20 ~ Жизнь хрупка и нелепа

— Хватит строить из себя черт-те что, — сказала Дженни Хамфри своему брату. Они сидели за кухонным столом в своей большой квартире на Вест-Энд авеню — десятый этаж, четыре спальни. Дом был старинным и великолепным, четырехметровые потолки, огромные окна на солнечную сторону, глубокие стенные шкафы, гигантские ванны на чугунных ногах — но его не ремонтировали с самых сороковых годов. Стены потрескались, обои вспучились, деревянные полы истерлись и потемнели. По углам и вдоль плинтуса собирались огромные кучи пыли и покрывали пол подобно мху. Время от времени Дженни и мистер Хамфри вызывали службу уборки, чтобы привести дом в божеский вид. Маркс, громадный кот, методично истреблял тараканов. Но, в общем, и целом квартира походила на уютный заброшенный чердак. Попадая в такое место, ждешь, что вот-вот наткнешься на всеми забытые сокровища: пожелтевшие фотографии, старые ботинки, кость от рождественского обеда.Дженни ела половинку грейпфрута, запивая мятным чаем. Она села на диету с весны, как толь¬ко у нее начались критические дни. Но диета не помогала: ее грудь росла как на дрожжах. Дэн бес¬покоился, что сестра заморит себя голодом, но Дженни была живой и веселой, как никогда. Дэн только разводил руками, не подозревая, что каж¬дое утро по пути в школу Дженни покупала на Бродвее аппетитную булочку с маслом и шоколад¬ной крошкой.Не лучший способ уменьшить объем груди.Дэн уплетал второй шоколадный пончик, запивая его растворимым кофе с молоком и четырьмя ложками сахара. Он не мог жить без сахара и кофеина — потому-то его руки и тряслись. Дэн не следил за здоровьем. Ему нравилось думать, что он живет на грани риска.За завтраком Дэн перечитывал сценарий фильма Ванессы — того, в котором ему была отведена главная роль. Он произносил про себя, будто мантру, одну и ту же строку: «Жизнь хрупка и нелепа».— Ну давай, скажи, что тебе нет дела до Серены Ван дер Вудсен, — подначивала Дженни.Она положила в рот дольку грейпфрута и принялась ее обсасывать. Потом сунула палец в рот, извлекла белую пупырчатую кожуру и положила ее на тарелку.— Ты бы видел ее, — продолжила она. — Офигительная. И так изменилась. Тряпки прежние, а лицо новое. Выглядит старше, но не старее, а как Кейт Мосс или другая модель, которая будто везде побывала и все попробовала, и грязь к ней не прилипла. Будто она... ну, многоопытная, что ли.Дженни ждала ответа, но брат сидел, уставившись в чашку.«Жизнь хрупка и нелепа».— Ты что, даже не хочешь ее увидеть? — спросила Дженни.Дэн подумал о том, что Чак Басс говорил про Серену. Ему не хотелось верить его словам, но раз даже Дженни назвала Серену многоопытной, возможно, Чак был и прав, и Серена действительно шлюха из шлюх, торгует наркотиками и награждает партнеров венерическими болезнями.Дэн пожал плечами и указал на горку кожуры на тарелке Дженни:— Какая мерзость. Почему ты не ешь пончики, как все нормальные люди?— Чем плох грейпфрут? — сказала Дженни. — Очень освежает.— Но ешь ты его омерзительно, — сказал Дэн. Он запихнул в рот остатки пончика и облизал шоколад с пальцев, чтобы ни капли не упало на сценарий.— Не нравится — не смотри, — огрызнулась Дженни. — И вообще, ты не ответил на мой вопрос.Дэн встряхнулся:— Какой вопрос?Дженни облокотилась на стол и наклонилась вперед:— Серена Ван дер Вудсен. Я-то знаю, что ты мечтаешь ее увидеть.Дэн пожал плечами и перевел взгляд на сценарий:— Да мне плевать.— Ну конечно, — сказала Дженни, закатывая глаза. — Ладно, через неделю в пятницу намечается грандиозная вечеринка в защиту сапсанов Центрального парка. Вот уж не знала, что в Центральном парке есть соколы. В общем, за вечеринку отвечает Блэр Уолдорф, а Блэр и Серена — лучшие подруги, так что Серена там точно будет.Дэн уткнулся в сценарий, как будто ему не было дела до слов сестры. А Дженни продолжала говорить, как будто ей не было дела до молчания брата.— Короче, нам осталось только заполучить приглашение на бал, — сказала Дженни. Она взяла бумажное полотенце, смяла его в комок и запустила в голову брата. — Дэн, прошу тебя, — заискивающе сказала она. — Нам надо пойти.Дэн отложил сценарий и взглянул на сестру, серьезно и печально.— Дженни, я не хочу, — сказал он. — В пятницу я пойду к Дэку играть в приставку, а потом поеду в Бруклин с Ванессой и компанией. Как всегда.Дженни пнула ножку стула, как маленькая.— Почему, Дэн? Почему же ты не хочешь пойти?Дэн покачал головой, горько усмехаясь:— Потому, что нас не позвали. И не позовут. Забудь, Джен. Мне очень жаль, но ничего не поправить. Мы не такие, как они, и ты это знаешь. Блэр Уолдорф, Серена Ван дер Вудсен и все их друзья принадлежат к иному миру.— Почему же ты все время хнычешь? Я с ума схожу, — сказала Дженни, закатывая глаза.Она встала, швырнула тарелки в раковину и принялась яростно работать губкой. Затем резко развернулась и уперла руки в бока. На ней была розовая фланелевая рубашка, темные кудри торчали во все стороны — накануне она легла спать с мокрой головой. Она выглядела как миниатюрная домохозяйка — с грудью на десять размеров больше, чем все тело.— Плевала я на тебя. Я иду на вечеринку, — заявила она.— На какую вечеринку? — В дверях кухни появился мистер Хамфри.На конкурсе отцов, позорящих детей, Руфус Хамфри завоевал бы первый приз. На нем была белая майка с кругами пота под мышками и красные семейные трусы. Он почесывал промежность. Лицо покрывала разномастная щетина, где седая и густая, где легкая небритость, а где плешь. Курчавые седые волосы всклокочены, карие глаза словно подернуты пеленой. За каждым ухом торчало по сигарете.Дженни и Дэн молча уставились на отца.Затем Дженни вздохнула и вернулась к тарелкам.— Забудь, — сказала она.Дэн ухмыльнулся и откинулся на стуле. Их отец не выносил пафосного Верхнего Ист-Сайда. Он отправил Дженни в Констанс ради хорошего образования и отчасти потому, что когда-то встречался с одной из тамошних учительниц английского. Но он все опасался, что Дженни попадет под влияние одноклассниц, «дебютанток», как он их презрительно называл.Дэн знал, как отец отнесется к вечеринке.— Дженни хочет выйти в высший свет, — сказал он.Мистер Хамфри выудил из-за уха сигарету, вста¬вил в рот и начал перекатывать между губами.— По какому случаю? — осведомился он.Дэн покачался на стуле с ухмылкой на губах. Дженни выключила воду и яростно взглянула на него, готовая убить, если он скажет еще хоть слово.— Только послушай, — сказал Дэн. — Они собирают деньги в помощь сапсанам Центрального парка. Наверное, хотят выстроить им птичьи особняки. Будто тысячи бездомных людей не нуждаются в этих деньгах куда больше.— Да заткнись ты! — разъяренно бросила Дженни. — Хватит строить из себя всезнайку. Обычная вечеринка. Я и не говорила, что там какой-то суперповод.— Повод? — прогремел отец. — Стыдись, дочь. Этим людям нравятся птицы, потому что это красиво. Они, видите ли, чувствуют себя на лоне природы, будто на загородных виллах в Коннектикуте или Мэне. Птички украшают их жизнь. Пускай этот класс бездельников сам выдумывает помощь, которая никому не нужна!Дженни облокотилась спиной о разделочный стол и уставилась в потолок, пытаясь не слушать отца. Она слышала такие речи не первый раз. Они ничего не меняли. Она по-прежнему хотела пойти.— Я только хочу немного праздника, — упрямо сказала она. — К чему столько шума?— К тому, что я не хочу, чтобы ты привыкала к этой чепухе и вела себя как дебютантка. Станешь такой же, как твоя мать, которая липнет к богатым, потому что боится думать сама, — завопил отец. Небритое лицо побагровело. — Черт подери, Дженни. Ты все больше становишься похожа на свою мать.Дэн почувствовал себя гадко.Их мать сбежала в Прагу с каким-то графом или князем и стала его содержанкой. Он одевал ее, он оплачивал ее номера, а она ходила по магазинам, ела, пила и рисовала цветочки. Пару раз в год она писала детям письма и время от времени присылала нелепые подарки. На прошлое Рождество Дженни получила платье немецкой крестьянки, на десять размеров меньше, чем нужно.Зря отец сказал, что Дженни похожа на мать. Это было некрасиво и несправедливо.Дженни готова была разрыдаться.— Пап, прекрати, — сказал Дэн. — Все равно нас не звали на вечеринку. Мы в любом случае не смогли бы пойти.— Вот видите! — победно сказал мистер Хамфри. — Да и зачем вам тусоваться с этими снобами?Дженни остекленело уставилась в пол. Дэн встал со стула.— Одевайся, Джен, — мягко сказал он. — Я провожу тебя к остановке.