кофейные выбросы

Кофейня была заполнена мягким светом и ароматом свежесмолотого кофе. Минхо и Джисон уже уютно устроились за столиком, обсуждая что-то на полуслове, когда в дверь ворвался Хенджин с выражением, будто только что выиграл бой с целым отрядом раздражающих людей.

—вот вам и мои друзья—начал он, усаживаясь рядом и резко ставя перед собой чашку с почти холодным эспрессо—Феликс и его новый «компаньон» Доюн это, знаете ли, отдельная история. Если бы я мог, я бы открыл бизнес под названием «Как вывести меня из себя за пять минут».—ты опять про них?—усмехнулся Минхо, поднимая бровь—это уже диагноз, друг.—диагноз это когда тебе плевать—ответил Хенджин с едкой улыбкой—а я, видимо, ещё жив, раз всё ещё бесюсь. Представляете? Феликс так обожает Доюна, что теперь я выгляжу как лишний член их «клуба счастливчиков».—ты просто ревнуешь—усмехнулся Джисон, делая глоток латте—слишком по-доброму к этому относишься.—ревность? Ха!—фыркнул Хенджин, размахивая руками—ревновать для идиотов. Я просто не могу терпеть, что Доюн заходит к нам домой, сидит на моей кухне и улыбается так, что кажется, будто у него там сокровищница секретов, куда меня не пускают.

Минхо хмыкнул:

—ты как всегда в своём стиле выдаёшь кипящий котёл сарказма, но внутри, похоже, кипишь по-другому.—внутри я киплю—подтвердил Хенджин, опираясь на стол и прищурившись—меня бесит этот Доюн. Он такой...слишком лёгкий, слишком правильный. Как будто он родился, чтобы ворваться в мою жизнь и взорвать её своей улыбкой.—может, тебе стоит признать, что это не просто раздражение?—осторожно предложил Минхо—может, ты просто боишься потерять Феликса.—терять?—Хенджин засмеялся, но в его голосе проскакивала горечь—я не собираюсь никого терять. Я просто хочу, чтобы Феликс понял я не просто сосед, который будет стоять в стороне.—значит, ты хочешь, чтобы он увидел тебя настоящего?—спросил Джисон—без сарказма и колкостей.—не уверен, что я умею быть «настоящим» без сарказма—усмехнулся Хенджин—это мой щит и меч одновременно. Но, может, я уже слишком устал прятаться.

Минхо и Джисон обменялись взглядами, понимая, что за всеми саркастическими словами скрывается что-то большее.

—ты не один—сказал Минхо, кладя руку на плечо друга—иногда самое сложное это позволить себе быть уязвимым.

Хенджин только фыркнул:

—не буду обещать, что завтра начну раздавать открытки с признаниями, но спасибо, парни. Ваши слова почти не тронули мою броню.—почти—это уже прогресс—улыбнулся Джисон.

***

Через 7 дня

Кофейня гудела своим спокойным ритмом — фоновая музыка, звуки молотого кофе и тихий шорох бесед. Минхо и Джисон сидели за столиком у окна, когда Хенджин вбежал, неся в себе всю бурю эмоций, которую не мог удержать целую неделю.

—вы готовы?—спросил он, садясь напротив и со злостью в голосе выпуская пар—потому что я собираюсь вам устроить настоящее шоу сарказма и раздражения!

Минхо улыбнулся, Джисон кивнул.

—начинаем—спокойно сказал Минхо.—отлично—захохотал Хенджин—вот вам мой диагноз на эту неделю: Феликс и его дружок Доюн как клещи на моей жизни. Они засасывают всё кислородное пространство вокруг меня, и я буквально начинаю задыхаться.—вот-вот—поддакнул Джисон—я всё думал, когда ты перестанешь жаловаться и начнёшь действовать.—жаловаться?—фыркнул Хенджин—я не жалуюсь. Я просто констатирую факты. Феликс теперь 24/7 занят с Доюном, а я тут сижу, как лишний предмет интерьера. Как будто меня специально оставили в стороне.—может, ты просто боишься?—внезапно спросил Минхо.—бояться? — воскликнул Хенджин—я боюсь только одного: что у меня закончится сарказм, и тогда мне придётся общаться по-настоящему. А это страшнее любого Доюна.—ты не думаешь, что это потому, что ты на самом деле волнуешься?—осторожно продолжил Джисон—что тебе не безразлично, кто рядом с Феликсом?—волнуешься для слабаков!—Хенджин резко ударил кулаком по столу, привлекая пару любопытных взглядов—я просто...недоволен. Вот и всё.—вот только «недоволен» слишком мягко сказано—усмехнулся Минхо—ты постоянно проверяешь, где Феликс и с кем он, а потом бесишься и злишься. Ты не можешь просто расслабиться.—расслабиться?—Хенджин покачал головой—расслабиться это когда делаешь вид, что тебе всё равно. А я не умею лицемерить.—может, потому что внутри тебе не всё равно?—тихо спросил Джисон.

Хенджин помолчал, сжав руки в кулаки.

—вы думаете, я привязался к Феликсу?—спросил он, пытаясь скрыть в голосе слабость под новой порцией сарказма.—мы не думаем мы знаем—ответил Минхо с улыбкой—ты привязываешься. И это нормально. Все люди привязываются.—вот именно!—воскликнул Хенджин—я не все люди! Я саркастичный воин без чувства, без привязанностей и без слёз!—ага, только этот «воин» уже неделю мечется по квартире и ревнует—подколол Джисон—ты сам себе противоречишь.—я не ревную!—возмутился Хенджин, и в его глазах мелькнула искра уязвимости, которую он старался спрятать—я просто...раздражён. Говорю же.—раздражён это когда что-то не нравится—улыбнулся Минхо—а ревность когда не можешь с этим смириться.—отлично—пробурчал Хенджин—значит, я ревную, но не признаю это. Мог бы написать книгу: «Как запутаться в себе за 7 дней».—книга была бы бестселлером—засмеялся Джисон.—знаете, что самое смешное?—продолжил Хенджин—я даже не могу понять, почему меня так раздражает Доюн. Он вроде бы не враг, а всё равно хочется его отдубасить сарказмом.—потому что он претендент—пояснил Минхо—он занимает твоё место рядом с Феликсом. А ты не привык делиться.—вот именно!—сказал Хенджин, сжав зубы—Я не делящийся. Я занятая территория с охраной.—тогда почему ты всё ещё сидишь тут, вместо того, чтобы показать Феликсу, что он нужен именно тебе?—спросил Джисон.—показывать?—усмехнулся Хенджин—я показываю весь день! Вот только этот показ он в сарказме, в колкостях, в цинизме. Разве это правильный способ?—ты боишься, что если покажешь, будешь выглядеть слабым—ответил Минхо—но это иллюзия. Настоящая сила быть честным, даже если страшно.

Хенджин задумался, поигрывая с ложкой от чашки.

—может быть—тихо сказал он—но мне сложно выкинуть сарказм из жизни. Это как дыхание.—иногда нужно вдохнуть по-настоящему—сказал Джисон—и тогда сарказм отступит сам.—пфф, я скорее подохну от скуки, чем перестану шутить—усмехнулся Хенджин.—а что если сарказм твой способ сказать, что ты боишься?— эспросил Минхо.—тогда я самый страшный трус в истории сарказма—ухмыльнулся Хенджин—я всегда думал, что смелость это оружие, а не маска.—иногда маска становится оружием и одновременно щитом—добавил Джисон.—ладно, давайте подытожим: я саркастичный трус, который ревнует и боится признаться—пробурчал Хенджин, глядя на друзей—звучит как начало трагикомедии.—это начало твоей истории—улыбнулся Минхо—и поверь, она может стать гораздо лучше.—если ты позволишь ей—добавил Джисон.

Хенджин глубоко вздохнул.

***

Еще через 2 дня

Кофейня, где собирались Минхо, Джисон и Хенджин, снова наполнялась приглушённым гулом голосов и ароматом свежеобжаренного кофе. Минхо и Джисон уже занимали привычный столик, когда Хенджин ворвался, словно вырвавшись из плена собственной раздражительности.

—ладно, я сдаюсь—начал он, плюхаясь на стул—на этой неделе Феликс и Доюн вообще как две неразлучные тени. Если бы меня не бесило, я бы завидовал. Но бесит!—ты просто влюбился—сразу подколол Минхо с хитрой улыбкой—вот так и получается чем сильнее бесит, тем глубже сидит.—влюбился?—Хенджин фыркнул, словно это была самая нелепая идея в мире—да бросьте, я даже кофе сегодня не пролил из-за него, представляете? Какой тут влюблённый?—ты только что признался, что не пролил кофе из-за кого-то. Это уже прогресс для тебя—добавил Джисон.—я просто не хотел делать утро ещё хуже—отмахнулся Хенджин, но в голосе зазвучало что-то менее уверенное—это просто раздражение. Чистое, незамутнённое раздражение.

Минхо и Джисон переглянулись, зная, что под этим раздражением скрывается что-то большее.

—ты понимаешь, что сам себя обманываешь?—сказал Минхо мягко—ты боишься признать, что тебе не всё равно.—боюсь?—Хенджин захохотал, но смех был нервным—я боюсь признаться, что меня бесит человек, который стал важнее, чем я хочу. Но это не любовь. Любовь для романтиков и идиотов.—а что тогда?—спросил Джисон.—не знаю—Хенджин опустил взгляд—просто какой-то странный груз, который я не хочу нести.

Минхо нахмурился:

—может, стоит попробовать нести этот груз? Иногда то, что пугает, самое настоящее.

Хенджин задумался, а затем с едкой улыбкой произнёс:

—знаете, кажется, я впервые в жизни боюсь не сарказма, а чего-то...настоящего.

Минхо хлопнул друга по плечу:

—вот и признайся хоть себе. Ты не просто бесишься ты привязываешься.

Хенджин глубоко вздохнул и впервые за долгое время отпустил часть своей защиты:

—может быть...может быть, я просто боюсь потерять то, что мне на самом деле важно.

Джисон улыбнулся:

—поздравляю, ты сделал первый шаг.

Так в этой кофейне, под теплом дружеской поддержки и с легким оттенком сарказма, Хенджин впервые начал приоткрывать дверь в свои настоящие чувства — те, что давно прятал за колкостями и язвительными шутками. И хотя путь был ещё длинным, первый шаг уже был сделан