Гости

Глава 24

РукМного воды утекло с тех пор, как я знакомился с родителями девушки: в последний раз я это проделывал в старших классах. А тут предстояло не совсем обычное знакомство – ведь и я, как ни крути, не совсем обычный человек. В Чикаго быть профессиональным хоккеистом – все равно что Бритни Спирс в Вегасе: ничего общего с образом скромного фермера, который я рисовал Лейни при первом знакомстве. Ее родители имели полное право возмутиться моей неискренностью.Лейни вознамерилась упаковать буквально все, находившееся в комнате Коди, и мне пришлось сказать, что я уже переделал одну из моих комнат в детскую, поэтому достаточно захватить самое необходимое.Бросив запихивать в сумку детскую одежду и крем под подгузники, Лейни недоверчиво поглядела на меня:– Когда ты успел оборудовать детскую? Последнее время тыздесь бываешь больше, чем дома!Я сунул руки в карманы.– Я заказал все необходимое и нанял маляров и декоратора.Лейни устало присела на край кровати.– Никак не могу привыкнуть, что ты в состоянии нанять людей, которые все сделают.– Обещаю к своим возможностям приучать тебя постепенно, а пока позволь я займусь сборами? Твоих родителей только через пять часов встречать, а ты полночи играла в «Экзорциста» в обнимку с унитазом. Тебе еще нельзя перенапрягаться, уж лучше лежи и поправляйся.– Вот сейчас сумку Коди соберу и полежу.Я мог бы поспорить, но видел, что Лейни не сможет расслабиться, пока не соберет все необходимое для малыша. Мне она сборы точно не доверит.Я уговорил ее присесть в кресло-качалку, и оттуда Лейни называла вещи, которые понадобятся Коди. Я не стал говорить, что почти все это уже имеется в новой детской.Через несколько минут Лейни замолчала. Оглянувшись, я увидел, что она заснула. Я тихо вышел, сменил ее постельное белье, вернулся и отнес Лейни на кровать. Так как мы все не выспались, я пристроил Коди в центре, на подушке в форме подковы, а сам прилег с другого края.Когда Лейни проснулась, я набрал ей ванну с эпсомской солью, чтобы смягчить ломоту в суставах и мышечную боль. Лейни выглядела значительно лучше и вполне могла выдержать поездку в аэропорт.Зато я выглядел как черт-те что – в рубашке, которую она залила грудным молоком, а Коди, опередив ее, срыгнул мне на плечо. Еще я был небрит и не принимал душ. Но у меня была куртка, чтобы прикрыть рубашку, и бейсболка, чтобы спрятать волосы.Мы пошли к моему внедорожнику, где я уже установил детское сиденье, и сложили сумки в багажник. В аэропорту Лейни надела на меня Коди в той самой переноске, напоминающей смирительную рубашку. Она хотела нести ребенка сама, но я честно сказал – перенапряжение ей на пользу не пойдет. Я был впечатлен, какбыстро Лейни обмотала вокруг меня те метры ткани.Я уже знал, что даже если мы зайдем в терминал ненадолго, это не значит, что детскую сумку можно оставить в машине, поэтому закинул ее на плечо. Сумка была синяя и в маленьких самолетиках, так что, можно сказать, мужская.Пока мы шли в зону прилета, у меня вспотели ладони. Лейни нашла мою руку и ласково сжала:– Они полюбят тебя сразу, как только увидят твои старания.– Тьфу-тьфу, – отозвался я, пожимая ее ладонь. – Взять для тебя кресло-каталку? Как ты себя чувствуешь? Может, лучше в машине посидишь?– Все в порядке. Немного устала, но мы же тут ненадолго.Как только мы пришли в зону прилетов, я заставил Лейни присесть, сходил в ближайшее кафе и принес ей бутылку воды, чай с мятой и рогалик с маслом.Я присел рядом, поудобнее передвинув ножки Коди: сын уже снова заснул. Лейни успела съесть половину рогалика, когда показались ее родители. Мамаша с папашей обняливдвоем, бормоча, как они соскучились и как счастливы, что прилетели.Я видел, что они горячо любят свою дочь, хоть она и задыхалась от этой любви. На первый взгляд Лейни могла показаться болезненной неженкой, но неискушенность и тяга к приключениям делали ее удивительно сильной и выносливой. А самые недоверчивые пусть вспомнят, как она махнула в Чикаго, чтобы самой растить ребенка.Пристегнутый ко мне Коди послужил, можно сказать, щитом.– О, какой прелестный малыш! Такая красота, глазам больно! – Мамаша Лейни ущипнула Коди за щеку, а меня потрепала по руке: – Да и ты неплохо выглядишь!Отец Лейни стоял позади жены, угрюмо сжав губы – по крайней мере, пока не перевел взгляд с меня на Коди: тогда его глаза засветились. Лейни отстегнула от меня переноску и передала Коди деду, но тому не удалось вдоволь подержать внука, потому что налетела бабушка и умыкнула сокровище себе.Я пожал руку мистеру Карверу и представился, не удивляясь его недоверчивой мине и совершенно железному рукопожатию.– Как долетели? – Я забрал у них оба чемодана и понес к машине.– О, просто прекрасно! Мой доктор что-то мне дал против тревоги, и все прошло как по маслу! Я вовсе не так уж нервничала и большую часть полета проспала. Кресла такие удобные! А завтрак подали какой вкусный! Я и не знала, что теперь так летают, иначе давно бы села на самолет до Чикаго!– Мы летели первым классом, Элейн. Большинство людей довольствуется условиями поскромнее, – вмешался отец Лейни.– Ну, значит, первым классом и надо летать, Саймон! – парировала миссис Карвер. Они с Лейни уселись сзади, и мамаша принялась сетовать, что дочь выглядит бледненькой, и расспрашивать, как она лечится. Саймон Карвер уселся рядом со мной.Свои попытки начать разговор с будущим тестем я сравнил бы с удалением зуба ржавыми плоскогубцами и без обезболивания. Я спросил о делах на ферме – в ответ Саймон лишь хмыкнул. Тлевшее в нем недовольство ощутимо нарастало.Когда мы доехали ко мне, я уже сидел как на иголках. Я задался вопросом, не так ли и Лейни частенько мучается, и зауважал ее еще сильнее, потому что подобная нервотрепка отнимает массу сил.У меня не роскошный дворец, но Лейни показывала мне фотографии вашингтонской фермы. Хотя родовое гнездо Карверов отнюдь не маленькое – нужно же было где-то селить такую семью, на деле это простой деревенский коттедж.– Ого! Вот это домина! Ты тут один живешь? – спросила Элейн, когда я вел их в гостиную.– Сейчас да. Но у меня брат в Лос-Анджелесе, они с женой и сыном часто приезжают на праздники, а еще мама с сестрой меня проведывают.– Да здесь заблудиться можно! – заявила Элейн, и я не понял, шутит она или нет.Заметив, что Лейни прислонилась к стене, я подошел и коснулся губами ее лба. Жара не было, но сегодня насыщенныйдень для человека, которого еще вчера выворачивало наизнанку.– Тебе надо лечь, ты, должно быть, без сил.– Может, на полчасика, – благодарно улыбнулась она.– Давайте я покажу ваши комнаты, начинайте устраиваться.Я отнес чемоданы на второй этаж и проводил родителей Лейни в одну из гостевых спален, забрав Коди у Элейн. Оставив Карверов разбирать вещи, я посадил Коди на бедро и, взяв Лейни за руку, повел ее по коридору:– У меня для тебя сюрприз.– Я с удовольствием…Я открыл вторую дверь слева, включил свет – и Лейни зажала рот ладонью, восторженно вытаращив глаза.– Эр Джей, это потрясающе!Детскую оформили в хоккейном стиле – сами понимаете, хоккей моя жизнь: кроватка в форме хоккейной коробки (идею я украл у Алекса и Вайолет) и постельное белье с мелким рисунком в виде логотипа нашей команды.Я уложил Коди в его новую кроватку, и сын потянулся вверх, будто пытаясь ухватитькарусельку, висевшую над головой.– Я решил познакомить Коди с хоккеем с самого нежного возраста – вдруг он тоже увлечется. На случай, если он пошел в тебя, твоя линия тоже присутствует…. – я включил карусель с морскими животными и кивнул на граффити с видами острова Кадьяк. – Роспись выполнена не на штукатурке, а на пластиковой панели; сможем сменить, когда захочется.Лейни зачарованно бродила по детской. Она присела в кресло, покачалась, потом подошла к пеленальному столику и комоду и наконец остановилась передо мной. В глазах у нее стояли слезы.– Лейни, это я не с целью отобрать у тебя Коди, а только чтобы ты увидела, как я вас люблю и хочу принимать участие в его воспитании. Будем мы с тобой вместе или нет, другой вопрос, но Коди всегда будет наш.Лейни улыбнулась, но в улыбке сквозила грусть и даже ностальгия.– Ты был прав.– В чем?– Ты именно такой, каким ятебя считала.– Это хорошо или плохо?– Хорошо, очень хорошо! – Она крепко обняла меня, прижавшись щекой к груди. Я тоже заключил ее в объятия, с облегчением вздохнув, что Лейни у меня дома и вроде бы мне верит.– Я действительно поднакосячил, но сейчас я очень стараюсь поступать правильно.– У тебя великолепно получается. – Лейни выпрямилась и приподняла голову. Тронув меня за щеку, она чуть улыбнулась: – Я уже начала понимать, почему ты тогда скрыл правду.– Мне до сих пор неловко, что я тебе так ни разу и не сказал…То, что я не смог разделить драгоценные моменты с Лейни и Коди, казалось мне жестоким, пусть и заслуженным, наказанием.– Да, но чем дольше мы были вместе, тем труднее тебе было признаться… Должна сказать, я не знаю, как бы я тогда отреагировала. А теперь столько всего изменилось… – Она прерывисто вздохнула. – Ты тоже прости, что я не сразу сказала тебе о Коди.– Я понимаю, почему ты решила подождать. Правда обо мне вылезла наружу, как шило из мешка…– Признание снова перевернуло бы мою жизнь, причем непонятно, к лучшему или к худшему, так что спасибо тебе за терпение. Ты дождался, пока я сама все пойму.– А тебе спасибо, что ты дала мне шанс доказать – на самом деле я такой, каким был на Аляске… – Я обнял Лейни и благодарно прижался губами к ее виску.Воспользовавшись тем, что Коди увлеченно играет в своей кроватке, мы с Лейни на цыпочках вышли в смежную ванную. Оттуда вторая дверь вела в соседнюю комнату.– Если захочешь остаться тут, оставайся, – сказал я, не желая давить на Лейни. Она кивнула, закусив нижнюю губку.– А где твоя спальня?– Моя соединена с детской через гардеробную.Этот дизайнерский ход я сперва не понял, но позже до меня дошло, что гостевая спальня, которую я прочил для Лейни, изначально задумывалась как комната няни. Я провел Лейни через гардеробную, полную новой детской одежды, к двери в противоположной стене.Войдя в мою спальню, Лейни первым делом подошла к кровати: точно такая стояла на Аляске, даже одеяла одинаковые. Лейни провела рукой по спинке.– А что, если… если я захочу поселиться здесь?– Я могу перейти в другую комнату.Она смущенно и нервно оглянулась на меня, терзая зубами нижнюю губу.– Нет, я о том, что, если я захочу остаться здесь, с тобой?Я в несколько шагов уничтожил разделявшее нас расстояние и обнял Лейни.– Я страшно тосковал по тебе больше года. Я скучал по запаху твоего шампуня, по тебе в моих объятиях, по звуку твоего голоса, мягкости кожи, и даже если твой папаша меня за это убьет, я готов рискнуть.Лейни засмеялась.– Мне двадцать шесть лет, я взрослая женщина и мать, что бы там ни придумывал папа! И я тоскую по тем ощущениям, которые рождаются во мне, когда ты рядом. Только на этот раз,пожалуйста, будь осторожнее с моим сердцем…Лейни наверняка еще не совсем оправилась от своего гриппа, но когда она откинула голову и устремила пристальный взгляд на мои губы, я нагнулся с намерением ее поцеловать.Она чуть отвернулась, и мне достался только уголок ее рта.– Я не хочу тебя заразить.– У меня иммунитет, а при необходимости я сожру пузырек витамина С и запью санитайзером…Но не успел я с толком ее поцеловать, как Коди издал мощный вопль.Так я и знал – в конце концов кайф мне начнет обламывать собственный сын.– Я им займусь, а ты приляг.– Но мои родители…– Ничего, я им придумаю занятие. Тебе надо отдохнуть, а они хотят понянчиться с Коди. – Я поправил брюки спереди и вернулся в детскую, прикрыв за собой дверь, чтобы обеспечить Лейни тишину. К Коди мы вошли одновременно с его дедом, который опередил меня на финише и подхватил внука на руки.– Где Лейни?– Ей надо поспать, она еще слабая от гриппа.Саймон Карвер кивнул и огляделся:– Хм, дорогая комната для младенца-то.Коди беспокоился – не вопил, но все равно покряхтывал. Я готов был его забрать, но надо же и деду дать возможность успокоить малыша. Ситуация была деликатная и требовала умного подхода.– Может, давайте отнесем Коди вниз? Не хочу беспокоить Лейни.Саймон пошел за мной на первый этаж. Я еще не научился безошибочно разбираться в криках Коди, но судя по тому, как он бодал Саймона в плечо, малыш наверняка проголодался. Я вспомнил про кулер с бутылочками в детской сумке; одну оставил на столе, а остальные убрал в холодильник.– Я думал, Лейни сама кормит, – нахмурился Саймон.– Кормит, но сцеживается, чтобы Коди покормили в яслях или когда ей надо отдохнуть.Я протянул бутылочку, но Саймон покачал головой:– Я с маленькими-то не умею…– Попробуйте, природа подскажет.Некоторое время Саймон смотрел в пол, но все же позволил мне показать, как надо держать Коди во время кормления. Когда малыш схватил соску без малейших капризов, я подавил невольное раздражение: это лишало меня возможности продемонстрировать, что я не только солидный банковский счет или донор спермы.– Поверить не могу, что Лейни уже вышла на работу. Ей надо Коди растить, а не в ясли его сдавать! – Саймон переложил внука поудобнее и принялся сверлить меня глазами.Я выдержал его взгляд, понимая, что сморгнуть сейчас – все равно что проиграть дуэль взглядов с медведем.– Она любит свою работу.По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Иначе с чего бы ей уезжать на другой конец страны, где открылась новая вакансия? Или же Лейни просто ухватилась за соломинку?– Вернись она в Вашингтон, поселилась бы в нашем доме: тут тебе и помощь, и на работу никто не гонит… – Саймон оглядывал гостиную, подмечая и дорогую электронику, и кожаную мебель, и украшения на хоккейную тему, а потом снова вперил в меня холодный обвиняющий взгляд: – Я о тебе навел кой-какие справки, сынок. Твоих заработков с лихвой хватит, чтобы обеспечить ее и малыша. Так в чем загвоздка?Я ждал этого разговора, но не ожидал столкнуться с неприязнью такой силы от разгневанного отца.– Мы совсем недавно возобновили общение. Ваша дочь, если я ее хоть сколько-нибудь знаю, очень не любит, чтобы над ней кудахтали или, наоборот, командовали. Для Коди я делаю все, что позволяет мне Лейни, – ответил я, усилием воли сохраняя непринужденную позу и не засовывая руки в карманы.Саймон ответил не сразу. Видимо, он переваривал услышанное и прикидывал, насколько можно верить моим словам.– А каковы твои намерения в отношении моей дочери?Характера ему было не занимать – Саймон Карвер, как всякий заботливый отец, за своих детей кого угодно разорвет. Ядаже засомневался, не лучше ли Лейни пожить в отдельной комнате, пока ее папаша гостит в Чикаго. Он фермер, всю жизнь имеет дело с коровами, наверняка ему доводилось забивать скот, то есть оружие в руках бывало. Мне стало неуютно.– Сэр, я планирую заботиться о Лейни и Коди в том качестве, в котором она пожелает меня видеть. Ее беременность и первые месяцы жизни Коди для меня уже потеряны, и я не хочу пропустить больше ни дня.Саймон, ничуть не впечатленный, приподнял бровь.– Ты все равно будешь много пропускать из-за своих разъездов. Твоя карьера не очень вяжется с семейной жизнью.– Многие мои одноклубники счастливо женаты и растят детей.Саймон нахмурился. Неподвижный взгляд прищуренных глаз зафиксировался на мне:– Так это часть твоего плана, жениться на моей дочери?Мне показалось, что я стою на краю обрыва и меня вот-вот столкнут. Я сглотнул, подавляя тревогу.– Признаюсь со всей откровенностью, что да, рано илипоздно я, с вашего позволения, попрошу Лейни стать моей женой… когда наши отношения дойдут до такого этапа, что ей этого захочется.– А если ей не захочется такого этапа, то что?Мне не понравилась эта фраза, разворошившая мои худшие опасения.– Не вполне понимаю смысл вашего вопроса, сэр.– Что, если Лейни найдет себе другого? Может, она вернется в Вашингтон и встретит себе ровню! Что ты тогда станешь делать?Я шумно выдохнул и потер затылок. Внутри все сжалось при этих словах и вообще от предположения, что кто-то может подойти ей лучше, чем я.– Честно? Я буду просто убит, сэр. Я полюбил вашу дочь и целый год мучился, что отношения с ней строил на придуманной основе. Если вдруг Лейни решит, что я ей не пара, и полюбит другого, я не стану стоять у нее на пути. Мы договоримся, как будем растить Коди, чтобы он знал и папу, и маму. Но пока Лейни мне не скажет, что не хочет больше строить отношения, я буду делать все,чтобы вновь завоевать ее сердце.Мне показалось, что Саймон чуть дрогнул, хотя лицо вашингтонского фермера по-прежнему напоминало высеченную из камня маску.– Для этого тебе придется не только деньгами сорить.– Я знаю, сэр. Деньги ощутимо упрощают жизнь, но не могут заменить ни времени, ни любви, а я настроен дать Лейни и Коди как можно больше того и другого, пусть даже моя карьера не позволит мне постоянно находиться при них.Мистер Карвер скупо кивнул, отнюдь не смягчившись.– Надеюсь, ты настроен серьезно, сынок, потому что я в жизни не видел Лейни в таком горе, как после Аляски, и не стану смотреть на это еще раз. Может, она в чем-то и сильная, но сердце у нее нежное. Я не допущу, чтобы топтали ее чувства, и мне все равно, сколько у тебя денег и славы.– Я понимаю ваши сомнения, сэр, и уважаю ваше желание защитить Лейни, но я с тем и пригласил вас в Чикаго, чтобы вы лично убедились – я искренне люблю вашу дочь и нашего сына.