9.1

  Примечание:  Ваш автор безумно ленив, что даже целиком финальную главу сразу не смог написать, и тем не менее, в моем представлении, этот маленький отрывочек еще не может так закончится. Он нуждается во второй части. Кидайте в меня тапочками, буду их складировать, будет чего остерегаться))))

Jack Savoretti — Hate And Love.

Руки липкие от крови и я почти не чувствую пальцы, стараясь сильнее зажимать рану. Кровь едва ощутимой пульсацией проступает из пореза, и я удивляюсь, как могу еще хоть что-то ощущать, учитывая, что в ушах неистово светит ветер, а подвальное перекрытие готово вот-вот рухнуть нам прямо на головы. Мы все умрем, так или иначе, если в ближайшие пять минут давление не стабилизируется. Но я не разобралась со всеми проблемами, и не согласна умереть здесь. Мои бесстрашные друзья уже не выглядят такими бесстрашными, прижимаясь, друг к дружке возле холодных стен. Рука Тав стискивает мое плечо так, что, кажется, кровь перестала циркулировать в руке, и я могу видеть, как Линкольн прикрывает ее своим телом; прижимает ее к своей груди, защищая. Он не может потерять ее. Мне это знакомо. Кладу голову ему на плечо, и сильнее надавливаю на рану; произношу молчаливую молитву, чтобы это все быстрее закончилось. Взгляд темных глаз напротив больше не выражает злости, к бесконечному страху теперь добавилось понимание. Выбор, сделанный перед угрозой смерти — всегда самый верный. Теперь я вижу четко.За 10 часов до этого.— Что ты ему скажешь?— Ничего. И ты не смей. Все итак летит к черту, не хочу еще все больше усложнять. Финн возвращается домой сегодня вечером. И я последую его примеру.— Твой дом здесь! — Взрывается Октавия, метая в меня взглядом молнии. — Ты опять на грани того, чтобы совершить ошибку. У тебя их целая коллекция. Остановись, пожалуйста, и подумай, что на самом деле будет лучше для тебя.Октавия не привыкла изливать свое негодование в крике, поэтому естественно я просто оторопела от этого, стоя в гостиной своего старого дома... нашего старого дома, куда пришла за никому не нужными вещами. По ее же приглашению. Видимо, возвращение домой должно было на меня подействовать как-то иначе, раз она настолько разочарована моими не изменившимися планами.— Что ты хочешь от меня, Тав? Жизни в Ваките для меня больше нет. Как ты вообще себе это представляешь, а? Я бросила вас. Я бросила тебя, Беллами, маму и всех наших друзей. Я оставила здесь все и не могу к этому вернуться. Стереть прошлые три года из наших жизней. И я не хочу этого делать. Сколько еще людей должно погибнуть, прежде чем вы поймете, что это место убивает? Ты сама это знаешь, потому и хочешь уехать. — Цежу последнюю фразу, едва слышно, сквозь зубы, стискиваю кулаки. Надеюсь, мой голос не звучал так жалко и не слишком вызывающе. Нечего провоцировать Тав.— Я думаю о ребенке! Я думаю о безопасности, а не о том, что только так смогу убежать от своего чувства вины. Не сравнивай даже, — парирует она, обиженно поджимая подбородок, в ее глазах заблестели слезы, и я не выдержала: сделала шаг к ней и взяла за руку.Не выдернула ее, уже хорошо.— И это правильно, Октавия. Ты знаешь, что я сделала бы такой же выбор, если бы могла хоть что-то изменить.— Но я-то собираюсь уехать со своим мужем, и не прятаться от всех, кто мне дорог. Кому я дорога. И приезжать хотя бы несколько раз в месяц, а не раз в три года и то по случайности. В этом и есть разница. — Губы подруги дрожат, и она шмыгает носом, не сдерживая свои эмоции. Клянусь, я сейчас тоже разревусь так и не сумев договорить то, что собиралась.— Но Беллами все равно останется один. Он никуда отсюда не уйдет. Он привязан к этому месту.— Он бы пошел куда угодно за тобой, если бы ты это позволила ему, Кларк. Беллами все еще любит тебя, и будь я проклята, если ты его не любишь. Просто в твоей голове какая-то каша и ты вечно несешь всякую чушь, от которой кому-то всегда становится плохо. А знаешь, ведь есть лучший способ, при котором будут страдать меньше людей, но нет же, ты решила испробовать все самые тяжелые пути для начала. Ты просто могла сказать правду. Он бы понял, — брюнетка вновь всхлипнула, но сильней сжала мою ладонь в своей. Она не злится, поняла я, она цепляется за меня, чтобы не упустить вновь. Я поняла это, потому, что всей душой желала того же.— Понял? Тав, это же Беллами, он бы во всем начал обвинять себя, и это сломало бы его. Я не позволю ему жить с тем чувством вины, что испытываю сама. И знаешь, если бы он принял, что я едва не стала причиной, почему он чуть не умер, он бы все равно никогда не смирился с тем, кем я стала из-за него.Она нервно хихикнула.— У вас желание брать вину друг за друга, это какая-то особая черта. Она роднит вас. Ты взвалила на себя столько и не хочешь, чтобы хоть кто-то тебе помог. В этом не было твоей вины, Кларк... ну может, немного. Не стоило молчать, — примиряюще произнесла она.— Я бы хотела изменить это больше всего. А теперь просто придется жить с этим, и увезти себя как можно дальше от вас. Для вашего же блага, ты знаешь это, — мои глаза покрылись влажной пеленой, и я сморгнула, всматриваясь сквозь слезы на подругу. Она мотнула головой из стороны в сторону, затем вверх вниз, словно не соглашалась и соглашалась одновременно. Наверное, так и было. — Я знаю, знаю... просто не хочу терять тебя снова, — почти провыла Октавия, подходя ко мне, и я протянула руки, стискивая ее в объятиях. Слезы побежали по лицу; я спрятала подбородок у нее в плече.— Ты не потеряешь. Я обещаю. Мы будем созваниваться, или я, может, смогу приезжать к тебе в Юту, или не знаю, я что-нибудь придумаю, — прорыдала ей в волосы, успокаивая скорее себя, чем ее. Мысль, что я вновь потеряю Октавию была почти такой же болезненной, как и та, что всегда прожигала дыру в моем сердце: «я снова оставлю Беллами». — Мы что-нибудь придумаем.Она что-то неразборчиво хмыкнула и сильнее прижала меня к себе, поскуливая что-то вроде: «Мне так жаль, Кей. Мне так жаль».Мы стояли посреди гостиной и просто искали поддержку друг в друге, отдаваясь на волю эмоциям. Но стоило вспомнить, что кому-то из нас нельзя расстраиваться, а вторая просто не имела на это право. Прежде, чем я отпустила ее из объятий, в комнату влетел перепуганный Беллами и взволнованно стал осматривать комнату, пока не заметил нас.— Что произошло? Октавия? Кларк?! — встревоженно спросил мужчина, бегло осматривая помещение на предмет опасности. И вновь останавливая карие глаза на нас двоих, видимо заметив ту самую «угрозу» в нас. Мы с Тав отступили друг от друга, вытирая покрасневшие щеки. Обе не сдержали горькой улыбки, стыдясь своей слабости.— Все в порядке... — начала я, когда Октавия сказала: «все нормально, Белл».Брюнет выглядел сконфуженным и подозрительным. Он изогнул бровь, прищурившись.— И поэтому вы...плачете? Потому что все в порядке?— Кларк уезжает, — без зазрения совести сдала меня подруга, шмыгая носом. Лицо Беллами едва заметно вытянулось, и он отвел глаза, выглядя не сильно довольным. Ему нельзя расстраивается из-за моего отъезда, но никто не станет осуждать мужчину, за то, что он все еще привязан к тому, кто разбил его сердце. Я точно не стану.— Ты рано. Отпуск закончился неожиданно, — буркнул Блейк, облокачиваясь на стену. Взгляд опущен в пол. Одинокий и разбитый. Я сделал шаг к нему, почувствовав, как Октавия отошла прочь, по негласной команде, и испарилась из комнаты, дав нам возможность попрощаться.— Возникли...непредвиденные обстоятельства.— У тебя все обстоятельства такие, — пробормотал он в ответ, и, наконец, поднял глаза к моему лицу. — И что? Ты теперь опять пропадешь на три года? Или окончательно забудешь про мать, Октавию и...остальных?«Про меня» — читалась в его лице, и я отогнала от себя эту мысль. Забыть про Беллами? Разве это реально?— Я не намерена больше убегать. Смысла скрываться нет, если все итак знают, где я.— Я и раньше знал, где ты, но тебе это не мешало скрываться, — парировал он, усиленно хмуря брови.Сделала неуверенный шаг к нему, читая в глазах Беллами предостережение. Сейчас или никогда.— Если я попрошу тебя кое-о чем, можешь пообещать, что хотя бы попытаешься прислушаться? — робко произнесла я, то, на что уже точно знала ответ.— Я ничем тебе не обязан.— Речь не обо мне. О Тав, — мог ноги сами намеревались сократить проклятое расстояние между нами, и замерли лишь, когда моя маленькая фигурка застыла на расстояние вытянутой руки от него. — Не отмахивайся от ее предложения. Она хочет тебя уберечь.Беллами резко выдохнул, насмешливо искривляя губы. Горькая усмешка.— Я еще не закончил здесь. Может, когда-нибудь потом.Я усмехнулась в ответ.— Ты невероятный упрямец. Это «потом» никогда не настанет, ведь так? Пока не добьешься своего, — топнула ногой, обхватывая себя руками.— Да, пока Скайлер не сработает.— Нет, пока это не убьет и тебя! Вот чего ты добиваешься, — я сглотнула, отводя взгляд. Что толку, словно об стенку горохом, пытаться донести до него что-нибудь. Упрямец. Именно за это я его и любила, и потому же сбежала.Беллами сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Он слегка наклонил голову, изучая меня.— Почему тебя это вообще волнует, жив я или нет?Я вскинула палец вверх, сердито насупив брови.— Не смей так говорить. Ты знаешь, что это меня волнует. И знаешь, почему.— В девяноста пяти случаях из ста, все, что касается тебя, мне приходится просто гадать о том, что же на самом деле правда.Его голос прозвучал серьезно, и это, отчасти, задело меня. Я оставалась все такой же сосредоточенной, перед тем как дать ответ.— Это — правда. Как и то, что если с тобой что-то опять произойдет, я этого не вынесу. Как и Октавия. Как и все наши друзья, которые ценят тебя. Любят, — Беллами опустил глаза, как провинившийся мальчишка, но спустя секунду его взор вновь был устремлен ко мне. Весьма подозрительный.— Опять?— Мне нужно взять вещи, — прервала я, отворачиваясь, и заметила прячущуюся в проеме Октавию. С моей сумкой на плече.— Пожалуй, отнесу ее в машину, пока вы тут, ...в общем, сумка-машина, то, что нужно сделать, да — пробормотала девушка, и тут же скрылась из виду, хлопнув входной дверью раньше, чем я успела отругать за то, что она таскает тяжелое. За подслушивания Октавии все равно всегда сходило с рук. Я неловко развернулась на пяточках, с осторожностью поглядывая на Беллами, стоящего на том же месте.— В общем, мне тоже...пора ехать. Дорога длинная, и скорее всего, придется слушать несмолкаемые жалобы Лексы ближайшие десять часов, а такое очень трудно пережить на трезвую, так что...Брюнет медленно кивал, не глядя на меня.— Конечно. Дорога домой не терпит отлагательств, — буркнул он, и я сочла нужным больше не добавлять ничего. Почти ушла. Почти. — Только один вопрос: ты знала, что Харпер Монроут обвинили виновником в аварии с Джахой? Твою одноклассницу, чья мать состояла вместе с Джейком в комитете финансирования Скайлер, пока она не погибла при том злосчастном ограблении.Перед глазами пронесся образ светловолосой голубоглазой девочки, с которой мы в детстве, вместе с Уэллсом, лепили из песка куличики и кидали ими друг в друга, весело вереща; и другой образ тут же сменил его: более мрачный вид поникшей белокурой девушки с иссиня-черными мешками под глазами и пылающей в глазах яростью. «Сделай это».— Знала, — спокойно отвечаю ему, и секунда, пока мужчина придерживается молчания, кажется мне бесконечной. Он вновь кивает.— Так я и думал. — Беллами не выглядит удивленным, или разочарованным. Даже никаких признаков отвращения. — Как ты ее уговорила сделать это?Еще одно попадание.— Мне даже не пришлось. Она хотела этого. Джаха этого заслуживал.— Я рад, что ты считаешь, что одно убийство — оправдывает другое, — резко ответил он.Я вскинула брови вверх, ощутив себя загнанной в угол.— Я не стала ее отговаривать. И не смею винить. Это был он. Джаха подстроил ограбление, и ему сошло с рук убийство Карлы...— Джейка тоже, — добавил он.Я резко выдохнула.— Ты знал? — с сомнением спросила его, но тот лишь покачал головой.— До этого момента не был уверен. Твоя реакция, — пояснил он, проводя рукой по лбу, устало. — Теперь...многое прояснилось.«Если бы. Это только половина беды».— Я не стала ее отговаривать, это правда, она попросила сказать, где его можно найти, и я даже дважды не задумалась, прежде чем ответить, хотя прекрасно понимала зачем она его разыскивает. Я позволила ей взять на себя такой груз. Отчасти, я виновата в том, что мой лучший друг остался без отца. Но никому легче не стало. Зато по крайней мере, мы теперь в безопасности, — сбивчиво протараторила я. — на наших руках жизнь человека.— Его вряд ли можно назвать хорошим человеком. И осуждать твое решения точно не собираюсь. Этот ублюдок не заслуживает жалости. Единственное, что меня волнует, так это твоя душа. Она не должна была пострадать из-за такого куска дерьма, — грубо бросил брюнет, меняясь в лице.— Беллами... — протянула я.Он сделала еще один шаг ко мне, беря за руку.— Не уходи, — прошептал он, впиваясь своим взглядом так, словно мог заглянуть в душу. Раньше у него это очень легко получалось, поэтому не стоит удивляться, что и сейчас я замерла, не зная как теперь вновь поставить невидимые заслонки. Слишком слаба перед ним. Это недопустимо. — Я, правда, не осуждаю тебя.— Я знаю, — коротко ответила, пытаясь высвободиться. Но длинные пальцы еще сильнее обхватили мое запястье. — Белл, я даже не сомневалась, что ты поймешь. Но дело вовсе не в этом.Он смотрел непонимающе, но в глазах расцветало что-то, способное уничтожить меня. Разрушить изнутри. Боль.— Не в этом. Тогда в чем?— В том, кто я есть! — я все же высвободила руку, и сама же положила ему на грудь, в том месте, где сильнее всего можно было ощутить, как бьется сердце Беллами. Ровное ритмичное тук-тук, которое начало убыстряться под моей ладонью. — И в том выборе, что я сделала ради того, кем являешься ты.Он посмотрел на меня словно на полоумную, несущую чистый бред, и отчасти, это так и было. Особенно, если не видеть картину в целом.— Ради того...кто я есть?— Герой, Беллами. Защитник — это тот, кто ты есть. Твой отказ уехать и бросить работу над Скайлером — это доказывает.Он все-таки закатил глаза.— Конечно. Знаешь, обычно, все девчонки хотят быть подружками героев, а не оставляют их с самыми убогими объяснениями, которые только могут. В любом случае, даже это не имеет значение. Это твой выбор, я понял.Беллами отвернулся, отступая от меня. Он хорохорился, но я видела результат, застрявших где-то в его сердце, моих слов.— Это моя жизнь. И мой поступок, о котором я буду жалеть. Не хочу, чтобы ты разделял это со мной. Ты этого не заслуживаешь. Только лучшего, — моя рука все еще зависала в воздухе, где несколько секунд назад было тепло его каменной груди. Это было невыносимо. — Не хочу причинять еще больше боли нам обоим. Просто все закончить.Он уставился в окно, которое не было способно целиком осветить серовато-синею гостиную. Может, Беллами искал там ответ? Или только новые вопросы? В любом случае, я этого уже не узнаю.— Прощай Беллами, — выдала сдавлено, сглатывая комок, пока глаза нестерпимо жгло. Я попыталась развернуться, но Беллами придержал меня за локоть, притягивая к себе. В его лице читалось безумие.— Кларк нет...постой.— Беллами, — предостерегающе начала я, но он прервал меня.— Нет, погоди. Ты же настаивала на своей просьбе, какой бы неуместной она ни была. Я тоже заслуживаю, — ответил он, хрипловато. Я боялась, что сейчас вновь сломаюсь, а во мне и без того мало чего еще осталось целого. Но это звучало справедливо, потому я даже не вырывалась. Или не только поэтому.Я взглянула на его напряженное лицо. Отчаяние легко можно было прочитать по нему. Если Беллами снял свою маску бравады, дела действительно плохи. У меня свело все тело.— Останься, — прошептал он.Нет. Нет. Ни за что. Отрицательно затрясла головой.— Беллами.— Нет, послушай. Просто послушай. Останься здесь еще, на какое-то время. Не из-за меня. Если хочешь, я впервые пересилю свой эгоизм и просто уйду куда-нибудь в подполье, чтобы не попадаться тебе на глаза. Останься ради своих близких. Черт! Кларк, ты слишком рано уезжаешь, даже еще неделя не прошла.— Это нереально, просто...— Да, я помню про Финна. Я его не знаю, но поверь, он не выходит из моей головы практически все время. Если он любит тебя, он поймет, почему ты должна задержаться. Это твой дом — ты имеешь на это право. Ради Октавии, матери, Рейвен. Да того же Джаспера. Ты не можешь их просто бросить сейчас. Задержись немного. — Его голос повышался, все больше добавляя хрипотцы. Еще один маленький пунктик, перед которым я была слаба. Недопустимо. А я отчётливо слышала подтекст этих слов. — Я, правда, не буду тебе мешать. Мне просто будет достаточно знать, что ты где-то здесь. С теми, кто действительно тебя любит. Хотя бы на время. Останься.— Нет. Прости. — Выдохнула я, и развернулась прежде, чем его болезненное выражение лица навсегда отпечатается в моей памяти. Сбежала как трусиха. Опять.Я стремительно вышла на улицу, почти бегом пересекая подъездную аллею. Сбегать из этого дома — для меня уже вошло в традицию, надеюсь, что она прервется сейчас навсегда. Я рванула ручку пассажирской двери машины, как раз в тот момент, когда до меня донеслось сбивчивое: «Кларк! Подожди!» со стороны дома, но я не обратила внимания, забираясь внутрь автомобиля. Октавия осторожно поглядывала на меня, учтиво даже не оборачиваясь назад, на собственного брата.— Все прошло не очень хорошо?— «Не очень хорошо» даже на десятую долю не подходит для описания того, что сейчас было, — прохрипела я, обхватывая себя руками. Меня трясло.— Мне жаль, Кларк.— Пофиг, поехали, пожалуйста. Прошу.Я заметила приближающуюся фигуру в зеркале, но Октавия повернула ключ зажигания и мотор взревел. Не мешкая. Она выжала сцепление и включила скорость, и через секунду, машина тронулась с места, увозя нас прочь.Мы только что выиграли пять минут безопасности. Увы, этого было слишком мало.