Глава 12

ЛИСА.

Хозяин останавливается перед столом в дальнем углу. Он рассчитан на четыре человека, но уже накрыт только на двоих, выбранные места расположены рядом друг с другом, оба развернуты лицом к остальной части обеденного зала.

«Вот, пожалуйста, мисс», — хозяин отодвигает для меня стул.

Я проскальзываю в пространство между стулом и столом, но прежде чем он успевает задвинуть мой стул, Чонгук  втискивается в пространство, заставляя ведущего отступить назад.Я подавляю желание рассмеяться и позволяю Чонгуку отодвинуть мой стул, пока я сажусь, забыв о том, что Чонгук так и не отметился и даже не назвал своего имени, когда мы приехали.Чонгук опускается в свое кресло, когда к нашему столику подходит официант.

«Я дам вам минутку, чтобы ознакомиться с меню», — говорит она, наполняя наши стаканы водой.«Но если вы хотите начать с напитка, дайте мне знать».

Ей трудно смотреть на Чонгука, и вместо этого она переводит взгляд с меня на стол и обратно.Пожалев ее, потому что я понимаю, что он слишком горяч, чтобы на него смотреть, я решаю, что выпить — это идеальное решение.

«Можно мне «Маргариту» со льдом, пожалуйста?»

Она кивает.

«Конечно. У тебя есть предпочтения по текиле?»

«О. Эм…»

Я смотрю на Чонгука.Не то чтобы я никогда не покупала текилу или не заказывала что-то конкретное, но это место кажется немного более шикарным, чем то, к чему я привыкла. И я не хочу просить о чем-то глупом.Понимая мои сомнения, Чонгук просит то, что начинается с буквы «р» и заканчивается тем, что мои трусики распадаются. Он произносит это так, будто говорит на другом языке, и мне интересно, двуязычен ли он.А я слишком отвлечена, глядя на его рот, чтобы даже услышать, что он заказывает для себя.

«Все в порядке?» — спрашивает Чонгук, снова обращая на меня внимание.

Я закусываю губу, киваю, а затем выпаливаю: «Ты говоришь по-испански?»

«К величайшей печали моего деда, я уверен, что нет». Он качает головой с самоуничижительным фырканьем. «Ровно столько, чтобы выжить».

«Так твой дедушка…»

Я замолкаю, не уверенный, стоит ли мне это спрашивать. И не уверенный, хочу ли я действительно начать обсуждение семьи, потому что я не так уж много хочу рассказать о своей собственной.Но Чонгук не выглядит оскорбленным или расстроенным моим вопросом. Он выглядит довольным.

«Я не очень хорошо его помню. Он умер, когда я был маленьким. Но моя бабушка, его жена, прожила намного дольше, и, судя по историям, которые она мне рассказала, я думаю, ты бы ему понравилась».

«Я?»

Мои брови взлетают вверх.Чонгук никогда не стеснялся говорить то, что он чувствует, но это кажется чем-то сверх... личным. Что-то, что вы могли бы сказать, когда ваша вторая половинка наконец-то знакомится с вашей семьей.

«Да, Малышка. Ты».

«Почему?» — не могу не спросить я.

«Потому что ты милая. И как раз столько задиристости, сколько нужно».

«Твоему дедушке я бы понравилась, потому что я задиристая?» — смеюсь я.

Чонгук кивает. «Хорошая женщина может изменить твою жизнь. Так он говорил».

Я чувствую теплоту этого заявления в своей груди.

«Он, должно быть, очень любил твою бабушку».

«Он любил». Чонгук глубоко вздыхает.«Он вырос в Колумбии, в маленьком городке. Но он приехал сюда, в Чикаго, когда ему было двадцать два. Это должен был быть короткий визит. Две недели. Но потом он встретил женщину. Милую девушку из пригорода, из приличной семьи, а остальное, как говорится, уже история».

«Он просто остался?»

«Он остался». Голубые глаза Чонгука не дрогнули.«Потому что хорошая женщина может изменить твою жизнь».

Я сглатываю.«Мне нравится эта история».

«Мне тоже».Уголки его глаз щурятся от улыбки.«Так же, как и моя бабушка. Вот почему она рассказывала об этом тысячу раз».

«Не могу ее винить». Я вспоминаю наши прошлые разговоры. «Так что, у тебя такая большая семья, родственники твоего деда тоже переехали сюда?»

Чонгук качает головой. «Они отреклись от него».

Я ахаю. «Что? Почему?»

«Они считали это предательством. Отказом от своей истории и прочей ерундой. Но мой дед стоял на том, что любовь сильнее обязательств. Поэтому, чтобы компенсировать отсутствие семьи с его стороны, они решили завести кучу детей».

Я фыркнул на его описание.«Что такое кучка детей?»

"Девять."

Я морщусь при мысли о том, чтобы рожать девять раз.«Ладно, да. Это много».

«Мой отец был старшим, а я был первым внуком. Но с восемью парами дядей и теть только с той стороны, и с тем, что у всех из них было минимум трое детей, за исключением моих родителей, у которых был только я», — он качает головой, — «все равно остается хренова тонна».

«Твой отец…?» Не хотелось бы спрашивать, но раз уж мы заговорили о семье.

«Умер около двадцати лет назад».

«Мне очень жаль», — говорю я ему, чувствуя себя неловко из-за того, что спрашиваю, и испытывая искушение сказать, что мой отец тоже умер давным-давно, но история моей семьи гораздо более удручающа, и мне не хочется вдаваться в подробности.

«В общем-то, целую жизнь назад. Но я уверен, что ему тоже понравилась  твоя дерзость».

Я прикусываю губу, пытаясь представить, как будет выглядеть большая и счастливая семейная встреча Чонгука, когда официант вернется с нашими напитками.Понимая, что я даже не смотрела в меню, я быстро беру его и просматриваю пункты.

«Значит, ты знаешь, чего хочешь, Ангел?»

Чонгук одаривает меня той легкой улыбкой, которая означает, что он находит что-то забавным.Я приподнимаю бровь, бросая ему вызов рассмеяться.

«Это так».

«Дамы вперед», — Чонгук жестом приглашает меня начать.

Я заказываю куриный пад-тай, а Чонгук просит спринг-роллы, а затем еще одно блюдо с лапшой для себя.Наконец, заметив поставленную официантом маргариту, я подтягиваю бокал поближе и испытываю искушение достать телефон, чтобы просто сфотографировать его. Край идеально просоленный, а сверху, рядом с тонким, как бумага, ломтиком лайма, плавает трио съедобных цветов. И они такие красивые.Татуированная рука, держащая короткий стакан, наполненный какой-то янтарной жидкостью, поднимается в поле моего зрения.

«Тост».Я беру свой напиток и стучу им по стакану Чонгука.«За хороших женщин», — его голос тих.

«Наклонись», — отвечаю я.

Эти полные, соблазнительные губы изгибаются, когда он прижимает к ним бокал.

***«Маргарита» идеальна.Блинчики с начинкой просто идеальны.Разговор с Чонгуком идеален.Мы говорим о его кузене, который водит гоночные машины. Мы говорим о его тете, которая шьет свадебные платья.И я совсем не смущаюсь, когда говорю с Чонгуком о свадьбах.И я прижимаю кончики пальцев к щекам, чтобы охладиться, потому что меня согревает напиток, а не тема разговора.Моя следующая «Маргарита» идеальна.Моя лапша идеальна.Мы больше говорим. Мы больше делимся.Я рассказываю ему о Гавайях.Я говорю ему, как я скучала по нему.Я говорю ему, что мне бы хотелось, чтобы он был там со мной.Я улыбаюсь, когда он смотрит на меня.Я пью воду, которую он мне дает.

* * *Я беру Чонгука за руку, пока он встает.Мои мысли затуманиваются, когда я позволяю ему проводить меня в ванную.Я покачиваюсь под музыку, закрывая дверь кабинки. Чувствую себя... хорошо. Немного кружится голова, но хорошо.Я с трудом справляюсь с двойной застежкой на брюках, но все же расстегиваю их.Мне немного сложнее надевать их обратно, но я справляюсь.Мыло очень скользкое.Вода приятна, и я позволяю прохладной жидкости течь по моим запястьям.Дверь в ванную комнату открывается позади меня, и это он.Мой Чонгук.Его голубые глаза смотрят на мои через зеркало, и это похоже на сон. Как на очень хороший сон.

«Пойдем со мной».Теперь он стоит позади меня, протягивая бумажное полотенце.

«Тебе не следует здесь находиться».Я не могу понять, шепчу ли я это или кричу.

Чонгук  обнимает меня сзади и вытирает мне руки.«На этот раз мы не согласны».Я начинаю закрывать глаза от его голоса. «Вот где мне нужно быть».Губы прижимаются к моему виску.

«Ты мне очень нравишься», — на этот раз я убеждаюсь, что шепчу.

Эти губы снова прижимаются к моему виску. «Я напомню тебе, что ты это сказала».

* * *Свет постоянно меняется.От темного к яркому. От синего к розовому. От близкого к далекому.

«Сюда, Коротышка».Мои ноги шаркают вперед. И моя рука сжимает несколько пальцев.Пальцы Чонгука.Потому что мы вместе.«Пойдем сюда», — его голос раздается так далеко надо мной.

Я следую.Я устала, хочу спать, но все равно чувствую себя хорошо.И я не хочу его оставлять.Пока наши пути не разойдутся.

«Я не хочу, чтобы наши пути разошлись», — кажется, я говорю это вслух.

Рука в моей руке сжимает меня в ответ.«Я тебя не оставлю», — успокаивает меня Чонгук.

Я поднимаю взгляд, желая увидеть, куда мы направляемся, но не могу прочитать название. Я вижу букву З .

«Подойди ко мне, Лалиса».

Я делаю шаг вперед. И свет становится ярче.Мне приходится щуриться.Чонгук  отпускает мою руку, и я тихонько скулю, скучая по контакту.Я слышу, как кто-то хихикает. Но это не Чонгук, потому что его рука теперь на моем плече, притягивая меня к себе, и он ощущается твердым. Все еще. Не вибрирует.Я полностью закрываю глаза, наклоняясь к нему.Наклонись.Я снова и снова думаю об этой фразе.Наклонись к теплу.Дрожь пробегает по моей руке.

«Стой спокойно, Малышка», — шепчет Чонгук, затем его тело отстраняется.

Я открываю рот, желая, чтобы он вернулся. Но тут меня окутывают теплым шелком.Я вздыхаю, предавшись этому чувству.Кто-то разговаривает.Но я не могу открыть глаза.Пока нет. Не с запахом и теплом Чонгука, окружающими меня.

«Скажи «да», Лалиса».

Я улыбаюсь, приоткрывая глаза достаточно, чтобы посмотреть на мужчину рядом со мной.

«Скажи, что я согласна, Большой Парень».

Он поднимает одну руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. «За хороших женщин».

Его глаза выглядят грустными.Мне это не нравится.Я не хочу, чтобы он грустил.Я тянусь и хватаю его за предплечье. «Я сделаю тебя счастливым».

Чонгук опускает веки, когда рука, лежащая на моей щеке, скользит по моему затылку. Мои глаза снова закрываются, когда его губы прижимаются к моим. Мягко. Медленно.

* * *Что-то упирается мне в бедро.

«Обхвати меня ногами».

Я не знаю, о чем он говорит, но затем он вытаскивает меня вперед, с заднего сиденья черного внедорожника, и я автоматически делаю, как он говорит.Он пахнет восхитительно.Я утыкаюсь носом ему в шею.Его шаги прижимают меня к нему.Я крепче сжимаю его шею.Кажется, я надела его пиджак, но не могу им налюбоваться.Я не могу насытиться Чонгуком.Мои бедра сгибаются, пытаясь дотянуться. Пытаясь почувствовать то, что, как я знаю, там.

Мы в здании. Я чувствую перемены в воздухе.Мои пальцы царапают его затылок, ногти впиваются в кожу головы.Чонгук стонет, крепче прижимая меня к себе.Он останавливается, и я открываю рот, прижимаясь им к его шее.Его кожа так приятно ощущается на моих губах.Раздается звонок. И Чонгук снова идет.Затем он останавливается.

«Ты едешь на следующем».

Я моргаю, открывая глаза, и пытаюсь понять, о чем он говорит.Затем я снова моргаю, потому что за плечом Чонгука я вижу двух мужчин позади нас. Они тоже одеты во все черное.Но они останавливаются.И двери лифта закрываются. И мы начинаем подниматься.Чонгук поворачивается и прижимает меня спиной к стене лифта.

«Сделай это еще раз, Ангел».

Я провожу ногтями по его голове от макушки до шеи.Звук, который он издает, пронзает меня до глубины души.И я хочу его.Я так сильно его хочу.Мои бедра вращаются.

«Я хочу тебя».

«Блядь», — рычит Чонгук. «Ты все усложняешь».

Я снова качнула бедрами. «Докажи это».

Руки, удерживающие меня на месте, смещаются, пока он не сжимает мои бедра. А затем он опускает меня. Скользит меня вниз по его телу всего на несколько дюймов. И...Мои пальцы впиваются в его плечи, когда я чувствую это, и я издаю громкий стон.

«Чонгук».

Одна рука скользит по моей заднице, спускается между ног и обхватывает меня там.Он использует свою новую хватку, чтобы сильнее прижать меня к себе.Еще один звонок.Я зажмуриваюсь и крепче прижимаюсь к Чонгуку.Каждый шаг кружит мне голову.Каждое движение его бедер заставляет мое тело сжиматься.Дверь.Еще одна дверь.И Чонгук.Его руки.Его рот.Я падаю, но лишь на секунду, на что-то мягкое.Я поднимаю руки, когда Чонгук дергает мою рубашку вверх.Я ахаю, когда с меня сдергивают штаны.Я пытаюсь помочь ему, пока с меня стягивают трусики.Я открываю глаза, когда чувствую прохладный воздух между ног.И я стону, когда пальцы проскальзывают между моими складками.Чонгук на мне.Надо мной. Прижимаясь лбом к моему.

«Такая чертовски мокрая для меня, Лалиса».

Удовольствие кружится.«Большинство ночей», — отвечаю я ему.

«Иисус», — стонет он.«Ты трогаешь себя, Ангел?»Его пальцы играют на моих струнах.Я киваю.«Ты думаешь обо мне, когда делаешь это?»Его прикосновения становятся все настойчивее.

"Всегда."

Ощущения переполняют.Чонгук так близко ко мне.Я не могу сосредоточиться.Он спрашивает меня о чем-то.

«Чонгук», — жалуюсь я, слишком нуждаясь в том, чтобы сосредоточиться.Раздается мокрый шлепок по моей киске, и я чуть не взрываюсь.

«Скажи мне, и я позволю тебе кончить».

«Четыре», — выдыхаю я, выгибая спину. «Было четыре».

Еще один шлепок, но затем его ладонь сильнее прижимается ко мне, и палец проскальзывает внутрь меня.Мое тело дрожит.Цвета взрываются у меня перед глазами.Я кричу. Дрожу. Напрягаюсь.

«Блядь», — ругается Чонгук, и тут что-то теплое попадает мне на живот.

Лоб падает мне на плечо.И я улыбаюсь в темноту.Мне очень нравится Чонгук.