***

Пару часов спустя.

В кабинете Дамблдора горели все свечи, и тени собравшихся в нем людей плясали на стенах, точно радостные демоны. До рассвета оставалось чуть больше часа.

Мать Катона сидела в кресле перед столом директора. Она уже не рыдала, только тихо всхлипывала и постанывала в платок, раскачиваясь взад-вперед. Её маленький, серенький муж стоял рядом и держал руку у неё на плече. Вид у него был не столько скорбный, сколько напуганный и потерянный.

Мальсибер стоял рядом со своим отцом у зашторенного окна. Мистер Мальсибер мог с легкостью играть дьявола в каком-нибудь авангардном театре. Седые прилизанные волосы, брови вразлет, глаза непроницаемые, черные, как пуговицы. На нем не было ни пылинки, в то время как младшему Мальсиберу, который, как оказалось, уходя от погони провалился в гигантскую чахлую поганку, не дали даже умыться.

Рядом с ними стояла Вальбурга Блэк. Вся в черном, с сеткой на лице. Её когтистая рука лежала на плече Регулуса. Тот был ни жив, ни мертв от страха и трясся, как осиновый лист.

Слизеринские семьи заняли все пространство кабинета справа, в то время как слева, у самого стола стоял Дирборн и рассказывал Дамблдору о случившемся. Джеймс и Сириус, к которым уже вернулся их облик, стояли рядом с ним.

Когда Дирборн закончил доклад, Дамблдор какое-то время сидел молча и смотрел на кончики сложенных пальцев. Тишину, воцарившуюся в кабинте, нарушали только всхлипывания миссис Нотт и возня феникса в клетке.

— Спасибо, мистер Дирборн, — сказал наконец Дамблдор, словно очнувшись от какого-то транса. — Я вижу, что ситуация крайне запутанная. Вы уверены, что никто из студентов так и не смог дать вам внятного объяснения?

— И те и другие говорят, что их подставили.

Дамблдор кивнул.

— Ну что же. В таком случае определить виновника всех событий невозможно. Боюсь, что мне придется исключить всех четверых.

Вальбурга сильнее сжала плечо Регулуса.

— Если, конечно, никто не захочет заговорить и рассказать нам, что же, в конце-концов, произошло.

Повисла пауза.

Джеймс и Сириус переглянулись. Посмотрели на Мальсибера, который в ответ смерил их презрительным, злобным взглядом.

— Простите, директор, — вдруг подал голос мистер Мальсибер. У него был густой бас. — Но на мой взгляд ситуация более чем прозрачна. Я знаю своего сына, — он положил руку ему на плечо. — А вы знаете меня. Знаете, чем я занимаюсь. И, можете не сомневаться, я сумел внушить своим детям, что значит правила и закон. Они не нарушают их дома, что же тогда говорить о школе? Для меня очевидно, что Генри и его друзья узнали, что... — тут он неприязненно взглянул на Джеймса и Сириуса. — ...некие студенты планируют ночью нападение на девушку. Они поспешили на помощь девушке и, как можно видеть, пострадали намного больше, чем другая сторона, — Мальсибер послал сочувственный кивок безутешной миссис Нотт. — Тем более, что эти студенты, — тут он задержал взгляд на Сириусе. — И прежде демонстрировали признаки неуравновешенности. И даже принимали кое-какое участие в гибели предыдущей студентки — насколько мне известно.

Сириус посмотрел на него с такой издевательской насмешкой, словно хотел сказать: уж не тебе, гнида меченая, решать, кто и чего достоин. У Джеймса на языке тоже вертелась пара словечек, на которые он никогда бы не решился в присутствии директора.

— Судить, конечно, вам, Дамблдор, — в голосе Мальсибера все же проскользнула нотка жесткой иронии. — Но как один из членов совета попечителей, я считаю, чтоэтих двоих нужно немедленно исключить.

— Именно, директор, — подхватила Вальбурга. — Они представляют серьезную угрозу для Хогвартса и его студентов.

— Мадам, если я не ошибаюсь, вы хотите, чтобы я исключил вашего старшего сына? — уточнил Дамблдор.

Сириус посмотрел на мать.

Вальбурга и бровью не повела.

— У меня один сын, директор, — холодно молвила она. — И сейчас он стоит рядом со мной, — она положила руку и на второе плечо Регулуса.

Сириус вдруг громко хлопнул себя ладонью по груди, свел брови домиком и красноречиво утер несуществующую слезу. В его исполнении вся эта комбинация почему-то выглядела как неприличный жест.

Вальбурга сделала вид, что не заметила. Только ядовито-красные губы сжались.

Дамблдор помолчал.

— Ваши замечания справедливы, мистер Мальсибер, — сказал он наконец, складывая на столе руки. — Однако же, позвольте мне напомнить некоторые обстоятельства из доклада мистера Дирборна. Ваш сын и сын миссис Блэк бежали от того места, где было найдено тело студентки Маккиннон. Кроме того, допуская ваши вероятные предположения о роковой случайности, оба ученика оказали сопротивление охотникам, вплоть до применения особого рода чар. Запрещенных в стенах школы. И не забывайте, что они все же нарушили школьные правила. Что в итоге привело нас к невосполнимой потере.

Миссис Нотт снова зашлась слезами.

Дамблдор встал из-за стола и налил для миссис Нотт стакан воды из своего личного графина.

— Поэтому, я немедленно исключил бы всех четверых, если бы не некоторые обстоятельства, которые также имели место быть в этой школе сегодня ночью. Не более чем час назад студенты факультета Слизерин пытались взломать мой кабинет с целью похитить один очень ценный магический и исторический артефакт. К счастью воров поймали. Перспектива судебной тяжбы и разбирательств с родителями так напугала этих воров, что они немедленно рассказали мне о некоем тайном клубе...

Мальсибер-младший быстро и почти незаметно взглянул на отца.

— ...расположенном ниже уровня школьных подземелий. То, что я не знал о существовании клуба стало для меня огромной неожиданностью. Но и это ни в коей мере не сравнится с тем ужасом, который меня настиг, когда я узнал о деятельности этого сообщества. Заключалась она в самой активной работе его участников против учеников магловского происхождения. Из рассказа студентов стало ясно, что члены клуба каждый месяц устраивали своего рода соревнования, «призом» в которых служила возможность помучать, а в последние месяцы и убить студента магловского происхождения.

Тишина, повисшая после этих слов в кабинете директора, была густой и холодной, как кусок смерзшегося масла.

А потом Дирборн выругался, но тут же прикрыл рот и извинился.

Дамблдор почесал кустистую бровь.

— Никогда бы не подумал, что подобное может произойти в стенах Хогвартса, — тихо проговорил он. — Однако, это так. И все студенты Слизерина, пойманные сегодня в запретном лесу, являются постоянными членами данного... клуба. Со слов очевидцев они не только принимали участие в собраниях, но и в самих соревнованиях, результатом которых стала гибель двух студенток.

— Простите, а где доказательства? — встрял мистер Мальсибер, делая шаг к столу. — Где доказательства, что наши дети участвовали во всех этих... — он сделал неопределенный жест рукой. — ...мероприятиях? Ведь насколько мне известно, студентки погибли от укусов оборотней, которых вы, Дамблдор, обещали не допускать на территорию школы, — Мальсибер взмахнул рукой. — Эти ваши охотники, эти дармоеды, сидящие на шее совета уже полгода, не сделали ничего, чтобы предотвратить эти смерти...

Джеймс бросил взгляд на переменившегося в лице Дирборна.

— ... а значит не стоят и выеденного яйца, не то что наших вложений и доверия!

Дамблдор хотел было что-то ответить, но ему не дали.

В этот момент терпение Дирборна лопнуло, он подскочил к Мальсиберу и схватил его за грудки.

Миссис Нотт истерично взвизгнула, младший Мальсибер шарахнулся к стене, Дамблдор приподнялся.

— Значит ничего не сделали?! — взревел Карадок. — За сегодняшнюю ночь мы потеряли семерых бойцов, — он встряхнул ошалевшего Мальсибера. — Семь человек положили свои жизни, чтобы волки не вышли за пределы леса и не перекусали всех этих гребанных детишек! Вы потеряли сегодня студента, да? Это, безусловно, большая потеря. А как быть с двадцатилетним мальчишкой, который тоже умер этой ночью? Почему о нем никто сейчас не плачет?! — он встряхнул Мальсибера. — Он умер не ради того, чтобы прилизанный министерский урод вроде тебя стоял здесь и поливал его труп грязью?!

— Карадок! — громыхнул Дамблдор и охотник оттолкнул от себя Мальсибера так, что тот врезался в стол и повалил подсвечник.

— Я потерял сегодня своих лучших людей, — Мальсибер облизал губы и ткнул в сторону Мальсибера толстым пальцем в перчатке из драконьей кожи. Его голос дрожал. — Чтобы твой сморчок остался жив... — младший Мальсибер внезапно стал очень интересен всем присутствующим в кабинете. -... и если бы не эти «дармоеды», ему вспороли бы брюхо и ты сейчас собирал бы его по частям! Так что ты должен на коленях благодарить меня за то, что я бросил своих людей на смерть ради него. А ещё лучше, спроси лучше у него, какого хера...

Дамблдор устало прикрыл глаза ладонью.

— ...он и его дружки поперли в лес этой ночью? М-м? Что будет, если я потребую их сейчас же закатать рукава и показать мне руки? Или потребую тебя сделать это?

Мальсибер-старший надулся от возмущения.

Карадок оглянулся на слизеринцев.

— Мои ребята говорили мне, что у одного из этих сопляков видели Метку. Так почему бы не взять и не проверить? — Дирборн вдруг шагнул к Регулусу. У того на лице промелькнула паника, Вальбурга ещё крепче прижала его к себе, но тут выступил Сириус.

— Не надо так голосить из-за ерунды, — добившись всеобщего внимания, он приподнял руки и нацепил на лицо пренебрежительное выражение. — Это у меня вы видели Метку, — немного развязано сказал он.

Пауза.

— Сириус?.. — Дамблдор приподнялся, но Сириус уже закатывал рукав.

— Только это не совсем Метка. Простите, директор, — откатав рукав как можно выше, он сунул Дирборну свою руку. Во всю длину, от запястья и до локтя, руку Бродяги занимала татуировка, жутко похожая на Метку. Только воландемортовский череп выглядел как распоследняя шлюха, вместо змеи из его рта высовывался длинный похотливый язык, глаза казались жалобными, а под татуировкой значилось: «Suck my dick»

Раздался недружный вздох.

Дамблдор сел обратно в кресло и потер переносицу, едва заметно качая головой, Вальбурга возмущенно сжала губы и закрыла глаза, прижав ладонь к затянутому в корсет животу, а Дирборн усмехнулся и чуть внимательнее вгляделся в Сириуса.

— Ладно, допустим.

Миссис Нотт едва заметно взглянула на мужа и тот крепче сжал её плечо.

Сириус бросил взгляд на Регулуса, откатывая рукав. Регулус смотрел на него во все глаза и, кажется, мелко дрожал.

— Но раз твой сопляк ни в чем не виноват, может быть объяснишь, какое отношение он и его компания имели к этому хреновому клубу? Ведь если это так, это они вытаскивали девиц в лес и мои люди тогда же гибли из-за них. Или может быть мне потребовать от него объяснений? Я могу это сделать, не сомневайся. Можем начать хотя бы с этого, — глядя Мальсиберу-старшему в глаза, Дирборн полез в свою охотничью сумку и извлек оттуда крошечную пробирку. Что именно там было никто не разглядел, но Джеймс догадался, что там была Сыворотка. — Что скажешь? Дадим её выпить всем четверым? И послушаем, раз они такие крепкие орешки, а?

Мистер Мальсибер сглотнул, глядя на пузырек с Сывороткой, хотя внешне изо всех сил старался напустить на себя прежний, надменный и деловой вид.

— Не нужно.

Все оглянулись на младшего Мальсибера.

— Я всё расскажу, — звонким голосом выдал он, взглянул на посеревшего отца и подошел ближе к директорскому столу. — Только... — он постучал пальцами по столу, как будто собирался с духом. — ... надеюсь, меня никто не осудит.

В кабинете повисла пауза.

Джеймс и Сириус уставились друг на друга.

— Мы слушаем тебя, — произнес Дамблдор и взмахнул палочкой. Перед столом образовался стул.

Мальсибер сел. Сделал глубокий вдох.

— Это все Нотт, — выпалил он.

Мать Катона подскочила в своем кресле.

— Это он заставлял нас ходить в этот клуб. Это была его идея — выманивать студентов в лес. Кто угодно подтвердит, спросите. Он накладывал на нас чары Империус и заставлял делать всё это, потому что одному ему было страшно делать всё это.

— Что именно? — Дамблдор наклонился вперед.

Мальсибер осторожно посмотрел на него.

— Издеваться над маглорожденными.

Мальсибер-старший наблюдал за сыном так, как опытный тренер впервые наблюдает за самостоятельным танцем своего подопечного. Нотты были в чистейшем шоке, Регулус огромными глазами смотрел в пол и по его щекам расползались малиновые пятна.

— Ему нравилось это делать. А ещё нравилось нас контролировать. И не только нас. Есть ещё один студент. Питер Петтигрю, над ним от тоже издевался. Он напоил его Оборотным зельем с волосами Блэка, подлил ему в сливочное пиво. А потом наложил Империус.

Джеймс быстро взглянул на Сириуса. Голос Мальсибера был настолько пропитан раскаянием, что, знай они его чуть хуже, наверняка бы купились. Хотя его история и совпадала с историей Питера, они слишком хорошо знали этого поганца, чтобы поверить ему на слово.

— Расскажите о событиях сегодняшней ночи, — сказал Дамблдор, прервав рассказ Мальсибера. — Что произошло?

Мальсибер помолчал.

— Нотт заколдовал студентку Маккиннон. В Гриффиндоре была какая-то вечеринка, она вышла из общей комнаты, а Нотт наложил на неё Империус и приказал идти в лес. Спрятаться там и ждать, когда за ней придут, — он поморщился. — Мы не хотели делать все это, сэр, но он угрожал нам. Говорил, что если мы не поможем ему, он все это сделает с нами.

— Что сделает?

Ещё один вздох.

— Он решил устроить охоту. Приказал девчо...девушке бежать и кричать. Чтобы мы могли бежать следом. Она не могла сопротивляться, она же была заколдована. Она побежала, а мы должны были в неё стрелять.

Вальбурга опустила ресницы и коротко переглянулась с мистером Мальсибером. Лица у обоих были напряженные.

Нотты же просто потеряли дар речи — они были так ошеломлены, что даже спорить не могли.

— Она убегала. А потом что-то случилось. Она упала и перестала двигаться. Нотт испугался и убежал. Мы побежали следом, потому что хотели остановить его и передать охотникам. Но нам попались оборотни и... действие заклинания кончилось. Мы с Регулусом очнулись и едва ушли оттуда живыми. А потом нас поймали и скрутили.

— Почему же никто из вас не попытался остановить все это? Не пришел с этим ко мне или профессору Слизнорту?

Мальсибер уставился на Дамблдора с огромной долей снисхождения.

— Кое-кто пытался. Генри Эйвери. Они вроде как...дружили с Като. Эйвери попытался дать ему отпор. И с тех пор никто его больше не видел. Все считают, что Эйвери уехали из страны, но если проверить... — голос Мальсибера сошел на нет.

На пару минут в кабинете воцарилась тишина.

— Профессор Дамблдор! — не выдержал мистер Нотт. Миссис Нотт уже была не в состоянии что-либо говорить и тем более возражать. — Профессор, неужели вы... верите?!

— А почему нет, Нотт? — громко спросил Мальсибер-старший. — Всем известно, что ваша семья в свое время подвизалась с Малфоями. И так же всем известно, что за люди эти Малфои. Быть может вы и не знали всего о своем сыне? Я уверен, если копнуть глубже, нашлась бы ещё пара весьма нелицеприятных секретов.

— Я не намерена слушать эти оскорбления! — вдруг крикнула миссис Нотт и вскочила, заполнив сразу очень много места в кабинете. — Вы...вы специально все это подстроили! — её трясущаяся рука с платком указывала на Мальсибера. — Чтобы дискредитировать нас! Вы прекрасно знаете, что мой сын ни в чем не виноват!

— Факты подтверждают обратное, моя дорогая, — шелковым тоном отрезал Мальсибер. — Мне очень жаль. И дело не только в моем сыне, вы же слышали директора, есть много свидетелей, которые наверняка могут подтвердить его слова. Как я уже сказал, закон и честь — не последние слова в словаре нашей семьи. Можем устроить допрос, но тогда это затянется до утра. — он театрально взмахнул руками и отвернулся к окну.

Миссис Нотт икнула и громко втянула в себя воздух. Не встретив сочувствия в лице Вальбурги, она повернулась к директору.

— Дамблдор... — жалким голосом пролепетала она.

Дамблдор, который поднялся со своего места в тот же момент, когда миссис Нотт оттолкнула кресло, обошел стол.

— Миссис Нотт, прошу вас взять себя в руки. Сейчас в любом случае невозможно вынести окончательный вердикт. Для этого действительно необходимо поговорить с остальными учениками. Но все же вы должны смириться с тем фактом, что ваш сын был частью совершенного преступления, как бы тяжело это ни было, — теперь директор выглядел по-настоящему печальным, но голос его звучал строго, подточенный рассказом Мальсибера. — Миссис Нотт, ваш сын был моим учеником почти семь лет. Я помню, как он впервые подошел к Распределяющей Шляпе...

Миссис Нотт снова залилась слезами и прижала платок к дрожащим губам.

— ...помню, как сдавал экзамены, мне казалось, я знаю его так же, как и остальных студентов. Но мы не можем знать обо всех мыслях, которые приходят в голову к нашим детям. И поэтому единственный, кто действительно виноват в случившемся сегодня — это я сам. Что-то происходило в Хогвартсе, что-то страшное, чего я, увы, не заметил. Упустил из виду. И вина лежит на мне. Но вы можете не сомневаться, Хогвартс достойно попрощается со своим студентом. И вся эта история не выйде за пределы школы.

Дамблдор по-очереди посмотрел на Мальсиберов, Блэков и Джеймса с Карадоком. Все молчали.

— Ступайте в больничное крыло, миссис Нотт. Я думаю мадам Помфри закончила все...приготовления.

Миссис Нотт кивнула.

Обняв её за плечи, супруг вывел её из кабинета и захлопнул дверь.

— Так... а теперь я бы хотел услышать вашу версию, — Дамблдор вернулся за стол и сел, положив сцепленные вместе руки на столешницу. Джеймс и Сириус угрюмо переглянулись. Джеймс чуть кашлянул и заговорил.

— ...и решили вывести их на чистую воду. Я согласен, что способ можно было выбрать и получше...

— Например, рассказать всё учителям.

Джеймс исподлобья взглянул на Дамблдора.

— Мы не хотели стучать, сэр, — резко ответил он. — У нас не было доказательств. Мы всего лишь хотели их собрать.

— Ладно, я понял вас, Джеймс, спасибо, — Дамблдор потер лоб. К тому моменту как Джеймс закончил свой рассказ, в окно уже начали забираться первые солнечные лучи. — Думаю и вам, и мистеру Блэку... впрочем, всем вам будет лучше отправиться в больничное крыло, а затем — в свои спальни. Гриффиндор будет лишен очков так же, как и Слизерин, а насчет индивидуальных наказаний мы побеседуем позже. Учитывая все... все, что мы услышали, вопрос об исключении, пожалуй, придется отложить. По крайне мере, пока я лично не побеседую со всеми, кто мог иметь отношение к делу. Даже если все подтвердится и за всеми преступлениями действительно стоял Катон Нотт, это не отменит наказание. Погибло четыре студента, одна ученица без сознания. А мне бы очень хотелось послушать её версию.

— Едва ли девушка что-то вспомнит, — процедил мистер Мальсибер.

Дамблдор пожал плечами.

— Мадам Помфри говорит, что её сознание не повреждено. А состояние — всего лишь результат неправильно наложенного заклинания Империус. Без её показаний мозаика все равно остается неполной. А сейчас идите. Скоро начнутся занятия. Я думаю, весть о том, что произошло уже разошлась по школе и завтра нас ждет непростой день.

Когда все покинули кабинет, Дамблдор взялся на письмо семье Марлин.

Дирборн стоял у его стола, скрестив на груди руки и мрачно глядя на то, как перо директор поскрипывает по пергаменту.

— Мне кажется, или вы покрываете этих двоих? — спросил он, глядя как Дамблдор посыпает пергамент порошком. — Этих... гриффиндорцев?

— Вы так считаете, Карадок? — директор посмотрел на него поверх очков-половинок.

— Они гоняли меня по лесу как мальчишку, — рыкнул он. — А у меня было немало дел кроме того, чтобы охотиться за парочкой школьников.

— Хм-м... возможно этим они спасли вам жизнь, Дирборн, — Дамблдор взял письмо и подошел к клетке с фениксом. — Вы ведь сами сказали, что весь ваш отряд полег. Возможно и вы бы полегли, если бы не... гонялись за ними по лесу, — директор едва заметно приподнял уголки губ.

— Что вы хотите этим сказать? Как вы можете быть уверены, что не они стоят за всем этим? Вы ведь уверены, я вижу!

— Как я уже сказал миссис Нотт, я очень хорошо знаю своих учеников. Знаю, кто из них на что способен, — Дамблдор выпустил феникса, но окно не закрыл. Свежий утренний воздух наполнял кабинет, выгоняя из него духоту и напряжение ночи. — А как можете вы думать, что они — преступники, Карадок? Ведь если не ошибаюсь, вы практически в одно время с ними обнаружили мисс Маккиннон? Не сомневаюсь, вы могли видеть, каким ударом для мальчиков стала эта находка.

Карадок не нашелся что сказать и хмыкнул, очевидно вспомнив, как парень под личиной убитого слизеринца пытался вернуть проклятую девушку к жизни при помощи искусственного дыхания и массажа сердца.

— К тому же, у меня есть и другие основания полагать, что Джеймс и Сириус сказали мне абсолютную правду.

— Какие?

Дамблдор тяжело поднялся из-за стола, бережно снял с полки Распределяющую Шляпу и, на глазах у изумленного охотника, вытащил из тульи длинный серебряный меч. Метал богато вспыхнул в тусклом свете свечей.

— Узнаете, Дирборн? Вы должны знать этот меч, вы ведь тоже когда-то был студентов этого факультета. Меч Гриффиндора, тот самый, который недавно чуть было не стащили из гробницы Основателей, — Дамблдор передал оружие охотнику. Тот сжал его с профессиональной ловкостью и покрутил в руке, разглядывая слова на эфесе. — Джеймс Поттер убил им оборотня два месяца назад. Меч явился ему в гробнице. Сегодня этот меч могли украсть. Ученики, которые пытались это сделать, утверждали, что действовали под влиянием заклятия, но суть не в этом. Я бы никогда не узнал о покушении, если бы среди ночи ко мне не пришли двое учеников. Питер Петтигрю, друг Джеймса, и Лили Эванс, я так полагаю, его подруга. Я тогда был далеко от своего кабинета, но они каким-то образом нашли меня в замке и предупредили, а после рассказали о том, что происходит в лесу. Если бы версия младшего Мальсибера не была так близка версии Питера Петтигрю, я бы никогда в неё не поверил. Теперь у меня, похоже, появилась возможность навсегда прикрыть этот... клуб. И я этой возможностью воспользуюсь, — Дамблдор спрятал меч на место.

— Вам решать, Дамблдор. — хмыкнул Дирборн.

Дамблдор вздохнул.

— Ох, Дирборн... в конце-концов они всего лишь дети. Их как раз и нужно спасать от них самих. Давать им шанс.

Охотник помолчал.

— Давать им шанс, — рассеяно повторил он. — Иногда он им не нужен, Дамблдор. Спокойной ночи, — он направился к двери.

— Карадок, я уверен, вашу дочь ещё можно спасти, — громко сказал директор и охотник замер у двери. — Власть Сивого не так безгранична, как кажется. Никогда нельзя сдаваться, особенно, когда дело касается наших детей. Вы не должны бросать её. Сколько Сьюзан лет, Карадок?

Охотник медленно обернулся и безрадостно улыбнулся. Безмерно уставшие глаза влажно блестели.

— А вы не помните?

— Я помню. Ей четырнадцать, Дирборн. Четырнадцать. Для неё ещё не все потеряно, если вы не перестанете за неё бороться, — Дамблдор покачал головой.

— Ей не нужна моя борьба. Она дала мне это понять, — отчеканил Дирборн.

— Как раз и нужна! Полгода — это не такой большой срок. Не отчаивайтесь, прошу вас. Вы ещё вернете её, я в этом уверен.

Дирборн помолчал немного, потом кивнул и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

* * *

С рассветом дверь в больничное крыло приоткрылась и Валери Грей, уставшая и измотанная охотой, вошла в тихое, светлое помещение. Мадам Помфри, которая в этот момент загораживала ширмой постель Марлин Маккиннон, оглянулась.

— Профессор!..

Валери прижала палец к губам и сдвинула брови — мол, устала от громких звуков. Медсестра закивала и подошла ближе, вытирая руки о фартук. Лицо у неё тоже было очень уставшее и встревоженное, как у Валери.

— По-прежнему без сознания? — хрипло спросила Валери, когда медсестра закончила обрабатывать её рану и убирала склянки с зельями. Грей сидела на постели, соседней с той, на которой лежала Марлин.

— Да, — медсестра покачала головой. — Сильно досталось бедняжке. Ума не приложу, как её вывести из этого состояния. Боюсь, её заберут в Мунго, — голос мадам Помфри предательски дрогнул и она поспешно отвернулась.

Кто-то из пораженных проклятием студентов закашлялся за ширмой и медсестра поспешила туда.

Валери оделась, морщась от каждого движения и встала. Её внимание привлекла последняя постель, также отгороженная от всех ширмой. Разгорающееся зимнее солнце падало на тот участок крыла и в воздухе плавала светлая пыль.

— Мальчик там? — спросила Валери, когда мадам Помфри вышла, уничтожая на ходу салфетки, заляпанные кровью. — Оборотень, Ремус Люпин?

— Да, он там, — зашептала медсестра. — Я дала ему зелье, он сейчас спит.

— Сильно ему досталось?

— Ох, профессор Грей, ему, бедняжке, каждый месяц достается, не больно-то легко шкуру на себе рвать и терпеть, пока кости трещат.

Валери едва заметно повела плечами и обхватила себя руками.

— Но он всегда справляется, он сильный мальчик. Хотя сегодня его порядком потрепало, — медсестра покачала головой. — Честно вам говорю, мэм, я бы и не справилась, если бы не профессор Джекилл.

Валери вскинула на неё взгляд. Медсестра наклонилась поближе и зашептала.

— Прибежал сюда прямо в пижаме и халате, принес свои зелья, помог. На Люпине места живого не было, так и остался бы весь в шрамах, если бы не профессор. Светлая голова.

— Я могу взглянуть на него?

— На Джекилла? — изумилась мадам Помфри и тут же потрясла головой. — Ох, извините, мэм, я уже ничего не соображаю, ночь была трудная. Конечно вы можете повидать его. Я слышала, это вы его спасли, да?

Валери не ответила и шагнула за ширму. Мадам Помфри немного поколебалась, заходить ей следом, или нет, но потом направилась к койке Дирка Крессвелла.

Даже после совместного лечения школьной медсестры и одного из лучших мастеров колдомедицины, Ремус выглядел ужасно потрепанным.

Он лежал на спине, повернув голову набок. На шее быстро заживали следы зубов — казалось, им уже несколько дней, а не несколько часов. Мадам Помфри права, шрамов не останется. Перебинтованная рука лежала на груди, поверх одеяла.

Словно во сне Валери опустилась на корточки рядом с его изголовьем. Протянула руку и погладила спутавшиеся волосы надо лбом Ремуса. Нежно скользнула ладонью по его небритому лицу, усмехнулась чему-то и погладила большим пальцем ссадину на скуле.

Его рот был приоткрыт во сне. Валери чуть склонила голову набок и провела пальцем по его губам. У этого мальчика были самые красивые губы на свете...

Коротко оглянувшись на ширму, Валери наклонилась вперед и мягко поцеловала его.

Ремус не проснулся. Только ресницы вздрогнули.

Валери отстранилась, провела ладонью по его шее, плечу и груди, разглаживая складки пижамы. Слегка сжала его руку.

— Прости меня, — она прижала его руку к губам.

А потом стремительно поднялась и вышла из крыла...

...Ремус глубоко вздохнул и распахнул глаза.

Сон был таким сильным и реальным, что он даже приподнялся на локте и огляделся.

Он в крыле. Ну конечно же, где ещё ему быть. Пусто, тихо и солнечно, как всегда.

Ремус огляделся, уверенный, что сейчас её рука отодвинет ширму и она войдет, но секунды тянулись, а ничего не происходило. За соседней ширмой кто-то закашлялся.

Ремус со вздохом упал обратно на подушку и потер лицо перебинтованной рукой.

Ну конечно это был сон.

Просто сон.