𝒄𝒉𝒂𝒑𝒕𝒆𝒓 25 - Последняя схватка. Альтернативная концовка

𝒏𝒐𝒕𝒆𝒔:: 5 мая 2026 года стукнул год с выхода первой главы «Смятения». соскучилась и решила, что пора выложить и написать. я должна была выложить альтернативную концовку ещё в декабре, вместе с финальной главой. напоминаю, что действия происходят после того, как Чжи Ён сообщила Со Ён, что Сон Джэ пошел подписывать контракт. также, чтобы освежить память, можете перечитать последнюю главу. я знаю, что вы ждали, что бы было, если мог быть другой исход. это самая тяжелая глава, но всё же, я осилила и написала. всем приятного чтения!

—Какого это ощущать на себе горечь последствий того, как ты не успела? Как ты опоздала, и от каждой твоей задержки в секунду — зависит чья то жизнь? Для меня это было незнакомо, до одного момента...

После того, как Чжи Ён сказала, что возможно Сон Джэ подпишет письмо, где заменит Бэк Джина, я сразу же направилась туда. Я бежала сколько было сил, ноги путались, поэтому я чуть ли не подвернула ногу пока спускалась по лестнице три раза, но это неважно.

Появившись у Боулинга спустя тридцать минут беспрерывного бега, я оказалась на месте. Вокруг было темно. Был слышен лишь шум ветра. Боулинг был закрыт и света не было. Но я не остановилась. Тревога разрасталась во мне, каждую секунду, что успокоиться без прикосновения Сон Джэ было бы невозможно. Я хотела увидеть его и понять, что он жив. Что он здесь рядом, со мной.

Перед тем, как сделать последний рывок и оказаться в Боулинге, у входа, я столкнулась с парнем. Он был одет во всё черное. Кепка, прикрывающая лицо, маска, которая также закрывала лицо, и вся мешковатая одежда. По широким плечам, стало понятно, что это вовсе не Чжи Ён, а незнакомый парень. Я задела его плечом, нечаянно, но у него что-то выпало. Я машинально опустила глаза вниз, на звук. И увидела кое-что ужасное...

Это был окровавленный нож.

Парень встретился со мной взглядом и его глаза выражали холод и сталь, что явно вырабатывалась годами. Я его ни разу не видела, глаза не казаись мне знакомыми. Всё стало вмиг понятно. В глазах начало темнеть, и я ринулась внутри в Боулинг, пока от ужаса не потеряла сознание в туже секунду. Зайдя, внутри было темно, под ногами трескалось стекло, скорее всего оттого, что разбили окно, стараясь проникнуть сюда. Внутри пахло чем-то старым, чем-то сырым и пылью.

Лучи света из улицы проникали через разбитые окна, что можно было оглядеться. Уж лучше, я бы закрыла глаза или же, вовсе, ослепла, чтобы не видеть это. Темная фигура лежала на полу, мне стало вмиг страшно, что мои ноги словно вросли к земле, что сдвинуться было сложно. Я вижу, как разбитые очки отражаются в темноте, привлекая внимание. Осознание и бешеные мысли подкрадываются ко мне, но я игнорирую их, до одного момента. Пока не замечаю красную ветровку, которую же носила когда-то сама и которая принадлежала...

Сон Джэ.

Это был он. Он лежал, не подавая никаких жизненных признаков. Из моего рта вырывается отчаянный всхлип, и я подбегаю к нему. Встаю на колени, и я не могу сказать ни одного слова, словно мой рот заклеили. В горле образовывается ком, а я начинаю плакать. Пелена перед глазами не дает нормально рассмотреть происходящее, и я просто смахиваю их и смотрю.

Сон Джэ лежит, истекая кровью. Ему нанесли пять ударов в живот, и всё вокруг окрашивается в кровь. Металлический запах вбивается мне в нос, но я не хочу это замечать. Я аккуратно приподнимаю его голову и кладу себе на ноги, и двумя руками стараюсь зажать ему раны, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Он истекает кровью быстро. Я стараюсь не рыдать, соображать и оказать первую медицинскую помощь. Но вся дрожу, и руки дрожат, поэтому мне приходиться надавливать на раны сильнее.

Он, по видимости, поняв, что я рядом и почувствовав тепло моих рук, медленно открывает глаза. Разбитые очки, что были неподалеку, я хватаю их и надеваю на него. Я хочу, чтобы он видел меня.

— Ты... Ты видишь меня, Сон Джэ, ведь так? — я стараюсь выдавить улыбку, но ничего не выходит, — Нет, нет, ты сейчас не можешь умереть. Мы ещё не закончили. Ты забыл, да, ты забыл, что должен мне ещё конфеты. Кто, кроме тебя купит мне горькие?

Слова вырываются из моих уст, судорожно, словно каждая секунда стоит жизни. Я прижимаю его тело к себе, словно стараясь сохранить. Так хочу сказать многое, но я не верю, что это конец. Ещё нет. Из его рта вырываются вздохи, смешанные с кровью. Он харкается кровью, но мне плевать. Я всё равно прижимаю его к себе ближе. Я всхлипываю, и пытаюсь отгонять самые плохие мысли, которые говорят мне, что он умрет. Остались считанные секунды.

Я вижу, как его рука тянется к карманам. Я помогаю ему, и он дает мне конфету в красной обертке. Я улыбаюсь, хотя это было что-то наподобие улыбки. Он аккуратно и медленно кладет, и я понимаю, что его силы уходят, он медленно, но верно, теряет сознание. Когда конфета оказывается в моей руке, я зажимаю её, как самое ценное и сокровенное.

— Нет, слышишь, мы не прощаемся. Мы не можем вот так закончить, — мои всхлипы выходят с каждым разом всё чаще и чаще, что выговаривать слова безумно сложно. Легкие горят от нехватки воздуха, а горло сводит от перенапряжения. Я сглатываю ком, стараясь его успокоить, и чтобы он не закрыл глаза, — Не закрывай глаза. Я столько должна тебе сказать.

— Три-три, — ведет он счет и улыбается, и весь его рот, все его зубы были окрашены в кровь. Я вижу, как его глаза медленно угасают, как тело медленно остывает. Я чувствую, как тепло его тела уходит, и я вся дрожу, только ещё сильнее, — Прости меня, прости за брата. Не забывай про Маленького и...

Он делает ещё один всхлип. Соленые дорожки его слез появляются и текут по щекам.

— Это ты, ты меня прости! Я виновата в том, что позволила тебе. Я виновата! — я начинаю реветь ещё больше, но при этом стараюсь не показывать ему насколько теперь ужасна стало моя жизнь. Он сможет, он выкарабкается. Обязательно. Я держу его лицо, а другой рукой стараюсь прижимать на раны. Но их было несколько. Кажется, что эти пять ударов нанесли не ему в живот, а мне, прямиком в сердце.

— Я ненавижу тебя за то, что появилась в моей жизни слишком поздно, — это были его последние слова перед тем, как сделать последний вздох и закрыть глаза. Теперь, уже навечно, теперь, уже навсегда.

— Сон Джэ! — я начинаю орать, стараясь его привести обратно, — Это я ненавижу тебя за то, что умираешь. Я ненавижу себя за то, что так долго отвергала тебя. Прости.

Мои крики разносятся по всему Боулингу. Крики были похожи на вопль. Сердце разрывает, а черная дыра в сердце разрастается и увеличивается каждую секунду. Перед глазами его лицо, которое уже бледное, синие губы и холод. Он остывает, прямо у меня на коленях. Я вжимаюсь в него, начиная орать и вцепившись за ветровку, вжимаюсь, как будто от этого зависит и моя жизнь.

Он умер.

Все мои сны, которые снились тогда, когда он пропал. Это всё теперь было наяву, хотя, мне кажется, что всё это кошмар. Я больше ничего не чувствую, кроме боли и отчания, что заполнили всю мою душу. Сердца тоже не осталось. Оно умерло вместе с ним в эту же секунду, когда его сердце остановилось. Мне не кажется, я действительно умерла. Даже то, как бы сильно не зажимала его раны, мои раны уже никогда не заживут. Они никогда не затянутся, никогда не превратятся в шрамы, потому что — они не заживут. И я это знаю.

В мыслях навязчиво возникали слова, что я опоздала. Что я не смогла. И вряд-ли, я когда-нибудь отмоюсь от этого чувства. Я хотела, чтобы меня сожгли, пырнули, выбросили с крыши, но только не принятие того факта, что его больше нет в живых.

Меня оттаскивают от его тела, когда я отчаянно хотела к нему. Я даже не знаю, чьи теплые руки обнимали меня в этот момент, но для меня они казались холодными и грубыми. Я знала, какие руки меня бы успокоили в этот момент. Руки Сон Джэ. Но сейчас, они бездвижно лежали на полу, все в крови. Сирены скорой помощи и полицейских оглушала.

В то время, ко мне подбежала На Ки, в её глазах было сожаление и она плакала. Плакала вместе со мной. Она обнимала меня, но я ничего не чувствовала. Кровь Сон Джэ до сих пор была на моих руках. На Ки накрыла меня одеялом, так как сильно стемнело и было холодно. Всё было как в тумане. Я не могла успокоиться. Через несколько минут, ко мне подошли полицейские.

— Здравствуйте. Можно, пожалуйста, Вас для сдачи показаний... — только начал полицейский, доставая из кармана маленький блокнот и ручку, готовясь уже записывать.

— Проявите сочувствие. Вы не видите, что произошло?! — твердым тоном На Ки оборвала его. Полицейский один раз понимающе кивнул и отошел.

Вокруг было много людей. Они встали в кучи, обсуждая, и начиная фотографировать происходящее. Пресса также появилась. Полицейские обвесили ограждение желтой лентой и также удерживали любопытных людей, которые хотели ринуться на место происшествия. В толпе я мельком увидела Ши Ына и Джун Тэ, хоть и все лица для меня показались замазанными, но их всё же, я разглядела. Они не подходили ко мне близко, так как понимали, что сейчас лишние вопросы или же, поддержка не нужна. Ничего из этого не вернет Сон Джэ. Его больше нет.

В толпе людей, я мельком заметила черную кепку и привстав с бетонной плиты, где я сидела. Это была Чжи Ён. Она сразу поняла по моего взгляду, что произошло и по крови, что окрасило всю мою одежду. В её глазах было понимание и сочувствие. И как только я встала, она скрылась в толпе. Она скрылась так, словно её и не было. Когда криминалисты подошли и вовсю начали фоткать место преступления, я понимала, что теряю сознание от бессилия.

И как только я села... Я начала осознавать, что происходит, когда его накрыли черный мешком и увозили на носилках. Его начали увозить и вспышки фотоаппаратов усилилось вдвойне, ослепляя. Я ринулась с места, хотела подбежать к Сон Джэ и в последний раз почувствовать тепло его тела, стараюсь убрать из головы тот факт, что он уже остыл. Теперь навсегда. Я увидела, его закрытые глаза и на них не было очков.

— Где его очки? Ему нужны очки, он не видит, отдайте! — мои крики заполняют весь район. Меня удерживает уже не только На Ки, а Хён, который кое-как пролез через толпу и Баку, что подхватил с другой стороны, удерживая. На Ки плакала, но старалась держаться.

И всё же, его увезли на судмедэкспертизу на носилках. Холодного, бездыханного, не подающего никаких признаков жизни. Вот тогда, когда он перестал дышать, всё вмиг изменилось. Изменилась вся моя жизнь. Меня ударили, точно также, как и его. Ровно пять раз.

***

Я поняла, что это конец. Да, я дышала, моя кровь циркулировало, но сердце не стучало. Клянусь. Больше не стучало. Все эти дни, тело обследовали. Оказалось, что это было убийство. Но убийцу так и не нашли. И я понимала, что не найдут. Глава Союза просто убил всех свидетелей и решил сам скрыться. Меня вызывали на участок, и я рассказала всё то, что знаю.

— Сколько Вы были знакомы с ним? — холодный тон полицейского, что записывал каждое моё слово, отрезвили меня и вывели из нескончаемых поток мыслей.

— Два года.

— Знали ли Вы кого-нибудь, кто мог причинить ему вред? Близкие, друзья или же, знакомые, Вам, враги? Нам нужна любая информация, — в конце слов, он аккуратно тянется к своему кофе и попивает его.

Мои мысли путаются, и не могут сформулироваться в одно предложение. Хотелось ударить полицейских, всех людей, что находились в этой сфере. Что не защитили, что не смогли предотвратить. Но на самом деле, всех людей, которые я ненавидела, больше всего ненавидела себя я. Что медленно бежала, что недостаточно сказала важных слов, что не обняла, как следует, что отпустила его туда и не удержала в своих объятиях чуть подольше.

— Сначала, пропал Бэк Джин. Я знаю, что он мертв, просто его не нашли и вряд-ли, найдут. Это всё виноват он. Глава Союза, что создал банду и начал пытать подростков, работать через них, заставляя тех воровать. К этому всему причастен мой... — я замялась, так как было стыдно произносить эти слова, — Мой отец, Го Кен Ван. Он работал с Главой, и также руководил с ним. Пожалуйста, найдите их, я хочу, чтобы они ответили за всё, что сделали. Иначе, я не смогу спать. Мои мысли будут забиты тем, чтобы отомстить. И поверьте, если они мне попадутся, они до вас не дойдут.

— Успокойтесь. Мы понимаем Ваше положение и чувства. И мы постараемся сделать всё, что есть в наших силах...

— Уж постарайтесь! Пора бы. Невинные люди гибнут оттого, что вы только и делаете, что стараетесь. Нужно действовать, — я поправляю ветровку, уже с агрессией общаясь с ним. Нету терпения разговаривать, и помогать, если дело не сдвинулось даже на миллиметр. Глава Союза до сих пор на свободе, как и Кен Ван.

Я выхожу из комнаты допроса, щурясь от слишком пронзительного света. Скоро должны были состояться похороны. Родители Сон Джэ приехали к нему и были вдребезги сломлены, когда поняли, что их мальчика больше нет. Сон Джэ рассказывал, что его мама знает о нас, и я должна была обязательно поехать к ним и пособолезновать.

Я понимаю, что не переживу, сейчас, я лишь существую. Не живу. И вряд-ли когда-то смогу зажить и вдохнуть полной грудью. Родители Сон Джэ купили место на кладбище и вовсю занялись подготовкой к захоронению. Я пообщалась с его родителями и прекрасно понимала их боль, ведь, Сон Джэ для меня был нечто большим, чем просто парнем. Он был тем, кто понимал меня, как никто другой, как обнимал, как кормил со мной Маленького, которого позже хотел забрать. Но он не успел. Через день настанет его похороны, но мне не верится.

***

Похороны Сон Джэ для меня прошли слишком быстро, но очень болезненно. Его гроб засыпали холодной землей, и я сдерживалась, чтобы не упасть туда. Вместе с ним. Я не верила, что читаю на надгробной плите его имя.

Гым Сон Джэ2007 — 2025«Никогда не забытый»

От меня и от моего сердца не осталось ни кусочка. Все вокруг меня поддерживали, говорили, что с болью можно справиться. Главное, перетерпеть. Но и даже здесь, я не могла. Я окончательно закрылась в себе и погрузилась в мрак. Каждый раз, ночью, мне снилось, как мы с Сон Джэ гуляем и резко, откуда ни возьмись приходит человек в черном, глаза, которого я запомнила и наносит сокрушительные удары. Позже, я рассказала полиций, как выглядел этот парень, надеясь, что я хоть как-то смогу найти. Они составили фоторобот и развешали везде.

Я просыпалась от панических атак. Они стали уже неотъемлемой привычкой моей жизни. Она взрослась ко мне, отравляя разум и понимание свободной жизни. Я не помню, что было после того, как он умер на моих руках. Всё было затуманено. Я лишь помню, как закрывала глаза и молилась, чтобы я не проснулась. Я отрубалась от бессилия. И даже успокоительные не помогали, разве что, на очень маленькое время.

Мама, часто делала чай и приходила ко мне в комнату. Я никак не реагировала, уставилась на белую стену, не понимая, где я сейчас нахожусь. Мама постоянно что-то мне шептала на ушко, успокаивающе обнимала. Она понимала, что произошло. Она поняла, что того парня, которого она угощала лапшой, который помогал нести пакеты и являлся для меня парнем, умер. Весь город был в шоке, газеты и новости были заполнены тем, что подростки вступают в преступные банды и пропадают, а некоторых находят прям так, убитых в собственном районе или же доме. Било под дых осознание того, что в этот список входил Гым Сон Джэ.

Дни шли, один за другим. На учебу я не ходила. Настояли действительно трудные времена, когда всё ухудшилось хуже некуда. Мама нашла какую-то работу поваром, но там платили значительно меньше, и я видела, как каждую ночь, мама считала маленькие сбережения и старалась не заплакать от осознание того, в каком они дерьмовом положений.

***

На Ки была рядом. Как и всегда. Она постоянно покупала моё любимое мороженое, словно пытаясь игнорировать, что через время это мороженое расстает и его уберет Хён Так. Из-за того, что я не выходила из дома, ко мне приходили. Но я редко кого впускала, На Ки входила в список, кого я могла впустить. Хотя, сначала, я хотела побыть одной. Когда пришла На Ки сегодня, она выдавила улыбку и я видела, как она её выдавливает. В её глазах была теперь уже, мне знакомая, жалость. Именно с такой эмоцией на меня смотрели люди. Все. Абсолютно все. И в мыслях возникало, что Сон Джэ никогда бы не посмотрел на меня так, так как знал, что я ненавижу жалость.

Ненавижу быть слабой. Ненавижу. Ненавижу, переживать горе. Ненавижу переживать смерть Сон Джэ. Ненавижу Союз. Ненавижу Главу Союза, ненавижу Кен Вана. Ненавижу того парня, что сделал это с ним. Я всех ненавижу.

— Я тут, принесла тебе кое-чего. Покушай, хорошо? Я просто очень сильно переживаю за тебя, Со Ён, — её голос смягчился, как только она произнесла моё имя. Она ставит пакет на тумбочку и садится поближе ко мне. Я ничего не отвечаю, только смотрю в стену, будто стараюсь сделать дыру в стене, — Мне жаль. И честно, я готова пожертвовать всем, чтобы тебе стало лучше. Я здесь, я рядом, и я... Точнее, мы не дадим тебе одной пережить эту боль.

Она аккуратно кладет свою руку мне на плечо, но я не чувствую тепла. Я чувствую, как под воздействием её руки, моё плечо опускается, как будто оно всё это время было напряжено. Я закусываю губу, и чувствую, что оттуда идет кровь. И меня триггерит, что перед глазами появляется пелена боли и разочарования.

— Вот так, — она подбадривающе гладит мою спину и кладет мою голову к себе на плечо, — Станет легче. Обещаю. Ты научишься жить с этой болью.

Я даю волю эмоциям и плачу ей в плечо, пока она обнимает меня. Я понимаю, что мне не становится легче, я просто привыкаю к этой боли, но наверное, таким способом, мне и станет легче. Так как, я научусь. Обязательно. Но не сегодня.

***

Позже и у меня случилась ещё одна истерика. Когда, поздно ночью на кухне, я увидела, как Хён Так кушал конфеты в красной обертке.

— Тебе нельзя было это трогать! Выплюнь, — я накинулась на него. Это были конфеты Сон Джэ и я бережно их хранила, не кушая даже одну. И сейчас, видела, как Хён Так кушал их. У меня случилась истерика. Я начала крушить всё, что вижу.

Тарелки летали по всей кухне. Я била вдребезги всю посуду, опрокидывала стулья. Мама, испугавшись вышла из своей комнаты и ужаснулась, увидя, как моя рука была окровавлена оттого, что я нечаянно тронула кусок разбитого стекла и в мне отлетело немного. Хён Так, который так же испугался, старался успокоить в своих объятиях, заточив меня туда. Я начинаю брыкаться и орать, чтобы он отпустил.

— Это не те конфеты. Мама принесла эти конфеты вчера, после работы. Я не трогал то, что принадлежит тебе. А сейчас, выплакайся, тебе это нужно, — он более крепче сжимает мою спину, не давая мне хотя бы возможности вылезти из объятий. И спустя двадцать минут, я успокоилась, и моя истерика прошла. Но всё же, моя рука до сих пор кровоточила.

Мама, решила оставить нас одних. И когда Хён Так аккуратно перебинтовывал мою руку, которая была в крови, он заботливо и нежно делал это. Я смотрела вниз. Мне было стыдно за то, что я накинулась на него.

Была поздняя ночь. Мама пошла уже спать в свою комнату, доверившись Хён Таку.

— Я понимаю тебя лучше всех, Со Ён, — он привлекает моё внимание, и мы сталкиваемся взглядом, — Когда умерла Нак Ри На, я думал, что умру, не доживу. И знаешь, я умирал, и честно, больше всего чего я хотел получить, так это осознание, что я не один. Что кто-то сможет это преодолеть со мной. Я твой брат, и я хочу, чтобы ты преодолела это вместе со мной. Ты сильная.

Он заканчивает, завязывая бинт на концах. И уходит в свою комнату, а до этого, последний раз обнимает меня. Я остаюсь одна со своими мыслями, понимая, что они правы. Но я не могу. Я не могу смириться с этим.

***

Прошло два месяца. Как вы думаете, может ли жизнь поменяться за столько короткое время? Может, ещё как. За эти два месяца, мне много чего снилось. Начиная с приятных прогулок с Сон Джэ, где я могу обнять его ещё раз, до того, как он умирал у меня на руках. Учебу я закончила не с явным хорошим отличием. Мама устроилась на работу, и зарабатывала мало, но на жизнь хватало.

Что случилось с Союзом? После того, как Сон Джэ умер, он распался. Главу Союза, так и не задержали. Его не поймали. Он спрятался, как крыса, как грязная и вонючая крыса. И я желала всем сердцем ему смерти. Кен Ван также скрылся, но это произошло до того, как Сон Джэ умер. Их обоих занесли в федеральный розыск. И их искала и ищет вся Корея, чтобы засадить ублюдков и ответить за всё то, что они сделали. Бэк Джина объявили мертвым, так как его тело до сих пор не нашли, но все мы понимали, что он мертв. Его тело где-то гниет, дожидаясь своего часа, чтобы быть захороненным.

А по поводу Чжи Ён... Были только плохие новости. Она была объявлена, как без вести пропавшая, и её ищут. Точнее, её тело. Мы с мамой и Хён Таком понимали, что её просто тихо убили, так как она знала много информаций про Союз и про саму Главу Союза. От неё избавились, чтобы она не разболтала, и я знала, что она знает много чего. Её лицо было распечатано, как «Пропавшая». Эти листки с объявлением были расклеены по всему городу.

У На Ки было положение не лучше. Из-за того, что её часто видели с Бэк Джином после уроков, её отчислили из школы Канхак, как подозреваемую. Конечно, позже доказали её невиновность, но из-за того, что её часто вызывали на допросы в участок, школа страдала и их репутация тоже. Поэтому, На Ки отчислили со школы. Ходили множество слухов и часто из-за испортившейся репутаций, её не хотели брать даже в обычную школу. Но из-за большого количества взяток, её взяли в школу. Где учусь я. Она перевелась обратно, и следующий учебный год, мы будем учиться вместе. Но она сильно пострадала от побоев мамы и безразличного отца, который никогда не верил в неё и не удивлялся слухам, что гуляли по городу.

Но у них сложились прекрасные отношения с моим братом. Хён Так и На Ки начали встречаться, хоть и признание было затянутым. Я была рада, и иногда, видя, как горят глаза На Ки и Хён Така, вспоминала, как когда-то глаза горели и у меня, когда я была с Сон Джэ.

Баку, мой лучший друг детства. Мы остались на нейтральной стороне. Я не знаю, остались ли у него чувства ко мне, но он точно знает, что к раскрытию его чувств никогда не настанет время. Больше никогда. Я могу сказать ему спасибо, что просто был рядом, как и все остальные. Баку извинился и попросил прощения за тот случай с договором. И мы никогда больше не поднимали тему, про чувства и про обиды. Они остались там. Позади. В прошлом.

Джун Тэ и Ши Ын также находились рядом. Джун Тэ постоянно носил с собой лекарства и давал обезболивающее, так как часто у меня болела голова и всё тело.

Я благодарна всем моим друзьям, что находятся рядом со мной. Я также их поздравила с выпускным, стараясь отогнать мысли, что Сон Джэ должен был окончить вместе с ними. Но он не успел. И от этого ужасного факта, хотелось убиться.

Сейчас, я сижу на той самой скамейке. Где мы сидели с Сон Джэ постоянно. Это было нашим местом и останется нашим, даже если его сейчас нету рядом и никогда не будет. Перед глазами мелькали все прожитые моменты в нашей жизни. Когда он поддерживал, защищал, успокаивал, всегда был на моей стороне, делился сокровенными тайнами. Но он никогда не говорил про будущее, словно понимал, что оно у него нет.

Он понимал, что жизни после Союза нет.

Ветер раздувает мои волосы, и я съеживаюсь. Но меня согревала красная ветровка Сон Джэ, которую я накинула перед выходом. Ветровка всегда будет рядом со мной, будет согревать меня, и я буду представлять, что это он согревает своими руками. Я безумно люблю его и буду вспоминать до конца своей жизни. В эту же секунду, как только я подумала про Сон Джэ, пришел Маленький, который почувствовав мою боль и тоску, ласкался ко мне. Я взяла его на руки и посадила к себе на колени.

— Ты бы только знал, какой у тебя был прекрасный друг, Маленький, и что с ним стало... Но я знаю, что ты рядом, как и он, — разговариваю с Маленьким, начиная поглаживать с куда большей любовью, — Я знаю, Маленький, Сон Джэ здесь. В моём сердце он не умер.

Да. Сон Джэ больше нет. И я знаю, что все люди, которые были замешаны в этом поплатятся. Рано или поздно. Я буду скучать по нему безумно сильно, как и любить. Моё будущее расплывчато, я не знаю, куда поступлю, доживу ли до завтра. Но одно знаю точно — Сон Джэ будет рядом. Я ощущаю его присутствие, ощущаю его прикосновения на себе, его улыбку, но всё это происходит во сне.

Сон Джэ научил меня не только перестать ненавидеть людей и отпускать, но и справляться с болью и принимать её такой, какая она есть. Справляться с ней, даже если она не дает тебе нормально дышать. Он научил меня не сдаваться, не напрягать тело, когда больно, не кусать губы и правильно защищаться. Не бежать, а поворачиваться лицом к опасности и бить её в трахею. Прощать людей и перестать ненавидеть всех вокруг, и в первую очередь — себя. Моим главным врагом был не Сон Джэ, а моя ненависть. Он лишь направил её в другое русло, сделав мою жизнь лучше.

Я никогда не забуду тебя, Сон Джэ. И даже после твоей смерти, ты оставляешь меня в — Смятении.

—

𝒏𝒐𝒕𝒆𝒔:: всё, теперь, я окончательно прощаюсь со «Смятением» и надеюсь, все вопросы отныне будут закрыты, по поводу другой вселенной. знаю, что половины персонажей нет, но эта версия куда приближена к реальности. знайте, что в этой Вселенной, с Со Ён будет всё хорошо, она справится. напоминаю, про мой тгк: snumina. ещё раз всем спасибо!