XXXVIII

-- Мы опоздаем, -- заявил Колен. -- Ничего, -- сказала Хлоя, -- подведи свои часы. -- Ты и вправду не хочешь ехать на машине?.. -- Нет... -- сказала Хлоя. -- Я хочу пройтись с тобой поулице... -- Но это порядочный крюк! -- Ничего, -- сказала Хлоя. -- Когда ты меня... целовал,только что, это вернуло мне уверенность. Я хочу немногопройтись. -- Тогда я скажу Николасу, чтобы он приехал за нами? --подсказал Колен. -- Ну если тебе так хочется... Чтобы идти к доктору, она выбрала миленькое нежно-голубоеплатьице с очень низким остроконечным декольте и короткуюнакидку из меха рыси, дополненную соответствующей шапочкой.Завершали ансамбль туфли из крашеной змеиной кожи. -- Пошли, кошечка, -- сказал Колен. -- Это не кошка, -- заявила Хлоя. -- Это рысь. -- Звучит почти как "брысь", -- сказал Колен, -- и крометого, у нее нет уменьшительного. Они вышли из комнаты и направились в переднюю. Перед окномХлоя остановилась. -- Что это? Здесь не так светло, как обычно... -- Да нет же, -- сказал Колен. -- Солнца вполнедостаточно. -- Нет, -- сказала Хлоя, -- я хорошо помню, что солнцедоходило до этого рисунка на ковре, а теперь оно вон где... -- Все зависит от времени, -- сказал Колен. -- Да нет же, ни от какого времени это не зависит, как разэто время и было... -- Посмотрим завтра, -- сказал Колен. -- Видишь, раньше оно доходило до седьмой черты. А сейчастолько до пятой. -- Пошли, -- сказал Колен. -- Мы опаздываем. Проходя перед большим зеркалом облицованного плиткойкоридора, Хлоя улыбнулась своему отражению. Ее болезнь не моглабыть тяжелой, и отныне они часто будут гулять вместе. Коленстанет бережно расходовать свои дублезвоны, их у него осталосьдостаточно, чтобы они могли жить без особых забот. Может быть,он пойдет работать... Звякнула сталь задвижки, и дверь открылась. Хлоя держаласьза руку Колена. Она шла маленькими легкими шажками. На каждыедва ее шага приходился один коленовский. -- Я довольна, -- сказала Хлоя. -- Солнечно, и хорошопахнут деревья. -- Да! -- сказал Колен. -- Весна! -- Разве? -- шаловливо взглянув на него, сказала Хлоя. Они повернули направо. Чтобы попасть в медицинскийквартал, нужно было миновать пару вольготно раскинувшихсяпостроек. Метров через сто до них донесся запах анестезирующихсредств, в ветреные дни он проникал еще дальше. Совсем другимстал тротуар. Теперь это была бетонная решетка с частыми иузкими поперечинами, настланная поверх широкого и гладкогоканала. Под решеткой тек смешанный с эфиром спирт, он гналватные тампоны, замаранные слизью и сукровицей, а иногда икровью. Там и сям поток нестойких выделений окрашивали собойдлинные волокна наполовину свернувшейся крови; медленнопроплывали, вращаясь вокруг своей оси, словно чересчурподтаявшие айсберги, лохмотья полуразложившейся плоти. Запахэфира забивал все остальные. Разматывая свои сонные кольца,спускались вниз по течению и марлевые повязки и компрессы.Справа от каждого дома в канал опрокидывалась спускная труба, ине представляло особого труда определить специализацию врача,понаблюдав чуть-чуть за жерлом его трубы. Какой-то глазвыкатился сам собой, уставился на несколько секунд на Колена сХлоей и закатился за большое полотнище красноватой ваты,мягкой, как зловредная медуза. -- Мне здесь не нравится, -- сказала Хлоя. -- Хоть воздухи здоров, но смотреть неприятно. -- Да, -- сказал Колен. -- Пошли по середине улицы. -- Да, -- сказал Колен. -- Но нас же задавят. -- Зря я отказалась от машины, -- сказала она. -- Я совсемсбилась с ног. -- Тебе еще повезло, что он живет вдали от квартала общейхирургии. -- Замолчи, -- сказала Хлоя. -- Скоро уже? Она вдруг снова закашлялась, и Колен побледнел. -- Не кашляй, Хлоя... -- взмолился он. -- Не буду. Колен... -- сказала она, с трудом сдерживаясь. -- Не кашляй... мы пришли... это здесь. Вывеска профессора Лопатолопа изображала гигантскуючелюсть, заглатывавшую землекопскую лопату; наружу из челюститорчал один штык. Хлою это рассмешило. Она смеялась совсемтихо, очень осторожно, чтобы не закашляться. Вдоль стен виселицветные фотографии чудесных излечений профессора, снабженныеподсветкой, которая в данный момент не работала. -- Вот видишь, -- сказал Колен. -- Нам повезло, он --крупный специалист. Ни у одного из других домов нет стольсовершенной декорации. -- Это доказывает лишь, что у него много денег, -- сказалаХлоя. -- Или что это человек со вкусом, -- сказал Колен. -- Всев целом выгладит очень художественно. -- Да, -- сказала Хлоя. -- Напоминает образцовую мяснуюлавку. Они вошли и очутились в большом круглом вестибюле,покрытом белой эмалью. К ним направилась санитарка. -- Вы назначены на прием? -- спросила она. -- Да, -- сказал Колен. -- Кажется, мы немного опоздали... -- Ничего, -- заверила санитарка. -- Профессор кончил насегодня оперировать. Прошу следовать за мной. Они послушались, и звуки их шагов гулко отдавались отэмали пола. В круговой стене было несколько дверей, и санитаркаповела их к той, на которой в чеканном золоте былавоспроизведена в уменьшенном масштабе гигантская наружнаявывеска. Санитарка открыла дверь и стушевалась, чтобы дать импройти. Они толкнули вторую дверь, прозрачную и массивную, иоказались в рабочем кабинете профессора Лопатолопа. Тот, стояперед окном, умащивал свою бородку при помощи зубной щетки,смоченной экстрактом опопанакса. Он обернулся на шум и с протянутой рукой устремилсянавстречу Хлое. -- Ну-с, как вы себя сегодня чувствуете? -- Пилюли были ужасны, -- сказала Хлоя. Лицо профессора потемнело. Теперь можно было подумать, чтосреди его родителей был квартерон. -- Досадно... -- пробормотал он. -- Я надеялся на лучшее. Он замер на месте с задумчивым видом, потом заметил, чтовсе еще держит в руках зубную щетку. -- Подержите-ка минутку, -- сказал он Колену, засовываящетку ему в руку, и добавил Хлое: -- Садитесь, малышка. Он обогнул стол и уселся сам. -- Видите ли, -- продолжал он, -- у вас что-то с легким.Точнее, у вас что-то в легком. Я надеялся, что это... Он замолчал и резко поднялся. -- К чему лишние разговоры, -- сказал он. -- Идемте сомной. Положите ее куда хотите, -- добавил он в адрес Колена,который никак не мог понять, что же делать со щеткой. Колен хотел было пойти вслед за Хлоей и профессором, нооказалось, что для этого ему нужно отбросить что-то вроденевидимой и плотной вуали, которая возникла вдруг между ними.Сердце его наполнилось странной тревогой и билось с перебоями.Он сделал усилие, взял себя в руки и сжал кулаки. Собрав всесвои силы, он сделал несколько шагов, и, как только дотронулсядо Хлои, все прошло. Она подала профессору руку, и тот провел ее в небольшойбелый кабинет с хромированным потолком, целую стену которогозанимал гладкий приземистый аппарат. -- Вам лучше присесть, -- сказал профессор. -- Этопродлится недолго. Напротив машины находился обрамленный хрусталем экран изчервонного серебра, а на его цоколе поблескивала черной эмальюединственная рукоятка. -- Вы остаетесь? -- спросил профессор Колена. -- Мне бы хотелось, -- сказал Колен. Профессор повернул рукоятку. Свет потек из комнаты яркимпотоком, который исчезал под дверью и в воздушной ямевентиляции над машиной, и экран мало-помалу засветился.