Глава 67: Эгоизм

17 мая

В последующие недели было много споров. Много стаканов виски, разбившихся о стены, и книг, летавших по комнатам, потому что им хватило наглости не содержать ответы, которые так отчаянно искал Драко.

Гермиона никогда ничего не говорила, когда он выходил из себя. Она просто оставалась на месте. Терпеливо наблюдала за ним, сцепив пальцы на коленях, и ждала, пока он успокоится, чтобы они могли попробовать снова.

Его гнев пройдёт, говорила она себе. Он всегда проходит.

И она не ошибалась. Его гнев действительно всегда проходил, но с каждой неудачной попыткой спасти её, с каждым тупиком, в который они упирались, Драко требовалось всё больше времени, чтобы успокоиться.

Вчера гнев достался кухонной раковине. Сегодня в роли боксерской груши выступили шкафы.

— ЭТО ДОЛЖНО РАБОТАТЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

— Я знаю.

— Я ДЕЛАЮ ВСЁ ПРАВИЛЬНО!

— Я знаю, что ты делаешь.

— ТОГДА ПОЧЕМУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО НЕ РАБОТАЕТ?! ОНО ДОЛЖНО...

Драко заорал, резко развернулся и со всей силы швырнул очередной хрустальный бокал в стену.

— ЧЁРТОВА... МАТЬ!

Астория будет в бешенстве, когда узнает. Это был её последний бокал. Драко перебил все остальные, а Гермиона, сколько бы ни пыталась починить их магией, никогда не могла сделать это идеально. Всё равно приходилось выбрасывать.

— ЭТО ДОЛЖНО РАБОТАТЬ!

— Я знаю.

Как бы часто он ни впадал в ярость, смотреть на это легче не становилось.

Долгое время Гермиона мечтала о том, чтобы стены его окклюменции разрушились, чтобы она смогла увидеть, о чём он думает. Долгое время она хотела узнать, какие эмоции он прячет за этой ледяной бронёй.

Она просто не учла, что то, что скрывается за ней, может разбить ей сердце.

Он успокоился только после того, как сломал один из обеденных стульев. Только когда оставил в стене дыру от ботинка, сделал глубокий вдох, откинул упавшие на глаза волосы и снова сел на пол перед камином рядом с ней.

— Полегчало? — спросила Гермиона, пытаясь разрядить обстановку шуткой.

Не сработало. Драко лишь злобно зыркнул на неё. Иногда её поддразнивания помогали вернуть его к реальности. Сегодня был не тот случай.

— Вы трахаетесь или дерётесь? — раздался женский голос, пока каблуки стучали по лестнице. — Я спускаюсь! Там вообще безопасно, или...

Каблуки замерли, когда спустившийся человек увидел картину перед собой.

— Это был последний из хрустальных бокалов?!

Драко тут же вскочил на ноги. Похоже, у него ещё оставался заряд злости.

— Думаю, у нас сейчас есть дела поважнее, чем пара долбаных бокалов!

— Любимая, стоит ли тратить на это свою энергию? — раздался обеспокоенный голос Блейза. Похоже, он спустился следом за Асторией. Или помог ей спуститься, в зависимости от того, хороший у неё был день или плохой — из-за её проклятья крови.

— Но это не просто пара бокалов, да?! — огрызнулась Астория, оставаясь за пределами поля зрения Гермионы. — Это все! Все хрустальные бокалы, которые я привезла из дома!

— Я сказал брать только самое необходимое, когда мы бежали из поместья, так зачем, чёрт возьми, ты вообще их привезла?!

Гермиона тяжело вздохнула и откинулась на диван. Этот спор быстро не закончится. Она задумалась, успеет ли заварить чай...

— Ты мне не отец, Драко, я не обязана слушать всё, что ты мне говоришь!

Драко саркастически рассмеялся.

— Ты во многом хороша, Тори, но слушать? Это точно не твоё! У тебя концентрация, как у ребёнка!

На самом деле, чашка чая бы ей сейчас не помешала... С молоком, одна ложка сахара...

— Ребёнок?! Это говорит тот, кто устраивает истерики, как капризный малыш, и разносит всё к чертям! Дорогие вещи!

Ох, чёрт. Нет, чая не будет. Драко ещё раньше в гневе уничтожил чайник...

— Если они были такими дорогими, не стоило вообще их брать! Что ты вообще думала с ними делать?! Открыть бутылку шампанского и выпить за поражение Тёмного Лорда, когда он наконец сдохнет?!

— Я была шпионкой Ордена задолго до тебя! Годами рисковала жизнью, добывая секреты, и имею право на красивые вещи! Ты хоть представляешь, сколько стоили эти бокалы?! Куча галлеонов! Такая куча, что на неё можно было бы неделю кормить целый город!

— О, конечно! Как я мог забыть, с кем разговариваю?! Довериться алкоголику семьи в вопросах стоимости стекла — это прямо идея века!

Когда Астория вышла из-за угла, её лицо было осунувшимся. В последние недели она болела всё чаще. Сейчас она выглядела тоньше, чем когда-либо. Острые кости плеч словно вот-вот прорвут кожу. Но, несмотря на это — и в истинном стиле Гринграсс — на ней было элегантное драгоценное платье и каблуки высотой в шесть дюймов.

Хотя, если бы Блейз не держал её под руку, Гермиона не удивилась бы, если бы она просто рухнула на пол.

Драко стоял к ней спиной, но Гермиона видела его отражение в кухонном окне. Видела, как злость в его глазах сменилась чем-то другим. Появление Астории застало его врасплох.

— Ты выглядишь отвратно, — сказал он, скривив губы в привычной насмешливой гримасе. Но глаза выдавали тревогу, которую он пытался скрыть. — Ты должна быть в постели. Какого хрена ты...

Проклятье крови Астории могло высосать из неё всю силу, но её характер? Ничуть.

— Я В ПОРЯДКЕ! — рявкнула она. — Я всю неделю лежала в этой проклятой кровати — мне нужен свежий воздух!

— Если тебе нужен свежий воздух, открой чёртово окно! В твоём состоянии нельзя разгуливать по улице!

— Я ИДУ НА ПРОГУЛКУ! И ТОЧКА!

Блейз выглядел таким же обеспокоенным, но спорить не стал. Он крепче сжал её руку и повёл в сад медленным шагом. Любой мог увидеть, что его улыбка была натянутой. Искусственной. Полной боли.

Когда Астория и Блейз скрылись за дверью кухни, Малфой, наконец, достаточно успокоился, чтобы продолжить. Он снова сел на пол рядом с Гермионой.

Гермиона придвинулась ближе, так что их колени соприкоснулись. Когда она кивнула, Малфой поднял с пола палочку и прижал кончик к её груди.

Поначалу Гермиона не особо верила в его теорию о высасывании крестража. Как это могло сработать? В книгах крестражи никогда не описывались как что-то материальное, как кость или мышца. Это была магия, а магия — не осязаемая сила. Её нельзя взять в руки, нельзя почувствовать пальцами.

Да, можно ощущать её последствия. Можно испытывать боль от Круциатуса, можно держать в руках трансфигурированную чашку, но всё это — результаты магии, а не магия сама по себе.

Но Драко был уверен, что это возможно. Он говорил о крестраже, как о раковой опухоли, и был чертовски настроен её вырезать.

Это был совместный процесс, в этом они действительно сошлись. Пока Драко тянул из неё тёмную магию, Гермиона концентрировалась на том, чтобы её собрать.

Гарри рассказывал, что, когда он уничтожал крестражи, они выглядели, как чёрный дым. И именно это Гермиона представляла.

Каждый раз, когда они повторяли эксперимент, она закрывала глаза и представляла крестраж в своём теле. Как облако чёрного дыма в воде. Как этот дым течёт по её венам. Она представляла, как заставляет его сжиматься, стягивать, как оттягивает его назад, концентрируя вокруг своего сердца. Она не знала, работало ли это, но должна была хотя бы попробовать. Драко не простил бы ей, если бы она не пыталась.

И спустя две недели экспериментов они были близки к чему-то.

Гермиона боялась произнести это вслух. Не хотела вселять в Драко надежду, если вдруг она ошибается. Но это было правдой. Они были близко. Она чувствовала это.

— Ты отвлеклась, Грейнджер.

— Прости.

Гермиона слегка встряхнула головой, стараясь сосредоточиться.

Чёрный дым.

Она попыталась представить его в своих венах. Вспомнила, как чувствовала себя под воздействием Проклятья Демона, и как было, когда оно начинало ослабевать. Попыталась воспроизвести это ощущение.

Чёрный дым.

Она представила, как он скапливается в кончиках её пальцев и ног, а затем начала мысленно тянуть его обратно. Представила, как он поднимается вверх по её рукам, пробирается по венам, выше, выше, до самых локтей, затем ещё выше, в грудь.

Гермиона зашипела, когда резкая боль пронзила её грудную кость. Она попыталась скрыть это, но вздрогнула раньше, чем смогла себя остановить.

Давление палочки ослабло.

Гермиона тут же распахнула глаза.

— Нет, не останавливайся! — слова сорвались с её губ сквозь стиснутые зубы. С каждой новой попыткой боль становилась всё сильнее, но она убеждала себя, что это значит, что они приближаются к успеху. — Продолжай.

Когда Драко начал отстраняться, Гермиона схватила его за локти, удерживая на месте, заставляя его прижать палочку обратно к её груди.

— Я в порядке. Обещаю. Я справлюсь.

Тревога. Сомнение. Страх. Все эти эмоции так отчётливо читались в его ярко-голубых глазах, что будто были выгравированы на его зрачках. Они отражались во всём — в напряжении его челюсти, в натянутых мускулах на шее.

Он не хотел этого делать. Он знал, что причиняет ей боль. Но он также знал — как и она — что у них не было выбора.

Время истекало. И если Драко говорил правду, оно истекало не только для Гермионы.

Мысль о том, что он может умереть... Она не думала об этом. Не могла думать. Даже на секунду не позволяла себе представить это.

Его жизнь, его будущее после войны... Это было единственное, ради чего она ещё боролась.

Она поняла, что мысли Драко пошли в том же направлении, когда одна из его прохладных рук обхватила её запястье. Он посмотрел ей в глаза, затем мягко прижал её руку к своим губам и поцеловал её безымянный палец.

— Готова попробовать ещё раз?

Гермиона кивнула и глубоко вдохнула. Она попыталась не вздрогнуть, когда он вновь прижал палочку к её покрытой синяками груди.

Время, напомнила она себе. Они разберутся. Им просто нужно больше времени.

Четыре часа спустя их занятие прервалось громким, отчаянным стуком в кухонное окно.

Гермиона обернулась и увидела маленькую коричневую сову, которая настойчиво клевала стекло. Она быстро поднялась на ноги и вышла на улицу.

Это было неожиданное, но определённо не нежеланное отвлечение. Грудь Гермионы саднила от боли, виски невыносимо пульсировали, а кости в грудине казались треснувшими. Это была не вина Драко. Она сама хотела идти до конца, экспериментировать как можно больше, но это не значило, что она не была чёртовски измотана.

Она провела рукой по пушистой голове совы и улыбнулась, вытягивая из её клюва письмо. Птица тихо ухнула и на мгновение прижалась к её ладони, но тут из-за угла показалась Нарцисса, и сова тут же замерла.

Гермиона метнула предупреждающий взгляд на драконицу, разворачивая мокрый от дождя конверт.

— Мы уже это обсуждали, Цисса. Он от Ордена. Его зовут Генри, и он не еда.

Нарцисса низко глухо проворчала, шагнула вперёд и блеснула клыками.

Сова испуганно пискнула и спряталась за рукой Гермионы.

— На что в этот раз жалуется Кингсли? — спросил Драко, выходя вслед за ней. Он облокотился о кирпичную стену фермерского дома, сунул в рот сигарету и зажёг её.

Гермиона быстро пробежалась глазами по письму. Она бы хотела сказать, что была разочарована, но нет.

— Крауч опять ошибся. Змеи в парке аттракционов не было.

Драко громко фыркнул у неё за спиной.

— Конечно, её там не было. Я до сих пор не могу поверить, что Крауч вообще предположил, что Волдеморт спрятал бы её там. Чёртов маггловский парк. Орден что, ожидал, что найдёт её, ползающей между каруселями? Это было тупой идеей с самого начала.

Гермиона чуть повернулась и встретилась с ним взглядом.

— Ну, раз ты считаешь, что это была тупая идея, зачем ты передал её Ордену?

Драко смотрел ей прямо в глаза, затянулся, задержал дым в лёгких и ответил только после того, как выдохнул:

— По той же причине, по которой ты передала Ордену версию Крауча о маггловской церкви в Кенте.

Эгоизм.

Они оба знали. Никто не говорил это вслух, но оба давно понимали.

Они просто тянули время.

Им повезло. Пока их проволочки не привели ни к чьей гибели. Никто не слышал ни слова о Волдеморте или его армии, он не нападал. Пока.

Гермиона задумалась, сколько ещё им удастся тянуть...

Недолго. Это уже было ясно.

Она вздохнула, подняла маленькую сову с подоконника и ещё раз погладила её по голове, прежде чем поднять руку, чтобы дать птице хороший старт для взлёта.

Генри расправил крылья и взмыл в воздух... но не успел пролететь и пару футов, как его тут же прижали к земле когти и покрытые чешуёй лапы.

— Нет! — в ужасе закричала Гермиона, когда в воздух взметнулась туча перьев. — Нарцисса, нет! Плохая девочка! Отпусти Генри!

Нарцисса даже не подумала повиноваться. Она легла на брюхо, гордо вскинув голову, и начала перекидывать пищащий комок между когтями.

Драко рассмеялся, хрипло и совершенно беспечно, как будто это было не более чем котёнок, играющий с клубком шерсти.

— Нарцисса! — рявкнула Гермиона. Дракониха даже не взглянула в её сторону. — Нет! Отпусти!

На мгновение показалось, что дракон послушался — Нарцисса подняла когти, позволяя птице встать... но тут же снова прижала её лапой, продолжая забавляться.

— Скажи ей, чтобы отпустила! — Гермиона развернулась и уставилась на Драко.

Он поднял взгляд от сигареты и лениво приподнял бровь.

— Чья это сова?

— Какая, к чёрту, разница?!

— Она столько дополнительных патрулей провела за последние недели. Бедняжка устала, она заслужила угощение.

— Но это сова Ордена!

— И? — Он пожал плечами. — Я с самого начала говорил, что не хочу, чтобы они знали, где находится убежище. Говорил же: "Если они узнают, где мы, это только принесёт проблемы." Вот, получай. Проблема.

Гермиона стиснула зубы.

— Это не проблема! Это не повод убивать сову! Просто скажи ей отпустить его!

Драко снова рассмеялся, выпуская колечки дыма.

— Ты когда-нибудь пробовала отозвать голодного дракона? Это не так просто, как кажется, львёнок.

— Не называй меня львёнком! Отзови её!

— Ладно, ладно, — он закатил глаза и лениво щёлкнул пальцами.

Нарцисса недовольно зарычала, но неохотно подняла лапу. Совёнок вылетел, оставляя за собой несколько вырванных перьев.

— Испортила всё веселье.

Нарцисса зарычала, провожая взглядом улетающую сову, а затем снова посмотрела на Гермиону. И Гермиона поклялась бы, что драконица одарила её недовольным взглядом.

— Прости, — мягко сказала она, подходя к нахохлившемуся дракону и прикасаясь ладонью к её тёплым, покрытым чешуёй щёкам. — Я очень ценю все дополнительные патрули, которыми ты нас защищаешь, правда. Но это была сова Рона.

Нарцисса громко фыркнула. Её алые глаза внимательно изучали Гермиону. Она начала отворачиваться, но Гермиона шагнула вперёд и прижала обе ладони к её морде, стараясь удержать её от ухода. Если бы Нарцисса действительно захотела уйти, Гермиона никак не смогла бы её остановить, но ей было важно, чтобы драконица знала, что она сожалеет.

— Я знаю, что ты голодна, но мы должны сделать всё возможное, чтобы сохранить хорошие отношения с Орденом. — Она поднялась на цыпочки, чтобы оставаться в поле зрения драконицы. — Прости. Я не могла позволить тебе его съесть, как бы ты этого ни заслуживала.

Нарцисса снова гневно фыркнула... но затем наклонилась к ладоням Гермионы и закрыла глаза. Она её простила.

Дракониха склонила голову и ткнулась носом в живот Гермионы. Когда Нарцисса шумно выдохнула, Гермиона рассмеялась, а когда та игриво подтолкнула её, ей пришлось вцепиться в чешую, чтобы не упасть.

Драко ничего не сказал, но Гермиона чувствовала его взгляд у себя на спине.

Она медленно погладила горячие, словно угли, чешуйки, проходя вдоль массивного тела драконицы. Хотя ещё несколько минут назад Нарцисса её игнорировала, теперь они снова двигались в унисон. Мысль только мелькнула у Гермионы в голове, но прежде чем она успела озвучить её вслух, Нарцисса уже склонила плечо к земле, позволяя ей забраться на спину.

— Что ты делаешь? — спросил Драко, когда Гермиона устроилась между плечами драконицы.

— Ты прав. Она так много патрулирует в последнее время, она заслужила угощение.

Нарцисса довольно заурчала. От этого вибрация прокатилась по всему телу Гермионы.

— Значит, ты идёшь на охоту? — Драко прищурился. — С ней?

— Ну конечно. Или ты думаешь, я просто хочу получше рассмотреть ферму?

— Но ты ведь ненавидишь летать.

Гермиона пожала плечами.

— С ней всё не так страшно. Я ей доверяю. Знаю, что она меня не уронит. — Говоря это, она рассеянно гладила Нарциссу по шее.

Драконица довольно зажмурилась и снова заурчала.

— У нас нет на это времени, Грейнджер. Нам нужно продолжать тренироваться, вытягивать крестраж из тебя. Нарцисса может поохотиться одна.

Как только он упомянул, что её собираются оставить, Нарцисса резко перестала урчать, а потом её массивная голова развернулась к Малфою, и она громко зарычала, щёлкнув перед ним зубами. Это было предупреждение, она не собиралась его кусать, но выражение лица Драко стоило всех галлеонов мира.

— Пойдём, — Гермиона протянула руку, предлагая ему присоединиться. — Нам нужен перерыв, а Нарциссе надо поесть.

— Но мы должны...

— Драко, — перебила она, — мы весь день пытались вытянуть крестраж из меня. Я устала. Ты устал. Я настолько напряжена, что не могу нормально думать. Мы топчемся на месте, и будем продолжать топтаться, если будем истощены и на грани срыва. Мы должны радоваться мелочам, пока можем. Разве не ты сам сказал это несколько месяцев назад?

Драко задумался. Несколько секунд он молча переводил взгляд с Гермионы на драконицу, а потом... впервые с тех пор, как они узнали, что она — крестраж, он улыбнулся.

— Что? — спросила Гермиона.

— Ничего. Просто вспомнил, как ты раньше её боялась.

Она не смогла сдержать улыбку.

— Так ты идёшь или как?

— О? — Драко приподнял бровь. — Мне можно присоединиться? Или это чисто девичье мероприятие?

Нарцисса снова склонила плечо, позволяя Малфою забраться на её спину. Когда он устроился за Гермионой и обхватил её за талию, дракониха приподнялась на задние лапы и широко раскинула крылья.

— Итак, — Драко наклонился, опираясь подбородком на макушку Гермионы. — Куда держим курс?

— Сегодня, вроде, должно быть ясное небо. Как насчёт того озера, куда ты меня водил несколько месяцев назад? Может, в нём есть гриндилоу для Нарциссы.

Драко усмехнулся.

— Это свидание.

22 мая

Гермиона всегда верила, что лучшие идеи приходят к ней во сне.

Кошмар о волках и шрамах на лице помог ей догадаться, что профессор Люпин был оборотнем в её третьем году в Хогвартсе. Сон о горящих муравьях под микроскопом вдохновил её на то, чтобы запереть Риту Скитер в стеклянной банке на четвёртом курсе. Даже название ГАВНЭ пришло к ней во сне.

Когда она спала, её воображение разыгрывалось, и иногда проблема, которую она не могла решить неделями, вдруг находила ответ сама собой.

Но в последнее время её сны зациклились. Застряли на одной и той же тропе, с которой она не могла сойти, как бы ни старалась.

Крестраж. Эта мерзкая, отвратительная часть души Волдеморта, которая прицепилась к ней, и которую она не могла изгнать. Крестраж. Крестраж. Чёртов крестраж. Она была одержима им. Она думала о нём, когда бодрствовала. Она видела его во сне.

Рак. Вот как Драко сравнивал крестраж. Каждый раз, когда они обсуждали его, именно так он описывал это. И, по правде говоря, Гермиона не считала это слишком большим преувеличением. Рак был омерзителен и нежеланен, как и часть души Волдеморта, живущая в ней. Рак цеплялся за клетки тела и отравлял их, точно так же, как крестраж прицепился к ней. И рак... убивал. Как и он.

Но Гермиона не видела крестраж таким же. Не совсем.

Проклятие крови Астории — вот что было настоящим раком в мире магов. Вот что появилось из ниоткуда и медленно убивало её. Вот что высасывало жизнь из яркой, живой ведьмы, превращая её в призрак.

Это было несправедливо. Да, Гермиона не хотела умирать. Но если бы ей предстояло умереть, по крайней мере, она могла бы утешиться тем, что её смерть имела смысл. Она бы умерла, чтобы Волдеморт стал уязвимым, и остальные могли жить.

Но смерть Астории? Она бы ничего не значила.

Просто пустота.

Потраченная впустую жизнь. Украденная жизнь.

Она не умирала ради кого-то. Она не жертвовала собой, чтобы спасти тех, кого любит. Она умирала просто так. Только потому, что у неё не было выбора. Это было бессмысленно и жестоко. Она не заслуживала этого.

Астория однажды сказала Гермионе, что не доживёт до пятидесяти. Но, судя по тому, как быстро она слабела, Гермиона не была уверена, продержится ли та хотя бы до тридцати.

Боже, если бы только она могла что-то сделать!

Они почти выяснили, как вытянуть крестраж из её тела, Гермиона чувствовала это. Если бы только они смогли понять, как его контролировать... Если бы только смогли определить, где в её теле он находился... Они могли бы вытащить его. Уничтожить.

Как бы она хотела, чтобы то же самое можно было сделать для Астории.

Если бы она могла вырезать проклятие крови Астории, как раковую опухоль. Если бы она могла высосать её отравленную кровь и...

Гермиона резко села.

Затылок с треском ударился обо что-то твёрдое.

— МАТЬ ТВОЮ! — Драко зашипел откуда-то рядом. В тусклом свете камина Гермиона увидела, как он зажмурился от боли, схватившись за нос. А, значит, это она задела его. — Какого хрена?!

При других обстоятельствах она бы извинилась. Но не сейчас.

Сейчас у неё не было времени.

Астория. Проклятие крови. Её идея.

Ни на что другое в её голове не осталось места.

Она вскочила с дивана, натянула одежду и принялась лихорадочно искать палочку. Как только она её нашла, Гермиона рванула вверх по скрипучим деревянным ступеням фермерского дома и бросилась к спальне Блейза и Астории.

Блейз проснулся в ту же секунду, как дверь с грохотом распахнулась.

Он рывком направил на неё палочку, но тут же опустил её, когда узнал, кто стоял на пороге.

— Грейнджер?! — он ошеломлённо нахмурился. — Что ты...

Астория недовольно простонала, её спутанные, светлые волосы выбились из-под одеяла.

— Гермиона? — пробормотала она сонным голосом. — Что случилось?

Драко появился в дверях, такой же сонный и сбитый с толку.

— Какого хрена вся эта суета? — зевнул Тео, заходя в комнату вместе с Дафной. — Я клянусь, если мой бьюти-сон прервали не ради пыток, я буду очень зол.

— Думаю, я разгадала это!

— Разгадала что? — Астория бросила взгляд на часы у кровати и застонала. — Три часа ночи! Это слишком рано для...

— Я думаю, я знаю, как вылечить твоё проклятие крови!

Эти слова подействовали лучше любой тревоги.

В одно мгновение все проснулись окончательно.

Астория выглядела так, будто готова расплакаться.

— Ты серьёзно?

— Да. Мне только нужно кое-что достать.

— Что? — спросила Дафна, глаза вспыхнули, и она шагнула ближе.

— Мне нужно украшение.

Брови Блейза сощурились.

— Что?

— Украшение! — повторила Гермиона. — Что-то маленькое, что можно не заметить. Материал неважен!

Дафна тут же развернулась и принялась копаться в ящиках сестры. Она вытащила первое, что попалось, и кинула Гермионе.

Астория застыла, разглядывая тонкий серебряный браслет.

— Драко, — сказала Гермиона, — мне нужен твой нож. Тот серебряный, который ты всегда носишь с собой.

Он ничего не сказал. Просто молча подошёл и передал ей оружие.

Гермиона взяла руку Астории и прижала лезвие к её ладони.

— Я постараюсь быть как можно аккуратнее, но... это будет больно.

Губы Астории задрожали.

— Ты готова?

— Да. Делай.

Гермиона разрезала кожу.

Астория закричала.

Блейз схватился за её плечи, прижимаясь к ней всем телом, как будто мог разделить её боль.

Когда кровь проступила на коже, Гермиона прижала к ране палочку.

— Глубокий вдох.

Астория повиновалась.

Гермиона сосредоточилась.

Она почувствовала нечто в крови.

Проклятие.

Оно двигалось.

Оно жило.

И когда она вытянула его наружу, все в комнате ахнули.

Впервые в истории кто-то смог победить проклятие крови Гринграссов.

А если они нашли выход для Астории...

...то, может, они найдут способ вытянуть крестраж из Гермионы.