Bonusstory 3

                                  РеджиЯ вошел в церковь и огляделся. Крестины Джейд вот-вот должны были начаться, и вокруг было полно народу. Хакери в воздушных светлых нарядах, уже занявшие все места в первых рядах. Ричардси – наоборот, все в черном и темно-красном, словно презирающие легкомысленные оттенки. Их было видно издалека. Больше никто не выглядел так же надменно и стильно, как они. Одного плаща Джованы Ричардс хватило бы, чтобы затмить всю роскошь средневекового собора.Ричардси по-прежнему вызывали у меня нервный тик, прилив желчи и дичайшую злость. Я знаю, что Бог завещал прощать и любить, но как любить тех, кто приумножает в этом мире грех, похоть, алчность?Я пытался переломить в себе ненависть к ним, пробовал молиться за них, старался простить, но ненависть всегда была сильнее меня. Сильнее разума и порывов милосердия.Я уселся на одну из дальних пустующих скамеек, подальше от шума и суеты. Я бы с удовольствием подержал на руках малютку Джейд, но боялся, что вместо нее мне придется тискать тетушку Шинейд. И ладно бы просто тискать – еще и выслушивать ее бесконечные вопросы о том, собираюсь ли я дать обет безбрачия. А если нет, то когда же я наконец женюсь. В последний раз, когда мы виделись (кажется, это были похороны деда) я не выдержал и рявкнул ей, что никогда. На что тетушка рассмеялась, шлепнула меня по плечу и сказала: «Шутник».Боже правый, если она еще раз спросит меня о женитьбе, боюсь, что одной теткой у меня станет меньше…– Какие люди, – услышал над ухом я. – Преподобный Реджи Хакер псобственной персоной.Я невольно вздрогнул, когда поднял глаза и увидел Вильяма Ричардса, стоящего прямо передо мной.Мы никогда не говорили раньше, но, что забавно, знали друг друга с детства. Мне показывали целое досье на него, заставляли выучить, кто он, как выглядит, где бывает, с кем водится. А его наверняка принуждали вызубрить все обо мне, чтобы быть настороже. Но мы никогда не общались и, упаси Боже, не находились так близко.Я не ответил. Нам не о чем было говорить. Вильям был подонком, безбожником, хищником. Только ради Кристи и Джейд я был готов держать язык за зубами и кулаки свои тоже при себе, хотя признаюсь, встреться мы с ним где-то еще, и я бы не отказал себе в удовольствии проредить ему зубы.Я надеялся, что Вильям просто испарится, как ночной кошмар, но тот внезапно сел рядом со мной как ни в чем не бывало.– Раздумываешь о том, как навалял бы мне в темном переулке? – шепнул мне Вильям, и я не смог сдержать нервную улыбку.Да, черт побери!Ну вот, всего одна минута рядом с Ричардсом – и я уже чертыхаюсь. Прости, Господи.– И как я там? В твоих мечтах? Лежу на полу, заливаюсь слезами и умоляю тебя остановиться?– Именно.– Интересно, – кивнул Вильям, ослепительно улыбаясь. Его улыбка с идеально ровными и белыми зубами уже была страшной провокацией для моего кулака. – Только вот должен тебя разочаровать. Встреться мы в темном переулке – и плакал и умолял бы не я. А преподобный Реджи Хакер.Я повернул к нему голову, едва не рассмеявшись. Господи, что он несет. Да, я был студентом религиозной семинарии, собирался посвятить жизнь Богу, и философия с теологией на данный момент интересовали меня больше, чем все остальное. Но в драке я свернул бы в знак бесконечности любого. Семья позаботилась о том, чтобы в противостоянии с Ричардсами у меня было большое преимущество. Единственной возможностью закосить от похода в храм в детстве были тренировки в боксерском клубе. А в храм мне, дураку, не хотелось ходить часто. Так что…– Знаешь, из чего я сделал вывод, что боец из тебя так себе? – спросил Вильям абсолютно спокойно. – Твой нос. Идеально прямой нос, как у Давида Микеланджело. Который тебе ни разу не сломали.Давид Микеланджело. Я готов был услышать от Вильяма любые два слова в свой адрес, но не думал, что нечто подобное.– Бог бережет мой нос, – хмыкнул я. – Если о чем-то его сильно попросить, то…– То даже нос не проблема, – закончил Вильям и снова заставил меня смеяться. – Интересно, если попросить у него член побольше, сработает?– Ты можешь попробовать.– Я? При чем тут я? Это был риторический вопрос, – улыбнулся он. – У меня с этим все в порядке. Даже слишком.Вторая минута рядом с Ричардсом, и внезапно я говорю о непристойных вещах прямо под крышей священного места. Черт!И поминаю черта!Я потер пальцами переносицу, приказывая своим нервам успокоиться. Мне надо успокоиться. Это всего лишь Вильям Ричардс, а не Антихрист в образе привлекательного парня с голубыми, как лед, глазами и дерзким языком, который он совершенно не умеет держать за зубами.– Сделай одолжение, – сказал я. – Не говори о подобных вещах здесь, в церкви. Это святое место.– Окей, – кивнул Вильям, помолчал, глядя на то, как Джейд пытается дать пяткой священнику в нос, и тихо добавил: – Если хочешь, можем поговорить о них там, снаружи.Я знал, что Вильям равнодушен к девушкам. Знал о нем многое – и это тоже. Но почему-то никогда до конца не верил. Он был слишком мужественным, нахальным, дерзким, с лицом, густо поросшим щетиной, и аурой бунтарства. Настоящий альфа. Я легко мог представить его рядом с девушкой, хотя… чаще представлял с…– Ладно, не красней, детка, – подначил меня Вильям. – Святое так святое. Можно поговорить о чем-то более соответствующем месту. Например о… религии? Обете безбрачия? Духовности и греховности? Или, – он почесал подбородок и закинул ногу на ногу, – греховности и духовности? Второй вариант как-то логичнее. Сначала идет греховность, а потом духовность. Не наоборот. Как считаешь?– В идеале – да, – ответил я. – Но в жизни…В жизни, черт побери, все может идти в любом порядке. Сначала ты можешь быть грешен, но потом, постигая Бога, познаешь духовность. Бывает и наоборот, когда духовность не спасает от ошибок и грехов… а иногда все сплавляется в непрерывную череду борьбы с самим собой: духовность, грех, раскаяние, очищение, снова грех, снова попытка вернуться в духовность, познать ее лишь для того, чтобы в очередном раунде снова проиграть…– Но в жизни? – повторил Вильям, ожидая от меня ответа.– Может твориться полный хаос.– А в твоей жизни как? – спросил он.Я медленно моргнул. Сам факт того, что Ричардс вполне искренне интересовался моей жизнью, был абсолютно сюрреалистичным.– Прекрасно, – ответил я после долгой паузы.– Так прекрасно, что ты чуть не покончил с собой год назад? – тихо спросил Вильям.– Как ты узнал? – пробормотал я, от шока даже не пытаясь ничего отрицать и чувствуя, как кровь отливает от лица.Об этом инциденте не знала ни моя семья, ни мои наставники в семинарии. Это случилось в гостиничном номере, который я снял в ту ночь, и я думал, что мне удалось скрыть это от всех.– Да просто случайно узнал, – ответил Вильям, отводя взгляд.– Откуда? – спросил я громче, ощущая внутри волну паники. Попытка самоубийства – тяжкий грех, и, узнай об этом кто-то в семинарии, я мог потерять все.– Успокойся, окей? – сказал Вильям. – Могу рассказать, если возьмешь себя в руки…Взять себя в руки, конечно! Господи, если ты хотел отправить меня в нокаут, то у тебя это получилось! Как? Откуда? Где он мог это узнать?! Я поднялся со скамьи и направился к выходу из церкви за глотком свежего воздуха. Крещение почти закончилось. Джейд отныне могла рассчитывать на любовь и поддержку Бога. Чего не скажешь обо мне…Снаружи было ветрено и холодно. Солнце, скупое и слабое, как блаженное, каталось среди туч. Я вынул пачку сигарет и закурил, нервно затягиваясь и оглядывая машины Ричардсов и Хакеров, которые заполонили все пространство перед церковью. Мой внедорожник стоял в самом последнем ряду, сразу за черным как смоль «Maserati», на котором не иначе как кто-то из Ричардсов прикатил. О, они любили и демонические тачки, и трезубцы.Я услышал шаги позади, и в следующую секунду рядом со мной возник Вильям с сигаретой в зубах.– Я следил за тобой, – сказал он, тоже закуривая и выпуская в небо дым.– Я уже понял.– Нет, не сейчас. Я имею в виду тогда, год назад, когда ты попытался покончить с собой.Я нервно оглянулся, вымученно улыбнулся какой-то запоздавшей парочке, которая прошмыгнула мимо нас в церковь, потом схватил Вильяма за локоть и потащил за собой, в глубь парковки.– Говори, – сказал я ему, когда мы отошли на безопасное от всяких ушей расстояние.– Я следил, потому что… да просто так. На врага всегда не помешает компромат, знаешь ли.Мои руки в карманах машинально сжались в кулаки.– И?– Когда ты въехал в ту гостиницу, мой человек поселился в соседнем номере. Он узнал, что ты два часа висел на телефоне службы доверия и еще купил веревку в хозяйственном магазине, и еще он слышал рыдания.– Не продолжай.– Я приехал в тот отель и решил зайти к тебе.Так вот кто помешал мне, черт возьми. Вот кто втянул меня обратно за ноги в этот мир, не позволив уйти.– Еще пару минут, и ты бы коньки откинул. Я сделал тебе искусственное дыхание, а там и скорая подоспела. Отмазал тебя. Сказал им, что на тебя напали и пытались задушить. Вот откуда следы на шее. «Самоубийство? Нет-нет, что вы! Я сам видел нападавшего!» Я подумал, что вряд ли твое религиозное окружение будет радо узнать о том, что случилось. Не благодари.Вильям помолчал, глотая дым и разглядывая мое явно офонаревшее лицо, потом добавил:– А тебе, чтоб впредь неповадно было, оставил послание в Библии, которую ты читал перед тем, как связать себе петлю. Думаю, ты его получил.Я вытаращился на него, сжав зубы. Иисусе. Все это время я думал, что получил послание от самого Бога. Фразы «Еще не время, но однажды мы встретимся», «У меня для тебя особый план» и «Ты не один» появились словно по волшебству в моей Библии. Никто не мог их там написать. Ну не врачи же скорой, в самом деле.– Сукин сын! – Я бросил сигарету и вцепился Вильяму в воротник. – Ты думаешь, это смешно?!Он перехватил мое запястье и спокойно, глядя мне в глаза, сказал:– Нет, это несмешно. А знаешь, что еще несмешнее? Прикасаться губами к человеку, который, возможно, уже мертвец.– Что, мать твою?!– Я про искусственное дыхание. А ты что подумал? – усмехнулся он. – Или, например, спасти идиоту жизнь, а в ответ не получить ни слова благодарности. А ведь если бы не я, ты бы улетел прямиком к дьяволу в гарем. И он бы там в этот самый момент занимался твоей прелестной накаченной…– Господи, просто заткнись. – Я выпустил его воротник и нервно начал искать ключи от машины по карманам. Мне пора было сваливать. Ключи были в левом кармане куртки, но что-то заставляло меня медлить, быть здесь, остаться здесь еще одну минуту…Вильям хлопнул меня по плечу и сказал:– Мне просто не хотелось, чтобы ты взялся за старое. Не мог же я караулить тебя днем и ночью. Поэтому пара… мотивирующих цитат показалась не такой уж плохой затеей. В конце концов, ведь это сам Бог мог послать меня спасти тебя, не так ли? Откуда тебе знать, что не он? А раз так, пишу что хочу. Может, это сам Бог вкладывает мне в голову эти слова.Вильяму удалось просто и на пальцах сделать сложные вещи очень простыми. А ведь в самом деле, его мог послать мне сам Бог. Если уж Бог настолько всемогущ, то мог сделать своим орудием даже Ричардса.– Я никому не скажу, спи спокойно, – сказал Вильям. – Одного не пойму: зачем? Ведь самоубийство – это до конца вечности сидеть с дьяволом в джакузи с кипятком. А я-то думал, что дьявол немного не в твоем вкусе.– Это сложно.– Ты хотел сделать это, потому что решил, что недостоин Бога. И он все равно будет тебе не рад. Так?– Возможно.– И что же в тебе есть такое, что Богу сильно не по нраву? – прищурился Вильям.Солнце, что все это время пряталось в тучах, вышло полностью и осветило его лицо. Мы стояли у моего внедорожника, до которого незаметно добрели, и Вильям сел на капот припаркованного рядом «Maserati». Он неторопливо курил и ждал от меня ответа. А мне почему-то внезапно захотелось сказать ему правду. Такую, какая есть.Впервые в жизни я был близок к тому, чтобы вообще заговорить об этом с кем-то. Облечь мысли в слова и сказать их вслух. Поделиться тем, за что я постоянно извинялся перед Богом. Избавиться хотя бы на мгновение от стыда и самобичевания, с которыми я жил с шестнадцати лет. Поговорить об этом с тем, кто точно понял бы меня. Никто из моего религиозного окружения – ни семья, ни наставники в семинарии – не смогли бы. Рассказать, как я истязал себя отказом от еды и воды, чтобы наказать самого себя. Как я искал «лекарство» в спорте, в изнурительных тренировках, в молитвах. Что самоубийство было всего лишь способом избавить Бога от моей грешной отвратительной души, которая не поддавалась ни лечению, ни очищению. Я бы отправился в ад и этим сделал бы Ему одолжение.Я достал из кармана пачку сигарет, открыл и увидел, что она абсолютно пуста. Смял ее в кулаке и сунул обратно в карман. Вильям прикурил одну из своей пачки, зажав ее между губами, потом вынул изо рта и протянул мне.Он протягивал мне сигарету и смотрел на меня в упор. Я перевел взгляд на его губы, слегка изогнутые в улыбке, и почувствовал, как почва начинает раскачиваться под ногами. Очень медленно и плавно, но все же качаться… я знал, что должен бежать, вернуться в семинарию, закрыться в своей комнате, отказаться от еды, воды, молиться, читать Писание, исповедаться, снова совершить паломничество к священным местам, покаяться, сделать огромное пожертвование церкви, снова молиться, снова читать Библию, подчинить себе свое тело, свои мысли, свою психику, свою долбаную генетику, свой грех…Но этот путь не вел к спасению, и я знал, что все это не поможет. Никогда не помогало. Я пробовал уже много раз, и ничем оно не заканчивалось. Ломал себя столько раз, но всегда возвращался к исходной точке…– Ты можешь поговорить со мной о чем угодно, – сказал Вильям, читая мои мысли. – Необязательно сейчас. Когда захочешь. Мой номер есть у Кристи…Он соскочил с капота машины и уже достал из кармана ключи от своей машины, но я окликнул его, подошел и взял сигарету из его пальцев. Положил ее в рот и затянулся. Меня шатало, трясло, и хотелось за что-то схватиться, чтобы не потерять равновесие. Довериться Ричардсу было безумием. Но у нас было нечто общее: одна и та же печать, метка, одна и та же боль.– Я хотел покончить с собой, потому что не мог выкинуть из головы своего друга, с которым мы делили комнату в общежитии семинарии, – ответил я. – Он даже не подозревал об этом. До сих пор не знает. Я в итоге съехал, не мог находиться с ним рядом. И решил, что лучше в преисподнюю сразу, чем Богу глаза мозолить. Сложно жить, зная, что сам Создатель Всего ненавидит тебя, считает тебя ничтожеством…Вильям смотрел на меня долго и пристально, потом сказал, откинув голову и глядя в небо:– Вера должна помогать людям выживать. Разве не в этом ее сущность и предназначение? Если же она толкает тебя к самоубийству, то что-то тут не так. Не находишь?– Мне проще думать, что что-то не так со мной, а не с верой или Богом. Бог, в конце концов, вечен, всемогущ и идеален.Вильям рассмеялся, вскинув бровь:– Если он идеален и не терпит вариаций… той же сексуальности, почему он не создал идеальный мир с идеальными людьми, которые бы ходили ровным строем из церкви домой, из дома в церковь, распевая хором псалмы и синхронно перекрещиваясь? Он же всемогущ, так? Сделал бы себе и всем нам одолжение.– Он не хотел играть в деревянных солдатиков. Он хотел дать людям свободу выбора, – ответил я.– Вот именно, к этому я тебя и подводил, – улыбнулся Вильям. – Если уже он дал тебе выбор поступать на свое усмотрение, то должен уважать этот самый выбор. А если не хочет уважать его и собирается наказать за неправильное решение, то ему не стоило давать этот выбор вообще. Логично? Подумай над этим.Здесь действительно было над чем подумать.Вильям распахнул дверцу того самого Maserati, сел за руль и завел мотор. Я знал, что мы встретимся снова. У нас ведь теперь есть общая племянница, у которой будут дни рождения, выпускной в школе, Первое Причастие, свадьба, в конце концов. Мы будем видеться как минимум каждый год. А чаще, наверное, не стоит. Не стоит искушать Бога…Внезапная мысль, что Бог тоже способен искушаться, как человек, была просто ошеломительной.Если так, если Создатель Всего способен на такие же чувства, что и люди, то, может быть, Он в состоянии понять таких, как я?– Ты любишь музыку? – спросил Вильям, опустив стекло и высовываясь из окна.– Смотря какую, – ответил я.– Настоящую, – усмехнулся он. – The Weeknd приезжает в Лондон на следующих выходных. У меня есть два билета в VIP-зону. Так близко к сцене, что увидишь капли пота на коже. Подумай и дай мне знать. До скорого, Реджи.Он шутливо отсалютовал мне, надел солнечные очки и был таков. Его машина скрылась из виду, а я остался стоять на парковке, пытаясь успокоить дыхание и привести в порядок мысли и сердечный ритм. Забрался в машину, включил песню «Faith» от The Weeknd на своем телефоне и несколько минут, пока звучала музыка, сидел с закрытыми глазами, словно под наркотиками, словно парализованный. Потом достал из бардачка свою карманную Библию и открыл на той странице, где безумно красивым почерком были выведены три фразы:Еще не время, но однажды мы встретимся.У меня для тебя особый план.Ты не один.Сейчас в этих словах было еще больше смысла, чем я видел прежде.