Очень грязное место

"Нет негодяя, который был бы настолько глуп, что не нашел бы ни одного довода для оправдания своей подлости."

Карл Теодор Кёрнер

Питеру Петтигрю ужасно не везло.

И дело тут не в том, что он сам делал что-то не то. Сама судьба толкала его на путь сплошных неудач.

Мало того, что ему пришлось работать на рождественских каникулах, в то время как все его одноклассники развлекались и наслаждались жизнью, так его ещё и выгнали раздавать эти идиотские листовки в самый Сочельник. Погода испортилась, снег валил такой, что из-за него, а ещё из-за дурацкой шапки Санта-Клауса Питер едва видел лица людей, которым пытался всучить буклеты чистящего средства для пола.

— Мистер Клин Свифт. Чистый пол — счастливое Рождество! — бубнил он, протягивая листовки во все стороны. Люди, как обычно, не реагировали и спешили по своим делам, обходя стороной одинокую фигуру посреди заметенной набережной Темзы. — Мистер Клин Свифт. Чистый пол — счастливое Рождество!

Какой идиот придумал этот слоган? Наверное тот же, кто решил, что если листовки будет раздавать Санта-Клаус в полном обмундировании, эту дрянь для чистки полов охотнее купят. Чушь собачья. В доме Петтигрю полы всегда идеально чистые, одежда — идеально отглажена, еда — идеально вкусная, а вот счастьем даже не пахнет. С первого дня, как Питер вернулся из Хогвартса, мать с этой своей жуткой улыбочкой проедала ему плешь, напоминая, что денег нет, что плата за жилье растет, что у них масса долгов, а она слишком больна и стара, чтобы работать и тащить на себе ещё и взрослого сына. А ещё её подружка, чей сынок работает чиновником в Министерстве под началом мистера Нотта и недавно купил своей матери дом на побережье.

Питер сбегал от этих разговоров под снег и соглашался работать кем угодно, лишь бы только не слушать материнский бубнеж.

Вот только как бы он ни старался, на него никто не обращал внимания. Прохожие, увешанные свертками в оберточной бумаге, спешили по домам, где их ждали семьи, светящиеся елки, праздник, куча еды...

«А ведь Он прав», — думал Питер, с неприязнью глядя на высокомерную толпу маглов, которые всем своим видом показывали, что они слишком важны и заняты, чтобы обращать на Питера внимание. «Почему мы не управляем ими, мы ведь сильнее, мы больше знаем об этом мире. Как это глупо со стороны волшебников — прятаться от тех, кто намного глупее их. Всем было бы лучше, если бы волшебники управляли маглами. У меня есть волшебная палочка, я могу заставить их взять эти дурацкие листовки. Или нет, я могу заставить их просто отдать мне свои деньги. Тогда мне не пришлось бы стоять сейчас здесь. Если бы они знали, на что я способен, вели бы себя уважительнее. Они не только брали бы эти листовки, но ещё и умоляли бы: принеси нам ещё, милый, добрый Питер!»

Такими мыслями Питер по нескольку часов подогревал в себе ненависть, чтобы окончательно не замерзнуть и не отчаяться. Его всё злило: отсутствие денег, «друзья», которые за все каникулы так ни разу ему и не написали, два свитера, которые мама заставила натянуть перед выходом на работу. Теперь он одновременно потел и умирал от холода, потому что все время стоял на месте. А ещё одноклассники.

Вот, казалось бы, многолюдный центр Лондона, последнее место на Земле, где могут оказаться воспитанники древнего волшебного замка. За несколько месяцев Питер ужасно устал от их лиц и отчаянно молился, что никто из них не увидит его в идиотском, красном бархатном костюме, с бородой и в колпаке. И всего несколько дней назад, когда он сидел на скамейке, наслаждаясь одиночеством и обеденным перерывом, к нему вдруг подошел никто иной, как Марлин Маккиннон.

Конечно, Судьба просто не могла не подсунуть Питеру-Клаусу одну из самых симпатичных девочек факультета.

— Привет, Питер, — негромко произнесла она, немножко улыбаясь и щурясь на бледном дневном свету. Питер так дернулся, когда она подошла к его лавочке, что чуть не подавился сэндвичем. — Не думала, что встречу кого-нибудь здесь.

За то время, что они не виделись, Маккиннон осунулась, похудела, даже её золотистые волосы слегка потускнели и высохли. Из неё как-будто вытянули трубочкой весь лоск, вот только потухшие голубые глаза смотрели все так же чисто, а ярко-красный шарф делал её заметной и привлекательной. Вот только вид у неё был слегка отсутствующий, как будто мыслями Маккиннон пребывала в другой Вселенной.

— Я... я тоже, — прошамкал Питер, опомнившись, поспешно утер рот рукой и спрятал обед в сумку, одновременно пытаясь затолкать туда же как можно больше листовок. Ему было неловко от мысли, что кто-нибудь из одноклассников узнает, чем он занимается. — А ты... м-м...живешь тут? — он не знал, надо ли ему встать ей навстречу, или нет, поэтому в качестве компромисса вытер руки о штаны.

— Да. Моя бабушка живет неподалеку от Ковент-Гарден. Мы сейчас живем у неё.

— А... а я думал ты... ну... — Питер замялся. Марлин стояла и смотрела на него. — Прячешься или вроде того.

— Так и есть, — уставшее лицо Марлин тронула улыбка, а затем Маккиннон избавила Питера от мучений морали и села рядом. — Прятаться удобнее всего в толпе. В толпе ни один Пожиратель не вытащит палочку.

— Да... может быть, — Питер чувствовал себя очень неловко, сидя с ней рядом. Раньше они с Марлин никогда не говорили наедине. И он не понимал, почему теперь она не прошла мимо, а села рядом. Он бросил на неё короткий осторожный взгляд. — Ну так...как... дела?

Как только этот вопрос слетел с языка, Питер понял, насколько глупо было об этом спрашивать. Ну как у неё могут быть дела? Конечно, ужасно. И в самом деле, глаза Марлин наполнились слезами, но она только чуть шире растянула губы в улыбке, невидяще взглянула куда-то в толпу и пожала плечами:

— А ты знаешь... не очень и плохо. А ты?

Тут Питер совсем растерялся. Разве Марлин Маккиннон может быть интересно, как у него дела? Разве не она всегда оказывается в центре веселой компании? Разве она когда-нибудь обращала на Питера внимание?

В общем, он растерялся, причем так, что вдруг, неожиданно для самого себя выложил Марлин в буквальном смысле все свои дела. Рассказал про отношения с мамой, про то, как его раздражает то, что из-за всех этих бесконечных мракоборческих операций у Министерства нет денег на прием стажеров, про хитрости раздачи листовок, про то, что ему вот уже неделю не пишут одноклассники, про Хогвартс...

Марлин сидела рядом, вроде бы слушала, а вроде и нет, все так же невидяще глядя сквозь толпу и все так же прозрачно улыбаясь. Её отсутствующий вид странным образом подогревал неукротимое желание Питера говорить, говорить и говорить, но, к счастью, она сама прервала его на середине его рассказа о том, как он потерял свой обед в «Хогвартс-экспрессе».

— Знаешь, Питер... — Марлин облизала обкусанные бледные губы и усмехнулась, все так же глядя в никуда. Питер увидел, что по лицу её ручьем бегут слезы и замер. — Я наверное всё делаю не так, да? — она прерывисто вздохнула, поспешно утерла слезы, так, словно скрывала что-то очень стыдное и встала с лавочки. — Ну... я пойду.

— Ага... — пролепетал Питер, чувствуя себя полным придурком.

Марлин виновато поджала губы и плечи, засунув руки глубоко в карманы коротенькой зимней куртки.

— Пока. Счастливого Рождества, — она метнула в него бумажный самолетик, который сделала из листовки, пока Питер бубнел и ушла, ссутулившись и низко опустив голову.

Маленькая одинокая фигурка в ярко-красном шарфе и голубых джинсах.

Питер покачал головой.

Если она и хотела быть незаметной, то явно не преуспела.

Впрочем, все девчонки дуры.

Питер задумался, погрузившись в воспоминания о том, как Марлин облизывала губы, что не услышал отчаянный звонок велосипедиста у себя за спиной. Санта-Клаус, раздающий листовки на соседней улице, потерял управление на скользкой набережной и, проезжая мимо, выбил у Питера из рук пачку листовок. А его самого ещё и покрыл руганью за то, что он встал на пути.

Питер бросился собирать листовки. Кое-кто из прохожих помог ему, большинство равнодушно проходили мимо и топтали его глянцевый отвратительный хлеб. Чертыхаясь и проклиная свою Неудачу, Санта-Питер ползал в снегу на коленях, собирая мокрые, противные листочки, как вдруг услышал у себя прямо над ухом:

— Здравствуй, Питер.

Этот голос шарахнул его в сто раз неожиданнее и сильнее, чем столкновение с велосипедистом. Питер подскочил, как ошпаренный, теряя листовки и остатки самоуважения и шарахнулся от небольшой компании в мантиях, которая неслышно подошла к нему в толпе.

По правую руку от Катона в мантии с пышным бобровым воротником стоял Северус Снейп, «волосатая свечка», как его называл Джеймс, а по-левую — наглухо-застегнутый, бледный и красивый Регулус Блэк. Последний казался особенно мрачным и нервно поглядывал по сторонам, кривя губы, когда кто-нибудь из маглов оказывался слишком близко.

Катон вежливо улыбнулся перепуганному Питеру, наклонился, высунул из мантии руку в бархатной перчатке и аккуратно подцепил за уголок листовку.

— «Мистер Клин Свифт. Чистый пол — счастливое Рождество», — продекламировал он. Снейп обратил на Питера тяжелый взгляд, Блэк просто скривился. — Я смотрю, ты проводишь время с пользой для маглов, Петтигрю.

— Что вам от меня нужно? — дрожащим голосом спросил Питер, поочередно глядя на слизеринцев. — Как вы меня нашли?

Катон скользнул взглядом в сторону угрюмого Блэка и лениво обронил:

— Это неважно. Мы ведь уже здесь? — он шагнул к Питеру, миролюбиво улыбнувшись и Питер попятился. — Нам нужно с тобой поговорить, Питер.

— Вы хотите, чтобы я опять вам помог! — голос Питера задрожал ещё сильнее. — Я больше не буду этого делать... п-п...понятно?! — Нотт быстро взглянул в сторону. — Я не буду! Я...я не хотел, чтобы девчонка умирала! Вы сказали, что с ней ничего не случится, сказали, что это просто шутка!

— Питер, успокойся... — попытался было утихомирить его Нотт, но едва он сделал шаг и протянул руку, Питер рванул и попытался было сбежать, как тут же врезался в Мальсибера, который все это время неслышно стоял у него за спиной.

— О, где пожар? — он обаятельно улыбнулся, откидывая челку с темных глаз, оглядел Питера с головы до ног и улыбка его стала клыкастее. — Ну здравствуй, Санта.

Питер затравленно оглянулся. Слизеринцы как-то незаметно окружили его и теперь ему некуда было деваться.

— Тебе ведь сказали, нам надо поговорить, Петтигрю, — улыбка Мальсибера вдруг слегка потухла и в уголках его рта заострилась жестокость. — Ты ведь не хочешь, чтобы мы заставили тебя слушать?

— Ну-ну, не стоит так, а то наш маленький друг решит, что мы ему угрожаем, Генри, — Катон положил руку в перчатке на его плечо. — Мы не собираемся на тебя нападать, Питер. Просто хотим побеседовать в спокойной обстановке. К тому же, — он переглянулся с Мальсибером, — У нас для тебя подарок. И мы хотели бы вручить его в более подходящем месте. Здесь... — он немного брезгливо окинул взглядом запруженную маглами набережную. — ...есть такое место?

* * *

Так они оказались в небольшой закусочной, одной из тех, которые открываются по десять штук на дню по всему Лондону. И закрываются на другой же день. Этой повезло больше других только потому, что она находилась недалеко от набережной и имела неплохой бар, что весьма неплохо, когда по соседству нотариальная контора.

Питер сидел за столом, накрытом липкой клетчатой клеенкой, кусал ногти, обливался потом и затравленно смотрел на своих одноклассников. Кислый и унылый Снейп выглядел вполне привычно на фоне тускло освещенной, просаленной обстановки, а вот статные фигуры аристократов выглядели здесь так же неуместно, как выглядела бы бутылка коллекционного бренди в здешнем баре. Нотт старался не прикасаться к столу, испятнанному следами чашек, Регулус сидел очень прямо и казалось вот-вот отчаянно скривится, один Мальсибер чувствовал себя спокойно и листал меню. Девушка-официантка, сутулая, уставшая и немногим старшая их терпеливо ждала, стоя справа от Мальсибера и почему-то часто дышала, как будто ей было так же страшно, как и Питеру.

— Нет, это просто невозможно, — вздохнул Мальсибер, просматривая список алкогольных напитков. — У вас есть бренди или виски?

— Наше заведение не обслуживает несовершеннолетних, — прошелестела девушка, на которую гордый и холеный вид ночных клиентов явно произвел устрашающий эффект.

Мальсибер поднял почерневший взгляд, чуть выгнул изломанную бровь и поднял голову.

— Что?

— Воды без газа, — приказал Катон, взглянув на официантку как на кухонного таракана, а когда она ушла, Нотт окинул беглым взглядом стены и посмотрел на грязноватый светильник у них над головой. — В этом месте я бы не рискнул заказать даже чай, — он снял перчатки и бросил их на стол. — Неужели во всем магловском Лондоне такая обстановка? Если так, понятно, почему у них такая грязная кровь.

Мальсибер хохотнул, Регулус расплылся в кривой, снисходительной улыбке.

— Что вам нужно? — жалким голосом спросил Питер. — Вы опять хотите, чтобы я помог вам в ваших...ваших...вы опять хотите убить кого-то?

Официантка, которая в этот момент принесла заказ, поджала плечи, поскорее расставила все стаканы на столе и исчезла за прилавком.

— Питер-Питер, мы же не убийцы, — увещевательно улыбнулся Катон.

— Вы! Я все знаю! Вы говорили, что А... — Питер сглотнул, это имя царапало ему горло, словно комок проволоки. — Вы говорили, что она не пострадает, что это была просто... шутка! — Питер хватался взглядом за бледные лица слизеринцев, пытаясь хоть на одном из них поймать раскаяние. Регулус переглянулся с Ноттом.

— Я не буду снова этого делать, — в ужасе пролепетал Питер. — Я не буду, вы меня не заставите! А если... если попытаетесь... я всё расскажу о вас! Всё! — он вскочил. Ни скучающий Снейп, ни нервный Регулус даже не шевельнулись, но Мальсибер выбросил вперед руку и с удивительной силой бросил Питера обратно на стул, да так, что стул проехался по полу с жутким скрежетом.

— Сядь на место! — пренебрежительно процедил он и взглянул на друзей. — Мерлинова борода, все гриффиндорцы такие истерички?

— Питер, мы не собираемся тебя заставлять что-либо делать, — Нотт облокотился на стол, переплетя пальцы рук у себя перед лицом. — Но имей в виду, «всё» — значит «всё». Если кто-то из нас окажется в кабинете Дамблдора, старик узнает и о твоей роли в этой истории. Вряд ли твоя матушка будет рада, если ты угодишь в Азкабан, не успев закончить школу. Никто из нас там не окажется, можешь мне поверить, особенно теперь, когда мой отец — правая рука Министра.

Мальсибер потер нос, пытаясь скрыть улыбку.

— Вы меня шантажируете? — похолодел Питер. — Хотите заставить сделать... такое....

— Какое? — вкрадчиво и все так же вежливо поинтересовался Нотт. — Ты, наверное, думаешь, что мы — зарвавшиеся аристократы, которые проводят свой досуг, убивая грязнокровок?

Питер сглотнул.

— Это не так. Для начала, их убиваем не мы, — голос Катона вдруг стал на октаву ниже и таинственнее. Он переглянулся с друзьями. — Их убивает кое-кто другой. Есть сила пострашнее.

— Как же! Я знаю, что это за сила, я всё видел! — визгливо перебил его Питер. — Я видел, как вы поступили с Анестези Лерой! — он посмотрел на бледного как смерть Регулуса. — Он ранил её каким-то чарами, а её кровь привлекла оборотней! Они гнали её по лесу, а вы смотрели! А потом они её убили! Это всё вы, вы — Пожиратели смерти! Вы убийцы!

— Мерлин, сколько драматизма, — фыркнул Мальсибер, разглядывая свои отполированные ногти. — Ну да, мы — Пожиратели смерти. И что теперь? Ты тоже Пожиратель, раз помогал нам. Раньше тебя это не тревожило.

— Я думал... думал это все ради шутки, ради Клуба! Я не такой, как вы! Я не убиваю людей!

— И мы не убиваем, — Нотт развел руками в стороны. — И если ты...перестанешь кричать и выслушаешь нас, поймешь, что происходит. Выпей... воды, перестань голосить и успокойся, — Нотт дождался, пока Питер сделает глоток (руки у него тряслись так, что половина содержимого стакана пролилась на костюм Санта-Клауса) и только потом начал свой рассказ.

— Если ты думаешь, что мы делаем это ради забавы, глубоко заблуждаешься, Питер. Раньше мы не могли сообщить тебе этого, поскольку ты был новичком. Но теперь, когда ты принял участие в ритуале, я могу раскрыть тебе секрет и главную задачу нашего Клуба. Дело в том, что на нас возложена очень важная миссия. Темный Лорд, — это имя он произнес с особым придыханием. — Заинтересован в том, чтобы Хогвартс выстоял в войне и чтобы с его учениками ничего не случилось. Ещё летом он узнал, что Сивый, этот оборотень-психопат планирует объединить все волчьи колонии в одну, прорвать защиту нашей школы и отомстить волшебному сообществу, которое изгнало его в горы. Перекусать чистокровных детей, оставить чистокровные семьи без наследия. Конечно, он не догадывается, что Темный Лорд знает о его планах и жив только потому, что с его помощью Лорд контролирует многих своих врагов и пока что нужен ему.

— Но... как же Сивый прорвет защиту нашей школы? — жалобно спросил Питер. — У нас ведь охотники, у нас Дам...

— Охотники в последнее время мрут как мухи, — туманно молвил Мальсибер, вынимая дорогущие черные сигареты. — Может быть даже в эти минуты. У них ведь... — он закурил и выдохнул дым. — Такая опасная работа!

— Генри, — оборвал его Нотт, бросив на друга быстрый взгляд, а затем снова повернулся к Питеру. — Скажи, Питер, ты когда-нибудь слышал историю тринадцати охотников? Нет? Странно. Когда я был маленьким, отец часто рассказывал мне её — историю о доблестном отряде охотников, который занял узкий проход в скалах, за которым лежала волшебная деревня. Они целую ночь отражали атаки огромной волчьей стаи, но в итоге погибли все до единого. Погибли, потому что их предали. Конечно, это просто миф. Но мы думаем, что у Сивого тоже есть человек, который поможет ему одним ударом истребить охотников и влезть в школу. Темный Лорд ищет этого человека, но это трудно, когда школой управляет такой директор, как Дамблдор. Он слишком занят защитой грязнокровок во всем мире, чтобы увидеть, что творится у него под самым носом. Сивый уже трижды пытался прорваться в школу в этом году. Поэтому... — разговор вытянулся и стал напряженнее. — Чтобы умилостивить Сивого и немного оттянуть время для поисков, мы каждый месяц приносим ему... жертвы.

Над грязным липким столиком зависла удушающая тишина.

Питер во все глаза смотрел на слизеринца.

— Сам подумай, что хуже, — вкрадчиво произнес Катон. — Смерть одного ученика или замок, утонувший в крови? А что потом? Разбитые сердца сотни родителей, бунт в обществе, Дамблдор вылетает из школы как пробка, будущее поколение остается без достойного образования и защиты. Легкая добыча для Сивого, — Катон немного помолчал, наслаждаясь произведенным эффектом. — Подумать только, Темный Лорд делает все, чтобы Альбус Дамблдор сохранил свое кресло. Поразительно, правда? А нам приходится выполнять всю грязную работу. Мы ведь всего лишь винтики в огромном механизме. И нам же приходится пожинать плоды этой работы, молчать проглатывать всё это и молчать. Поэтому мы — «Пожиратели смерти», Питер Петтигрю.

Питер ошеломленно молчал.

— Но ведь, — он перевел взгляд на Регулуса. — Вы же выбираете! Вы выбираете, кому жить, а кому нет! Вы играете в карты!

— «Вы выбираете, кому жить, а кому — нет!», — едва слышно и пискляво передразнил его Мальсибер, затянулся и под покровом дыма бросил взгляд на прилавок, за которым суетилась сонная официантка.

— Мы не знали, как производить выбор, кому выполнять ритуал. Рулетка — это слишком прямолинейно, а жребий — слишком пошло. Поэтому мы выбрали карты. В конце-концов, что бы там ни было, мы — члены древнего клуба и обязаны чтить его традиции. И выбираем не мы, фото жертвы президент Клуба получает по почте вместе с приглашениями на игру. Мы не знаем, кто их высылает.

— Я думал Люциус Малфой — президент вашего клуба?

Лицо Нотта дернулось. Мальсибер гадко усмехнулся.

— Малфой отстранен, — выдавил Нотт. — Теперь его место занимаю я. По крайней мере в школе.

— Пока, — едва слышно сказал Мальсибер.

— А кто теперь будет.. делать это? Вы уже знаете?

— Узнаем через две недели, — Нотт взглянул на Регулуса и Мальсибера. — У нас два фаворита. Кому повезет, тот и исполнит Ритуал.

На этот раз пауза затянулась надолго. Мальсибер улыбался. Питер во все глаза смотрел на Регулуса. Теперь его бледность и мешки под глазами приобрели зловещий оттенок. Регулус поднял глаза и тот вызов, который промелькнул в них на секунду сделал его ужасно похожим на Сириуса.

— Я... я не знаю, что сказать... — пролепетал Питер.

— Не надо ничего говорить, — небрежно отмахнулся Нотт.

— И вы хотите, чтобы я вам помог?

— Да.

— Как?

— В прошлый раз, когда ты превратился в Блэка, мы хотели его скомпрометировать. Не вышло, потому что когда ты вел девчонку Лерой в лес, Блэка видела половина Хогсмида, а кроме того — родной брат Дамблдора, — Нотт сцепил пальцы в замок. — Мы решили сыграть на этом. От тебя в этот раз не потребуется ничего, кроме того, что ты будешь постоянно в замке. Но прежде... ты согласен нам помогать или нет?

— Я...д-да... наверное... но...

— Северус уже варит Оборотное зелье. В ночь полнолуния мы войдем в лес и будем выглядеть как твои друзья. Нам нужны их волосы. Ты нам их достанешь. Если нас засекут охотники или мракоборцы, они поймают не нас, а Поттера и Блэка. Тем более, что за Блэком уже тянется подозрение. Порция зелья рассчитана идеально, — Нотт отпустил маленький кивок Снейпу.

— Всё-таки ты гений, Снейп, — ухмыльнулся Мальсибер.

Питер сглотнул.

— А что если...

— Никакого «если» не будет, — отрезал Мальсибер и Питер вжал голову в плечи. Этот тип пугал его. — У нас все рассчитано.

Он вдруг порывисто встал, оттолкнув стул и направился прямиком к прилавку. Официантка, которая в этот момент вытирала полотенцем стаканы, удивленно подняла голову.

— Генри... — начал было Нотт.

— Я умею пользоваться палочкой, кузен, — лениво протянул Мальсибер.

Он облокотился на прилавок, незаметно вытащил из кармана палочку, а уже в следующий миг девушка послушно положила полотенце и направилась в подсобное помещение. Мальсибер проследовал туда же, послав друзьям нахальное подмигивание.

— Во имя Мерлина... — Нотт отвернулся и покачал головой, а потом взглянул на Питера.

Питер сидел, сжав плечи и невидяще глядел в стол.

— Не бойся, Петтигрю. Наш план безупречен. Тебя должна утешать мысль, что ты действуешь во благо большинства. Благодаря твоей храбрости в ночь полнолуния весь замок выживет.

— А кто-то — нет, — прошептал Питер.

— А кто-то нет. Но это будет всего лишь грязнокровка, — Нотт поднялся из-за стола и вместе с ним поднялись остальные. — Кстати, совсем забыл, — он вытащил из кармана внушительный, раздутый мешок и небрежно бросил на стол. Мешочек звякнул. — Это тебе. Я ведь обещал подарок.

— За что? — Питер очнулся и поднял на слизеринца круглые глаза, не решаясь взять мешок.

Регулус едва слышно фыркнул, застегивая мантию.

— Члены нашего клуба не могут работать на грязнокровок и раздавать какие-то бумажки на улице, — брюзгливо отозвался Нотт. — Тебе ведь нужны деньги, правда? Если поможешь нам — получишь в десять раз больше, обещаю.

Регулус, беззвучный и неслышный как тень, выскользнул на улицу. Нотт оглянулся, натягивая перчатки.

— Увидимся в школе, Питер. Идем, Снейп.

— Я подожду и догоню вас, — отозвался он, буравя Питера странным, пугающим взглядом.

Они ушли.

Питеру стало не по себе. Ему не нравилась перспектива оставаться со Снейпом один на один.

Он замер, не зная, что сказать и сделать. Нельзя сказать, чтобы у них с Нюниусом когда-нибудь были нормальные отношения, в конце-концов — это Питер всегда был в первых рядах, когда Джеймс подвешивал его вверх-ногами. И, судя по тому, как злобно сверкали черные глаза слизеринца, он сейчас думал об этом же.

— Я... я хотел узнать кое-что, — наконец заговорил он, подступая к Питеру и тщательно взвешивая каждое слово.

Питер не нашелся, что ответить и просто кивнул.

— Как... — Снейп нахмурился, собрался с духом и выпалил: — Как дела у Лили... Эванс?

Питер вытаращил глаза.

— Чего?

— Ты плохо слышишь? — рыкнул Снейп. На его скулах выступили сорбетно-розовые пятна. — Я... я слышал она снова с Поттером, нет?

Питер дернул плечами.

— Наверное, — и тут в нем откуда ни возьмись вдруг заговорил старый школьный инстинкт во что бы то ни стало задеть Нюнчика. — Я знаю только, что на каникулы они вместе поехали к Джеймсу домой, в Ипсвич.

Снейп, который неприязненно поморщился и отвернулся от этих новостей, в конце предложения вдруг порывисто оглянулся на Питера и с его лица вдруг разом сбежали все краски.

— Куда? — сдавленно спросил он побелевшими губами.

— В Ип...свич, — озадаченно повторил Питер. — Ипсвич, Годрикова Лощина.

Мешки под глазами Снейпа как будто стали глубже, он тяжело выдохнул, мелко мотая головой, отступил от Питера и схватился за спинку ближайшего стула.

— А что не так? — Питер ничего не мог поделать с какой-то глупой мстительной радостью, которая вдруг охватила его сердце.

— Всё в порядке, — невнятно и едва слышно пролепетал Снейп, после чего вышел из кафе, безучастный и беззвучный, точно призрак.

Питер проводил его взглядом и вдруг почувствовал легкий стыд. И ему не стало легче, когда он взглянул на мешочек с золотом.

Он явно что-то делал не так.

А может отказаться?

От этой мысли сразу стало легко и приятно.

Нет. Нотт не стал бы врать, да и Питер своими глазами видел, как эти оборотни пытаются проникнуть в школу. Кто-то должен быть сильным. И когда парни узнают, что он сделал ради них, они, особенно Сириус, перестанут вечно над ним издеваться.

К тому же...

Он взял мешочек и подкинул на ладони.

Они смогут накупить еды и вещей и отпраздновать Рождество и Новый Год как следует. Ему не придется выходить на работу.

Питер спрятал мешок во внутренний карман, оглянулся на подсобку, из которой доносились сдавленные крики, натянул на голову шапку Санта-Клауса и ушел вслед за Снейпом.

А ещё через пять минут дверь подсобки распахнулась и наружу вышел довольный, слегка вспотевший Мальсибер. Застегивая на ходу рубашку и мантию, он быстро оглядел пустое помещение, бросил взгляд за стеклянные витрины. Мимо кафе шел поток людей.

Никто не обращал на него внимание.

— Можешь выйти теперь, — бросил он через плечо. Из подсобки вышла девушка-официант, растрепанная, в перекошенной блузке и с задранной юбкой. Взгляд её был затуманен чарами Империус, но на губах блуждала глупая счастливая улыбка.

— Я могу ещё чем-то вам помочь? — ласково проговорила она.

Мальсибер покончил с пуговицами и усмехнулся, глядя на девушку.

— Да. Таким я и представляю наше идеальное будущее, — пробормотал он и вытащил палочку. — Нет, спасибо. Этого достаточно.

— В чем дело, Лиз? — спросил пожилой мужчина в очках, когда его маленькая дочка остановилась как вкопанная, зачарованно глядя на витрину дешевого кафе на противоположной стороне улицы.

— Я видела там зеленый свет, — сказал ребенок, указав ручкой в варежке на витрину.

Её отец улыбнулся в усы и опустился перед дочкой на корточки.

— Ну конечно, милая. Ведь завтра Рождество. А хочешь мы сделаем такой же свет в нашем окошке?

— Ага, — радостно согласилась девочка.

— Ты моя волшебница, — улыбнулся отец и легонько щелкнул дочь по носу.