Глава 2

В газа словно  набросали песка.С трудом открываю их и иду в душ. Спускаясь на кухню, готовлю завтрак себе и папе. Сиделка скоро должна прийти. Я проспала сегодня- врдя ли успею его покормить сама.

За окном хмурится уже второй день. Октябрь только начался- странно, что погода так испортилась. Не люблю такую осень: нагоняет тоску, холодно т промозгло, ветер задувает в пальто, а ботинки давно просят каши. Вот бы сегодня были чаевые, надо подкопить денег. Всё равно скоро нужно будет купить ботинки или сапоги на зиму: надоело ходить с сырыми ногами. Не хватало ещё схватить простуду.

Торопливо ем овсянку, приготовленную на воде. Молоко закончилось. Папа зовёт меня слабым голосом. Иду в гостиную и мысленно содрагаюсь. Здесь всё пропахло упадком. Когда человек болеет, даже воздух вокруг него становится тяжёлым. Мне трудно здесь находиться но я должна.

Я привезла отца из больницы три недели назад. Ему нужен особый уход, но у меня нет денег, чтобы оплачивать палату в клинике. Их хватает только на лекарства, чтобы оплачивать зарплату сиделки, оплату коммунальных услуг и кое-какие продукты.

- Норабелль, подойди,- тихо просит он.

Только папа называет меня полным именем. Родители где-то вычитали, что оно означает "красивый свет", и решили меня так назвать. Странное решение.

Подхожу и беру его за руку .- Ты такая красивая, дочка,-почти шепчет он.-Я люблю тебя.Слёзы наворачиваются на глаза после эти слов,но я заставлю себя улыбнуться.- Я тебя тоже, пап. Я тоже.

Наклоняюсь и целую его в лоб. Губы отца дёргаются в слабой улыбке. Боже, у него нет сил даже на это. Но ещё рано отчаиваться. Врачи говорят, это нормально, должно стать лучше. Должно.

Раздаётся стук в дверь- пришла сиделка. Впуска её в дом и начинаю собирать сумку. Перед выходом ещё раз захожу к отцу. Она кормит его жидкой кашей. Незаметно смахиваю слёзы, посылаю ему воздушный поцелуй и выхожу из дома.

Балетная школа находится на другом конце города,в хорошем районе. Я веду четыре группы: две младших,одну среднюю и одну старшую. Смотря на этих детей, я вспоминаю себя. Танец был моей жизнью, моей мечтой. Балетный мир прекрасен но жесток. За красотой и лёгкостью движений скрываются годы тренировок, пот, слёзы и кровь. Но ничего не сравнится с ощущением полёта, когда ты отрываешься от пола в мощьном прыжке. Ничто не сравнится с тем чувством, когда ты растворяешься в музыке, полностью отдаваясь танцу. Я была самым счастливым человеком, когда выходила на сцену школьного театра. Но моя сказка закончилась. Теперь я лишь преподаватель, а не танцовщица.

Урок классического танца ы балетной школе длится полтора часа. Перед каждой группой перерыв 10 минут. Я приезжаю у восьми утра, заканчиваю работу в половине третьего, принимаю душ и снова возвращаюсь в свой бедный район, чтобы с четырёх до десяти вечера принимать заказы и разносить дешёвую еду и напитки.

Я больше не мечтаю. Такова теперь моя жизнь. Уо всему привыкаешь. Это самое страшное.

Моя смена в кафе почти подходит к концу, когда в кармане начинает вибрировать телефон. Достаю его и хмурюсь. Это Майкл. Наверное, ему снова нужны деньги, которых у меня нет.Отвечаю на звонок.- Привет, сестрёнка!-раздаётся в трубке.-Как дела? Не хочешь вечером встретиться, выпить по пиву? Я угощаю.- Майкл , ты же знаешь я не могу.- Я заберу тебя с работы, потом отвезу домой. Ну же, соглашайся. Мы давно не виделись. Больше никогда не буду просить у тебя денег, обещаю. Я соскучился , мартышка.Колеблюсь всего секунду. Я по нему тоже скучаю.- Ладно. Подъезжай через полчаса. Но я ненадолго. Максимум на час.- Конечно, мартышка.

Майкл сбрасывает звонок. Вздыхаю. Слишком уж он бодрый и довольный. Мне бы его оптимизм. Может, занять у кого-нибудь? Нет. В жизни денег ни у кого не просила и не собираюсь начинать. Я- не мой брат. Я люблю Майкла,го иногда он бывает таким придурком.

Заканчиваю смену, вешаю в шкафчик и выхожу на улицу. Машина Майкла припаркована у входа. Порази, как эта развалюха ещё ездит. И где он вообще её нашёл? Со свалки сперн что ли?

Сажусь в машину. Майкл обнимает меня и целует в щеку. Улыбаясь ему. Я скучала. Он конечно засранец, но ц меня больше никого нет. Только он и отец.

-Как папа?- Приходи его проведать и узнаешь.- Зайду на днях, обещаю.Он заводит машину.- Куда мы едем?-спрашиваю я.- Давай к водопадом. Так давно не был там ночью.- Вот не надо в уши лить. Ты постоянно там околачиваешься.-Но не на смотровой площадке.- Майкл... Когда ты перестанешь играть?

Он вздыхает и трогается с места. По пути вспоминаем какие-то истории из детства. Я впервые за несколько месяцев смею. Мне хорошо с ним. Я люблю своего старшего брата. Иногда мне за него страшно. Я боюсь его потерять. Он выбрал скользкую дорожку.

-Я скучала.- Я тоже, мартышка, я тоже.Майкл почему-то мрачнеет. Стараюсь его растормошить и вспоминаю, как мы первый раз пошли в поход. Майкл останавливаешь машину на парковке и смеётся запрокидывая голову. У меня от смеха уже сводит скулы и болит живот. Успокоившись, Майкл берёт с заднего сиденья упаковку пива  достаёт оттуда две бутылки. Одну протягивает мне, но я качаю головой.-Ты же знаешь, что я никогда не умела пить.

Он пожимает плечами и забрасывает её под сиденье. Затем открывает свое пиво и суёт бутылку в бумажный пакет.Выходи из машины, медленно идём к водопадам.Ниагара впечатляет. Удивительно видеть, как каждую секунду тонны воды срываются с высоты семиэтажного дома, и осознать, что так происходит ежедневно, ежегодно... и происходит многие сотни лет. От этой мощи дух захватывает. Вечером водопады переливаются разноцветным светом,а звук становясь ещё более угрожающим, напоминает утробный рык. Я живу здесь всю жизнь, но мне кажется, никогда не привыкну.

Да и как привыкнуть? Только вдумайтесь, ширина разлома- тысяча сто пятьдесят пять метров: семьсот девяносто два метра на канадском берегу и триста шестьдесят три метра на американской стороны к нему у самого основания.

Мы подходим ближе, и я  непроизвольно охаю. К этому действительно не привыкнуть. За секунду через Ниагарский водопад проходит шесть тысяч кубометров воды, девяносто процентов из которых- через " Подкову" на канадской стороне. Самая высокая точка обрыва находится в пятидесяти восеми метрах над поверхностью воды. Никто не выжил после падения с "Американского водопада" и "Фаты Невесты". Внизу- огромные валуны , которых становится только больше: они периодически отламываются сверху. Поток у этих водопадов относительно слабый и не может отбросить человека далеко от края, так что шансов нет. А вот в водопаде "Подкова", который выше и мощнее, выжить можно. Там человек падает в воду. Но это один шанс на тысячу или даже на сотни тысяч. Не понимаю тех, кто решается на прыжок в эту бездну. По-моему, это ужасно. Я бы никогда не смогла. Я боюсь смерти. Я вообще много чего боюсь.

Кутаюсь в пальто, отгоняя мрачные мысли. Майкл обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Мы стоим и смотрим на мощные потоки воды,и я чувствую себя мелкой и ничтожной пл сравнению с этим великолепием природы.

Ниагара сильно меняется в разные времена года. Иногда зимой река и водопады полностью замерзают. Весной и летом кипящий белый занавес водопада закрывает просмотр почти полностью. Туристы сетуют, что хорошие фотографии не сделать. Но если посмотреть внимательнее, то потоки воды видны. А вот на фотографии действительно получается лишь белая дымовая завеса от водной пыли. Она поднимается высоко, и у водопада " Подкова" её гораздо больше. Он полностью виден с канадской территории. С нашей стороны обзор открывается всего на тридцать процентов, но мощь ощущается в полной мере.

В ясную погоду лучт солнце, преломляются в мельчайших каплях воды, образуя радуги. Их бывает несколько, часто одна внутри другой. Жуть как красиво.

"Подкова"- самый мощный из всех трёх водопадов. " Американский водопад " менее глубокий, но зато брызг и водной пыли меньше, и его можно хорошо рассмотреть. С американской стороны подойти вплотную можно и к водопаду "Фата Невесты". Он размывается в среднем на полтора метра в год. В одном научно-популярном сериале сказали, что через пять тысяч лет "Американский водопад" и " Фата Невесты", пересохнут, а "Подкова" передвинется на север почти на два километра и станет ещё выше и мощнее. Но мы этого уже не увидим, разве что в другой жизни.

Придуриваюсь- зрелище завораживает. Ночью всё видно лучше, чем днём: водная пыль мешает меньше, а подсветка придаёт мистическую атмосферу. Го дело даже не в этом. Когда ты стоишь здесь, то каждой клеточкой тела ощущаешь свою ничтожность перед величием природы. Этот водяной поток срывается прямо в бездну- так страшно и восхитительно.

- Давно здесь не была, да?!-кричит мне на ухо Майкл, перекрывая шум воды.Киваю. Хочется смотреть и смотреть, но мне холодно. Майкл замечаю это, преждошакт уйти от воды подальше. Соглашаюсь, и мы возвращаемся к машине.

- Прогуляемся, мартышка?- Майкл,мне нужно домой,напоминаю я.-Да, сестрёнка, конечно.Он какой-то грустный. Пытаюсь его рассмешить, начинаю дурачиться. Под ногами ковер из разноцветных листьев. Шуршу ими, пиная и подкидывая носком ботинка.-Я люблю тебя, мартышка. Ты же это знаешь?- спрашивает Майкл и я вижу в его глаза боль.-Конечно. Я тоже люблю тебя. Почему ты спрашиваешь?ты просишь меня?- За что?-За то, что всегда был дерьмовым братом.- Майкл...

Он заходит мне зв спину, обнимает, прижимает к себе и кладёт подбородок мне на плечо.- Ничего,мартышка, ничего. У меня просто жутко дерьмовый день. И я очень соскучился по тебе.

Так мы стоим долго. Майкл качается из стороны в сторону, увлекая меня за собой. Мне кажется это странным. Он ненадолго выпускает из объятий, но потом снова обнимает одной рукой, прижимая одной рукой к своему торсу.- Поговори со мной, Майкл. Что-то случилось?- Да мартышка. Я ненавижу себя за то, что хочу сделать.-Что...Не успеваю договорить: в гс ударяет прелый запах. Он забывается в ноздри, не даёт дышать. Глаза слезятся. Я пытаюсь дёргаться, но Майкл крепко держит меня, прижимая тряпку к моему лицу.

За что... я не понимаю. Мне не хватает кислорода. Чувствую, что начинаю отключаться.Что ты делаешь, Майкл, и почему?..