fem!Чимин/Чонгук. Эй, нуна!

— Йоу, парни, — как бы между прочим, не отрываясь от экрана своего смартфона, подал голос Намджун, — слыхали, что у нас новый диетолог?По гостиной разнеслись заунывные вздохи. Очередной чудак, что будет пичкать группу сельдереем и овсянкой на воде.— Да на кой он нам сдался, — отозвался Сокджин, посягательство на кухню которого сулило одни беды и ничего кроме. — И сами неплохо справляемся.— Ага, — поддакнул Тэхён и похлопал себя по животу, что пошёл небольшими волнами. — Отлично мы питаемся. Мне нравится.— Фанатов не устраивают щёки Юнги, — продолжал Намджун. От усердия высунув язык, он наклонял смартфон, забивая очередной гол.— Ах, — схватился за сердце тот же Тэхён, — как они посмели на святое юнгиново посягнуть?!— Что? — донеслось сонное из угла дивана, но, не услышав ответа, Юнги вновь засопел.— В любом случае, — продолжал Намджун, поднимая взгляд на Чонгука, который отрешённо рубился в свою приставку и совсем не обращал внимания на предмет разговора. После Намджун сверкнул глазами на Тэхёна, что во всю причмокивал мармеладками, распластавшись почти на всём диване, и наблюдал за игрой Чонгука. — Это уже пятый за год диетолог. Мне скромно намекнули, что если мы доведём до белого каления и этого, то будем сидеть на молитве и святой воде остаток нашей карьеры. Поэтому, Чонгук, — тот вопросительно мыкнул и повернул подбородок к Намджуну, так и не отрываясь от игры, — ешь то, что дают и не возникай, понял?— Угу, — на автомате согласился он и взревел радостно вместе с Тэхёном, проходя очередной уровень.Намджун закатил глаза и вновь обратил своё внимание к смартфону, как...БУМ! БУМ! БУМ!Все шестеро парней, включая возникшего из воздуха Хосока с торчащей лакричной палочкой изо рта, напряглись и как суслики вытянули шеи, в попытке найти источник шума. Даже Юнги, которого и пушкой не разбудишь, поднял голову с диванной подушки и многозначительно вскинул бровь.— Что за...БУМ! БУМ! БУМ!— Это, похоже, входная дверь. Кого в такой час нелёгкая принесла? — Недовольный Сокджин поднялся с кресла и, поправив свою домашнюю футболку, направился в коридор, но не успел он и подойти, как ручка активно зашевелилась.— Сасен-фанаты? — предположил Тэхён, выглядывая из-за дверного косяка и выставляя как меч пульт от телевизора.— Ага, они, только если на КПП всех порешали, — пробурчал Намджун, одаряя Тэхёна затрещиной, но из-за угла коридора не высовываясь.БУМ! БУМ! БУМ!Парни хором отступили ещё на шаг, ведь строить из себя героя никому не хотелось и кидаться грудью на бешеных сасенок, спасая однокашников, было как-то не в их стиле.— Ты открой.— Иди в жопу! Сам открывай!— Ты старший! Ты уже прожил хорошую жизнь. Я слишком молод.— Молодое мясо мягче и сытнее, сам иди!— Старшим надо уступать! Намджун-хён, давай ты. Ты — лидер.— Именно поэтому я и нужен живым. Хосок, открой ты.— Я — надежда этого коллектива. Умрёт надежда — умрут все!— Юнги, давай ты. У тебя рожа заспанная — сто процентов напугаешь! Юнги-хён? Он что, снова спит? Давайте его как отвлекающий манёвр применим: кинем в толпу и убежим.— Да там обгладывать нечего — не успеем укрыться. А, может...Послышалась ругань из-за двери. Голос владельца был сиплым и низким, и парни невольно шмыгнули за спины Сокджина и Тэхёна — невольных жертв в этой, возможно, смертельной битве. Раздался звук копошения ключа в замочной скважине, и Тэхён понял, что отбиться пультом вряд ли получится.— Менеджер, это Вы? — пискнул Хосок, выглядывая из-за плеча Сокджина.— НЕТ! — раздалось хриплое в ответ. — Диетолог я!— Учитывая бас, этот диетолог, кажется, нас сожрёт, если слушаться не будем, — прошептал Намджун себе под нос, но при этом косясь на так и не оторвавшегося от игры Чонгука, подпирающего косяк неподалёку, и шагнул вперёд. — Сейчас открою!Поняв, что сасен-опасность миновала, парни с облегчением вздохнули, но стоило только Намджуну повернуть дверную ручку и потянуть её на себя, как уже новая эмоция — недоумение — воцарилась в общежитии.Все ребята, резко и синхронно, как репетировали, опустили головы вниз, чтобы узреть на пороге их холостятского логова нечто полутораметровое, мокрое с ног в больших чёрных ботинках на толстой подошве до головы в такого же цвета капюшоне на карамельного цвета макушке волос.— Ты Намджун? — просипели снизу и глянули, прищурив и без того узкие глаза. Не дожидаясь ответа, это мокрое нечто продолжило: — Пакеты возьми, я заколебалась их под таким ливнем тащить!Незнакомка-диетолог ступила через порог, вжикнула молнией на ботинках, спихивая их одним резким движением, и, салютовав в приветствии опешившим парням, зашагала прямо в выглядывающую из-за угла кухню.Намджун вместе с остальными непонимающе глазел на дорожку мокрых следов от небольших ступней тридцать шестого размера, на скинутую у порога кухни кожаную куртку и рядом — чёрное пятно сырого худи.— Эй, ну ты где там? Умер, что ли?Девчонка высунулась из-за косяка и вскинула брови, таращась на обрабатывающего информацию лидера и остальных ребят.— Я с акцентом, что ли, разговариваю? — просипела она вновь, постукивая себя по груди, пытаясь унять рвущийся наружу кашель. — Возьми эти пакеты, — девчонка ткнула пальцем на два огромных мешка возле входной двери, — и принеси их, пожалуйста, сюда. Ферштейн?— А, — сообразил Намджун и, на автопилоте схватив пакеты, засеменил в кухню. За ним, аккуратной заинтересованной змейкой, плелись шаркающими шажочками остальные ребята.— Ага, мерси большое, — пролепетала девчонка, принимая поклажу на кухонный стол. — Кастрюли где лежат?Кто-то подтолкнул в спину растерянного Сокджина и тот чуть не пробороздил носом кафельный пол кухни, запнувшись о порог.— Ты Сокджин, так? — лепетала девчонка, уперев маленькие кулачки в бока и задирая голову кверху. — Мне говорили, что ты главный кок на этом судне. Будем знакомы. Я — Чимин. В вопросе питания буду доверять тебе, не против?Сокджин сглотнул неуверенно и покосился на протянутую ладошку для рукопожатия. Он медленно подал свою лапищу, которую доселе считал вполне себе аккуратной рукой, и пожал её. Лицо девчонки тут же перекосило и она завизжала так громко, насколько позволил её севший голос. Сокджин закричал следом. А за ним и Хосок, просто на всякий случай.— Да издеваюсь я, — тут же поспешила успокоить парней Чимин и широко улыбнулась, хлопая по плечу всё ещё претерпевающего испуг Сокджина. — Я не такая хрупкая, какой могу показаться на первый взгляд. Ребята! — она наклонилась, выглядывая из-за загородившего проход Сокджина. — Я вас знаю, а вы меня ещё нет. Я — Чимин, ваш новый диетолог, и с сегодняшнего дня я... Так, Тэхён. Это что, мармеладки?Тэхён отрицательно покачал головой, пряча себе за спину шелестящий пакет.— Отдай добровольно, или мне придётся применить силу.Чонгук, который всё же отвлёкся от игры, прыснул смехом в кулак, а на неодобрительный взгляд Чимин недоумённо вздёрнул брови.— Отдай мармеладки, — повторила девчонка, протягивая руку к Тэхёну. Её голос звучал тихо, всё так же сипло, и от того угрожающе.Тэхён снова покачал головой, отступая на шаг:— Там всего десять штучек осталось!— Меня это не волнует. Отдай мармелад, и никто не пострадает.— А давайте с понедельника, а? Сегодня суббота, негоже приниматься за здоровье в выходной день!— Ты у меня до понедельника ничего есть не будешь, если прямо сейчас не отдашь мне этих мишек...— Червячков, — поправил парень.— ...червячков, — согласилась девчонка. — В компании сказали не давать вам спуску, — продолжила она, оглядывая ребят по очереди. — И действовать так, как посчитаю нужным. Помните пункт в контракте, невыполнение которого сулит круглой суммой и больными от ремня задницами? Да, Намджун, я читала ваш контракт, — выставив ладошку в попытке остановить открывшего рот лидера, отрезала Чимин. — С этого вечера каждого из вас ждёт индивидуальный план питания, который продлится два месяца. Я не для того потратила неделю, пренебрегая сном, чтобы изучить все ваши предпочтения и аллергии, чтобы какой-нибудь зазнавшийся малолетка, — она покосилась на Чонгука, и тот удивлённо ткнул себя в грудь, переспрашивая, — предъявлял, что не сможет это съесть. Я знаю о ваших желудках больше, чем вы, мальчики. Поэтому, — Чимин ещё раз обвела внимательным взглядом всё ещё недоумевающих парней, — слушайтесь меня и тогда все будут счастливы.Взмахнув нечёсаными влажными от дождя карамельными волосами, она ещё раз растянула пухлые губы в широкой улыбке и, развернувшись на пятках, утопала разбирать пакеты.— Ребят, — шепнул Сокджин, — она мне мою маму напомнила. Нам конец.— Я, думаю, что это только начало, — не согласился с ним Чонгук, стоя в тёмном углу и скалясь зловеще, потирая ладони. — Я сделаю нам всем одолжение и избавлюсь от неё через неделю. Она не лишит тебя твоих мармеладок, Тэхён-хён.Тот, прижав пакетик с остатками червячков, глубоко вдохнул и кивнул, силясь не дать слезам гордости и счастья хлынуть из глаз.— И когда будет покой в этом доме? — пролепетал Намджун, налету схватывая скользящего по стене сонного Юнги.

***

— Я ТЕБЕ НЕ НУНА!Тэхён только и успел выставить как щит крышку от кастрюли, когда Чимин, размахивая ложкой, метала стрелы ярости из глаз.— Но ты же старше меня! — не унимался Тэхён, искренне не понимая причин злости.Девчонка одним фуком сдула со лба выбившуюся из пучка прядь волос и прошлась языком за нижней губой.— А тебе не следует напоминать девушке о её возрасте, как истинному джентльмену, Ким Тэхён! Я большую часть своей жизни прожила за границей и не привыкла, чтобы мне при каждой встрече тыкали носом в мой возраст. Поэтому, ещё раз повторяю, просто Чи-мин. Чимин меня зовут! Не нуна! — и она махнула ложкой в одну сторону. — Ни Чимин-нуна! — она махнула в другую. — А просто Чимин! Ферштейн?— Да ферштейн, я, ферштейн! — взвыл Тэхён, всё ещё пытаясь укрыться за крышкой. — У тебя вода кипит, Чимин. Не спали мой бульон... И дай хоть корку хлеба, как аперитив, а?— НАМДЖУН, ЗАБЕРИ ТЭХЁНА ОТСЮДА, ПОКА Я ИЗ НЕГО СУП НЕ СВАРИЛА!— Ну-у, — протянул появившийся Чонгук, пристраиваясь плечом к дверному косяку кухни. — Это хотя бы съедобно будет.Тэхён шагнул назад и открыл нижнюю дверцу холодильника, чтобы в случае чего — когда, к примеру, тарелки полетят, — успеть спрятаться и выжить.— Что произошло?!На пороге возник запыхавшийся Намджун с тетрадкой наперевес: строчил, видимо, очередной текст песни для нового альбома.Чонгук неодобрительно поцокал, замечая, как Чимин опустила взгляд на руки Намджуна.— Плохо, нуна, музыкантов от работы отвлекать.— Ну, да. Музыканты всегда заняты, а не шляются без дела по общежитию и не рубятся в детские игрушки, да, Чонгук-ки? Намджун, время обеда. Пора есть, зови остальных.

***

— А тебе не кажется, Гукки, что это уже перебор?— Перебор, хён, это когда ты в душе поёшь, а это — вынужденная мера. Я уже от этой капусты зеленеть начал, — парировал Чонгук, продолжая старательно упаковывать коробочку, что курьер доставил сегодня утром.Намджун хотел было прописать младшему хорошую оплеуху, но, по правде говоря, боялся получить потом в ответ и себе такой же подарочек, что Чонгук готовил для Чимин. Управу на этого сорванца Намджун, как бы ни старался, но найти так и не смог, хотя их бойз бенду без малого уже четыре года.Пока Чонгук колдовал над подставой для Чимин — вполне себе милой, но только когда молчит, девушки — лидер сидел на своей кровати, перебирал струны и вертел колки, настраивая гитару. У младшенького, кажется, был какой-то бзик на еде — ни одного диетолога за человека не считал, будто в детстве еду отнимали так ещё и в отрочестве мясцом обделить желали. Как бы долго не ломал Намджун голову над тем, почему у Чонгука от новых людей в одном месте чесаться начинает, понять так и не сумел.— Чонгук, — решил всё-таки попробовать Намджун, обнимая гитару и пристраивая подбородок на грифе. — Может, передумаешь? Она же тебе ничего плохого не сделала. Она просто выполняет свою работу, заботясь о нашем зд...— Запал, что ли, хён? — как-то недобро зыркнул Чонгук с пола, что был усыпан фантиками и ошмётками бечёвки.— Да нет же...— Рыцарь проснулся? — продолжил и показательно щёлкнул ножницами по ярко-розовой ленточке.— И не в этом дело, просто...— Она слишком много о себе мнит, хён. Её нужно проучить. Не ей диктовать мне условия, что и когда есть... Я не маленький ребёнок, которому может указывать какая-то девчонка, которую из-за стола-то и не видно! Ха, малыш! Малолетка! Представляешь, хён? Да она всего на два года старше меня! Тэхён тоже младше её, но с ним она сюсюкается и так не обзывает! Я ей покажу, где раки зимуют... Она у меня попляшет. Меня, малолеткой и причём бессовестным, представляешь? Вчера, перед Юнги и Сокджин-хёном так назвала! Досолить мне её стряпню не дала. Её и так жрать невозможно, потому что кроме воды и скукоженных овощей там ничего нет! Представляешь, чем мне приходится питаться?Намджун, округлив глаза и рот, взирал со своей кровати на разозлённого Чонгука и много раз порывался потянуться вперёд и забрать от греха подальше ножницы, которыми Чонгук в порыве возбуждённой тирады размахивал, но так и не решился, зная свою удачу.— Ага-а-а, я понял! — продолжил Чонгук нараспев, как-то по-безумному расширяя глаза и тыча ножницами в хёна. — Она же тебе мясо даёт, поэтому ты и не хочешь от неё избавляться, да?— Не в этом дело, Чонгук-ки...— Ну тогда объясни мне, почему я сейчас не должен встать и не привести свой план в действие?— Потому что ты — хороший человек? — не найдя более разумных аргументов, попробовал Намджун, но сразу понял, что попал в молоко.— Уж кем, а хорошим человеком, меня назвать нельзя, — поставил точку Чонгук, набирая номер курьерской службы для доставки подарка для Чимин.

***

— ПОЧЕМУ В МОЁМ СУПЕ ДОХЛЫЙ ПАУК?!Чонгук, вскочив на стул, тыкал ложкой в дымящуюся тарелку и остервенело мотал головой в поисках ответа на вопрос.— А потому, что я не привыкла оставаться в долгу, малыш. Бон Аппетит, — пролепетала Чимин, что не без удовольствия взирала из дверного проёма на беснующегося и перепуганного Чонгука. — И на заметку: я росла с четырьмя старшими братьями и папой-военным. Такими штуками меня не напугать.— Ну точь-в-точь моя родная матушка! Аж по дому заскучал, — встрял Сокджин, расплываясь в улыбке, когда Чимин, показушно взмахнув своей карамельной гривой, вышла из кухни.

***

— Ну, одну.— Нет.— Ну, пожалуйста!— Нет.— Одну единственную штучку!— Я сказала — нет!— Половинку?— Нет.— Четвертинку?— Нет.— Восьмиринку?— Нет!— Понюхать хоть дай!— НЕТ!— Посмотреть?— НЕТ!— За что ты так жестоко со мной, нун... Чимин! Я сказал — Чимин!— Тэхён, сгинь с глаз моих! Никакого мармелада!— ТЫ ЗАБИРАЕШЬ У МЕНЯ ЕДИНСТВЕННУЮ РАДОСТЬ!— Ты вчера от меня втихаря навернул печенье с шоколадной крошкой.— ...— Ага, я всё знаю.— Я отработал.— И как это?— Подмёл пол, а это, как никак, физическая нагрузка!— Ты включил робот-пылесос.— ...— Не делай щенячьи глазки, Тэхён. Они на меня не действуют.— ...— Тэхён, сгинь в туман.— Одну штучку.— Нет.— Ну, Чимин!— Отстань от меня. Нет!— Ну, Чимин. Ты же такая хорошая и крутая. Одного червячка, и я уйду.— Одного?— Да!— Пять отжиманий.— А?— Б. Один червячок — пять отжиманий.— Что-то не честно, не находишь?— Тебе калории перечислить?— Уволь, я всё равно не запомню.— То-то же.— Что, без боя не дашь?— И с боем не дам.— Но я же растущий организм и у меня есть потребности!— Вот и сублимируй свои потребности. Иди на картинки посмотри.— Эм, ребят, я вам тут не помешаю?— Сокджин-хён, она мне не даёт!

***

— Ну вот что она мне ферштейн да ферштейн, а? За границей жила так и всё теперь, пальцы веером, а сопли пузырём? Сущий Гитлер в юбке со своим этим «ферштейн». А Я НЕ ПОНИМАЮ ПО-ФРАНЦУЗСКИ ВООБЩЕ-ТО!— Намджун, ты ему скажешь или я?— Не подливай, Хосок, масла в огонь. Пусть будет так, как есть...

***

— Эй, нуна!— Чимин.— Нуна, я есть хочу.— Чимин. И кушать через полчаса.— Эй, нуна!— ...— Нуна, а расскажи мне, каково было жить в эпоху динозавров?— НАМДЖУН, УБЕРИ ЕГО, ИЛИ ВАШ КОЛЛЕКТИВ ЛИШИТСЯ УДАРНИКА!— Эй, нуна! Мне нужен совет старого и опытного человека...— НАМДЖУН!— Эй, нуна! Я тут на Ebay шарюсь и увидел, что на Корегу* есть большие скидки. Тебе взять?— Эй, нуна! А кто среди нас твой биас?Чонгук пристроился поясницей к краю кремового цвета столешницы кухонного гарнитурного столика и скрестил руки на груди. Чимин, помешивая в миске очередное варево, которое Чонгук во всеуслышание величал «колдовским», глянула на него из-под бровей тяжёлым и уставшим взглядом.— С чего ты взял, что у меня есть биас?— Ну-у-у, — протянул Чонгук, закатывая глаза и перенося вес на другую ногу, — ты — девчонка, а мы — крутая и популярная группа, состоящая сплошь из красавчиков.— Если ты считаешь это аргументом, то я спешу тебя разочаровать, — невозмутимо продолжала Чимин, петляя по кухне, на которую теперь даже Сокджин без предварительного соглашения не совался.— И всё же, нуна, кто биас?— Это закрытая информация. Гриф «секретно», ферштейн?— Ты невыносима!— Кто бы говорил...

***

— Да это по-любому ты, Намджун! Она тебя всякий раз зовёт, как Чонгук или я какую-нибудь херню чудим!— Тэхён, я — лидер. К кому, как не ко мне, ей ещё обращаться... Я думаю, что это всё-таки Сокджин!— Я? Почему?— Общие интересы там, все дела... Вы с ней ладите.— Тэхён тоже с ней ладит. Она ему даже раз в неделю мармелад выделяет, как по талонам!— Я измором взял. Может, тогда Юнги-хён?— А? Что?— Да спи ты, спи. Ну, а что? Она любит, когда вокруг тихо, а кто, как не хён, почти всегда молчит?— Она росла со старшими братьями и папой-военным. Значит, харизма и сила ей нравятся! Обычно же дочки выбирают тех, кто на папу похож...— Намджун, под эти критерии подходит Чонгук, но мне как-то не верится...— Я? Ну, я не удивлён, конечно, но... Не-е-е, точно не я! Хотя, если я...— Может, Хосок? Уж с ним-то она как с родным общается!— Точно! За всё это время только с ним она не препиралась! Это точно ты, Хосок-хён!— Надо проверить, Тэхён, твою версию.— Да не-е-е, это не Хосок-хён! Не может он им быть!— С чего это, Чонгук?— Ну, просто...— Да, вот именно, почему не могу быть я? Идём проверим!.. Эй, Чимин-ни!— Да, Солнышко?— Вчерашнее рагу было восхитительным!— Ты ж моё золото!..— Видали, да?— Хосок, я аж завидую тебе!— Никогда бы не подумал, что это ты... Ай, не щипайся!— Да нет же! Она с ним просто милая, потому что он её стряпню похвалил, только и всего!— Завидуй молча, Чонгук-ки!— Да кто завидует-то... Подумаешь.

***

— Эй, нуна.— А? Что? Чёрт, Чонгук, ну сколько можно! Чи-мин меня зовут! Я уже седеть начала от твоей этой «нуны». Ты погляди! Так, ты в порядке? Ты что-то бледный.— Нуна.— Да что случилось-то? Что у тебя с лицом? Заболел? НАМДЖ...— Да в порядке я! Ладно, забей...— ЭЙ, ВЫ ВСЕ! КТО РЕБЁНКА ОБИДЕЛ?— НЕ РЕБЁНОК Я!— А я — не нуна. Точно ничего не болит?Болит.— Нет. Сегодня опять сельдерей и морковка?— Сегодня уже тебе можно белого мяса. Марш руки мыть.— Хорошо, Чимин.— Я не нун... Что?

***

— Ого, Чимин! У тебя на руке набито название песни Юнги-хёна?— Ну, да. Мне нравится эта песня...— Так, значит, он твой биас?— Мне просто нравится песня, Тэхён...— РЕБЯТА, ИДИТЕ СЮДА! Я КОЕ-ЧТО УЗНАЛ!— Это-просто-песня, Тэхён!— Что такое?— Чего случилось?— У НЕЁ НАБИТА НА РУКЕ ПЕСНЯ ЮНГИ-ХЁНА!— Хосок, мне жаль. Прими мои лидерские соболезнования...— Ребята, это просто песня. Вот, глядите!— Ого, а на второй руке название песни Намджун-хёна!— Вау, а за ухом — Хосок-хёна...— Сколько у тебя татушек? Где ещё названия набиты?— У сердца тоже есть? Что?! РЕАЛЬНО НА ГРУДИ ТОЖЕ НАЗВАНИЕ ЕСТЬ?— Чья песня?— Кто написал?— Покажи! Ай, чего дерешься?— По-любому у сердца песня твоего биаса, да?— Ну вот чего вы пристали, ребята? Есть и есть, что такого-то!— Так, парни. Каждый из нас написал как минимум по три песни. Какие у вас предположения?— Э-хей, ребят, я, вообще-то, ещё тут, если вы не заметили...— Может, твоя, Сокджин-хён?— Или Юнги. Он много написал песен...— Ребята!..— Или, Намджуна? У него лирика прям за душу берущая!— ... Тэхён, прекрати пялиться на мою грудь. У тебя не рентгеновское зрение, угомонись.— Я пытаюсь сосредоточиться.— Всё равно вы никогда не узнаете. Садитесь уже за стол, ужин готов.— Пс, парни, нужно выкрасть её плейер...— Я ВСЁ СЛЫШУ!

***

— Чонгук, твой обед.— Я не голодный.— Надо.— Нет, спасибо. Не хочу.— Да что с тобой творится в последнее время? Тихий ты какой-то. Всё точно нормально? Хочешь, поговорим...— Твоё дело — готовить, а не болтать. Вот и делай то, что делаешь, а от меня отстань.— Ан нет, ты всё такой же. Показалось, видимо, что тебя что-то беспокоит. В любом случае, обед на кухне. Тебе нужна еда, чтобы поддерживать статус крутого популярного парня-барабанщика.— Я ТЕБЕ НЕ МАЛЫ... Что?

***

— Эти двое уже неделю как не ругаются. Надвигается буря, да?— Не знаю, но мне это тоже не нравится, Сокджин-хён. Эй, Чонгук, подойди-ка... Вы когда с Чимин умудрились так рассориться, что сейчас даже не пересекаетесь?— Ты ей нагрубил, да? Признавайся, засранец!— Может, и нагрубил, тебе-то что? Она всё равно через две недели от нас уйдёт, какая разница...— А разница в том, Чонгук-ки, что быть придурком — это плохо. Вот и чего тебе неймётся, а?— РЕБЯТА, Я УЗНАЛ!— Тэхён, дыши. Что узнал?— ТАТУ. ЧИМИН. ГРУДЬ. ПЕСНЯ. ЧОНГУК.— Откуда инфа?— Вот это вообще внезапно.— СТАФФ. ВИДЕЛ. Ой, воды дайте, умираю.— Чонгук, ты чего так лыбишься? Рот порвёшь.

***

— Эй, нуна!— ...— Эй, нуна!— ...— Эй, нуна!— Ну, что?!— Ничего. Суп вкусный был, спасибо.— ... а вот и буря, Намджун-хён.— Эй, нуна!— Чимин.— Хочешь, на барабанах научу играть?— Эй, нуна! Хочешь в приставку поиграть или ты слишком для этого стара?— Эй, нуна! Там на улице раздавали скидки в продуктовый для престарелых, я тебе взял.— Эй, Чонгук! Иди кушать!— Это что, детское питание?— Ребята, менеджер подъехал, поторопитесь. Намджун, ты детское кресло взять не забыл в машину?— Эй, малыш!— Я не ребёнок, нуна...— ЭЙ, НАРОД! ОТКУДА В ВАННОЙ ДЕТСКАЯ ПРИСЫПКА?

***

— О, Чимин, привет! Ты какими судьбами у нас в студии? Это что, платье? — сказал Намджун, распластавшись звёздочкой прямо на полу, среди бесчисленного множества проводов, струн и ковров. Ребята хором обернулись ко входной двери и дружно засвистели.— Так, прекращайте, — отмахнулась смутившаяся Чимин, одёргивая подол вниз. — Я просто гулять иду и меня вынудили надеть... это!Она устало плюхнулась на пол и стащила с тощих плеч любимую кожаную куртку, накинула её себе на колени и тяжело вздохнула, смахивая со лба выступившие капельки пота.— Девчонки из стаффа решили замутить прощальную вечеринку и не абы где, а в клубе! «Кассиопея», вроде. А я клубы терпеть не перевариваю...— Ты смотри там поаккуратнее. Ходит много всяких придурков! — наставлял Сокджин, засовывая в принесённый Чимин пакет голову и принюхиваясь.— Не волнуйся за меня, Джин-ни. Я могу за себя постоять!Она отпихнула голову старшего участника от пакета и принялась доставать многочисленные плошки.— Так, Тэхён-ни, это тебе. Кушай, золотце.Тэхён, перехватив запотевший и тёплый контейнер, раскрыл рот в квадратной улыбке и тут же принялся уплетать кушанье.— Хосок, солнышко, держи.— Рота, подъём! Юнги-щи, ужин.— Намджун, как ты любишь. Сегодня я не жалела черри!— Сокджин-щи, а вот и твоё.— Ты режешь огурцы ну прямо-таки как моя матушка!— Чонгук, — и девчонка, нацепив на лицо маску отчуждённости, протянула контейнер парню.— Нуна, — тем же тоном отозвался Чонгук и сделал вид, что не заметил играющих желваков на её лице.— Ого, ты будешь есть с нами? Перед походом в клуб?— Я корпела над вашими ужинами три часа, имею право.— Это что, сосики?— Да, тайное оружие. В клубе никто ко мне приставать не будет, если от меня будет нести чесноком или сосисками. Проверено!— Попробовать жениться на тебе, кажется, себе дороже...— Так точно, Намджун. Налетай!— И всё-таки мне кажется, что в клубе на неё слетится как минимум человек десять.— Ага, кота сосиской не напугаешь! Юбка слишком короткая.— Да и накрасилась она сегодня ярче обычного.— И волосы уложила.— Точно приставать к ней будут.— Она мелкая: на плечо закинут и утащат!— Ей не отбиться будет, точно. А если она ещё и выпьет...— Эй, Чонгук, ты куда?!— Чонгук?! Доедать не будешь?— ... а вот и буря.

***

— Чонгук? Ты чего тут делаешь?— Танцевать пришёл.— Домой иди, тебе завтра вставать рано...— Чонгук, ты привлекаешь внимание и смущаешь девчонок из стаффа. Ты чего припёрся? Вали домой!— Я сижу расслабляюсь. Я уже не ребёнок и делаю, что посчитаю нужным.— Чонгук, езжай домой. Если тебя узнают, то греха не оберёшься...— Я знаю, что делаю. Нуна, прекращай пить. Тебе хватит.— Чонгук! Ты что на танцполе делаешь? Уйди, пока тебе не узнали! Блин, и чего ты такой здоровый бугай? Блин, капюшон хоть накинь, балбес!— Нуна.— Домой иди, Чонгук. Нет, я не буду с тобой танцевать. Чонгук!— Нуна.— Отойди, Чонгук. Не надо. Ай, блин! Руки не распускай только...— Эй, нуна!— Ну, чего?!— От тебя и правда пахнет сосисками...