7 глава

7 глава.

Игнат.

– Какого хрена?! – восклицает Марк, как только внедорожник Артура выезжает с парковки гимназии.

Я закрываю глаза, опуская голову на мягкую обивку сидения. Это кажется плохой идеей, потому что в моем сознании сразу всплывает образ Матвея, целующего Вику. Ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, и приходиться дышать через нос, чтобы унять гнев, который горит в каждом миллиметре моего тела.

– Вы собираетесь мне объяснить, что, черт возьми, сейчас произошло, потому что я не хрена не понял! Почему Лесков смотрел на Артура так, будто хочет убить? И что за ужин ты собираешься провести? – продолжает тараторить мой близнец на заднем сидении.

Я поворачиваюсь лицом к старшему брату. У него невозмутимый вид, серьезный взгляд устремлен на дорогу, и только пальцы, сильно сжимающие руль, выдают его истинные эмоции.

– Мы с Матвеем никогда не могли найти общий язык. Он всегда ревновал Вику ко мне. – просто отвечает Артур, перестраиваясь на другую полосу.

Когда Вика только начинала встречаться с Матвеем, она несколько раз предпринимала попытки подружить нас, но ни одна не увенчалась успехом. Матвей на отрез отказывался с нами общаться и даже старался запретить Вике проводить с нами время, но тогда она еще выбирала нас и нашу дружбу, поэтому ей приходилось часто врать.

– Этому Матвею не мешает высунуть свою голову из задницы. Тогда бы он понял, что ревновать надо не к Артуру. – усмехается Марк.

Губы растягиваются в самодовольной улыбке. Лесков даже не догадывается, где провела ночь его жена. Хотелось бы мне рассказать этому ублюдку, как Вика прижималась ко мне, как ее дыхание успокаивалось рядом со мной, и если бы он хоть что-то знал о Виктории, то смог бы легко догадаться, кто его настоящий соперник. Это было видно по ее взгляду, который полностью принадлежал мне.

– Для чего тебе этот ужин? – наконец спрашиваю я, повернувшись корпусом к Артуру.

– Во-первых, он нужен нашей семье. Мы два года забивали хер на семейный бизнес. Этот ужин станет громким заявлением, что Зотовы снова при делах. – спокойно отвечает старший брат, легко маневрируя меду машинами.

Я наклоняю голову, позволяя себе изучить Артура. Чтобы он не говорил, ужин был придуман спонтанно, потому что Матвей его взбесил. Но Артур был бы не Артуром, если бы не смог найти выгоду даже в своем необдуманном поступке.

Марк подаётся вперед, так что его черноволосая макушка втискивается между нами. Близнец посылает Артуру вопросительные взгляды, намекая чтобы он озвучил все свои мотивы.

– Во-вторых, я планирую на этом ужине поговорить с Викой. Лариса ясно дала понять, что не хочет, чтобы мы даже дышали в сторону ее дочери. Если бы гимназия не принадлежала мне, то вас точно не отправили в классное руководство Вики. На ужине мы сможем поговорить без посторонних. – объясняет Артур, поджимая губы, а между бровей ложиться складка.

– Куда деть Матвея? – быстро спрашиваю я, пока Марк не успел открыть рот.

Артур отрывает глаза от дороги и одаривает меня тяжелым обдумывающим взглядом.

– Бизнес Матвея последние два года находиться на грани разорения, а он человек достаточно алчный, чтобы забыть о личной неприязни, когда на горизонте маячит выгодное предложение. Ему будет совершенно не до Вики, если предложить что-то стоящие. – отвечает Артур с лукавой улыбкой.

– Отец… – выдыхаю я, понимая к чему клонит брат.

Полностью расслабляюсь на сиденье, хаотично обдумывая, как уговорить папу на эту авантюру.

– Алло! Я все еще здесь и все еще не черта не понимаю! – возмущается Марк, размахивая руками для привлечения внимания.

– Отец поможет отвлечь Матвея, пока мы будем разговаривать с Викой. – объясняет Артур.

Мы выезжаем на дорогу, ведущую к нашему особняку, и я сразу высматриваю машину Тимура, начальника нашей службы безопасности. Она стоит на месте, а значит папа тоже дома, ведь он никуда не выходит без своего охранника.

– Не проще запереть ее в классе и устроить допрос? – скрещивая руки на груди, спрашивает Марк.

– В гимназии так сделать не получиться. Лариса не даст нам остаться наедине, да и Вика не захочет разговаривать. – паркуя машину на привычное место, вздыхает Артур.

– Блять, вы серьезно?! Мы уже пробовали с ней разговаривать! Она не хочет. К чему унижаться?! – возмущается Марк, хотя в голосе чувствуются нотки заинтересованности.

Артур заглушает двигатель и поворачивается к моему близнецу.

– Потому что я не верю ни единому ее слову. Я знаю Вику дольше, чем ты, и чувствую, что есть что-то, чего мы не знаем. С момента нашего отлета вся история девочек не дает покоя. У меня не было сил и времени заниматься этим раньше, но теперь, когда мы вернулись, я докопаюсь до правды и верну… Всех.

Анализирую услышанное, осматривая старшего брата изучающим взглядом. Мы не обсуждали эту ситуацию. Два года в Израиле пролетели для меня как один миг. Я разрывался между болезнью мамы и домашним обучении. Да и Артур никогда не комментировал, что собирается делать дальше. Грубо говоря, я и Марк смерились с решением девочек. Мы приняли как должное факт того, что они не общаются не только с нами, но и друг с другом. Елена уехала путешествовать. Мария решила съехать от родителей и начать новую жизнь в другом городе. А Вика… Она вышла замуж и, по словам её матери, выбрала жить с мужем без нашего участия. На вопрос, как прекратилось общение между девочками, они отвечали размыто и не уверенно, что просто так вышло. Мы не копались в этом, и сейчас я первый раз слышу от Артура, что эта тема не давала ему покоя.

– Хорошо, я согласен на счет Елены и Марии, но Вика… – Марк возмущенно кривит лицо. – Ты серьезно хочешь забыть её молчание? Где она была все эти два года, когда мама умирала, когда ты унижался перед Ларисой, прося её уговорить Вику попрощаться с мамой? Я никогда не забуду, что она нам ответила: это больше не мое дело!

У меня в груди щемит от слов Марка. Болезненное воспоминание снова всплывает в голове. Я никогда не забуду, как Артур звонил Ларисе и просил дать нам услышать Вику, потому что мама хотела попрощаться. Брат смог уговорить эту женщину, и она сказала, что передаст Вике последнюю просьбу, а потом перезвонила через полчаса и объявила, что Виктории все равно. Мама умерла, так и не попрощавшись с той, кого считала своей дочерью. Поэтому я могу понять Марка. За это я никогда не прощу Вику.

– Это ответила не Вика, а её мать. – спокойно отвечает Артур, игнорируя всплеск эмоций от Марка.

– Пока я не услышу от Вики эти же слова, для меня они не больше, чем ложь.

Удивленно вскидываю брови и кидаю на брата взгляд, который он полностью игнорирует, ведь смотрит только на Марка.

Я не думал об этом.

Черт!

Конечно, мне будет намного легче знать, что Лариса обманывала нас на протяжении двух лет. Однако какой в этом смысл? Не то, чтобы мать Вики была нашим фанатом, но все-таки нескольких лет наши семьи тесно общались. Да и опять же для чего Ларисе врать? По виду Артура могу с уверенностью сказать, что именно об этом он думал на протяжении всего нашего отсутствия. Только вот есть деталь, которую мой старший брат, да и никто, кроме нас с Викой не знает. Наш поцелуй.

– А ты что молчишь? – спрашивает Марк и пинает ногой мое сиденье.

Не получив от меня ответа, он протискивается между сидениями, чтобы взглянуть на меня. Я игнорирую его действие, снова прикрывая глаза.

– Ответь мне, брат, что за хуйня твориться между тобой и Викой? Понятное дело, ты пускал на нее слюни с тех пор, как твой член начал функционировать, но Вика... Она всегда держала дистанцию, а сегодня смотрела на тебя, как будто ты единственный мужик во Вселенной, хотя вы не виделись два гребаных года! И это наталкивает меня на определённые мысли, что ты, брат мой, чего-то не договариваешь. – приторно сладким голосом говорит Марк мне прямо на ухо.

Еще один пинок по моему сиденью вынуждает меня открыть глаза. Артур смотрит на меня задумчиво и видно, что этот вопрос его тоже интересует, а вот глаза Марка посылают в меня ядовитые стрелы.

– Я целовался с Викой на нашей прощальной вечеринке… – отворачиваясь от братьев, произношу я.

Слышу, как Марк материться и плюхается обратно на свое сиденье. Артур сердито бьет ладонью по рулю.

– Ты серьезно рассказываешь нам об этом только сейчас? – гневно шипит старший брат.

Тянусь к карманам фирменных брюк и достаю пачку сигарет. Протягиваю по одной Марку и Артуру, после чего мы открываем окна и выпускаем облака серого дыма, отвернувшись друг от друга насколько позволяет габариты машины.

– Я хотел забыть. Проще было совсем не вспоминать, чем копаться в этом. – произношу я, делая очередную затяжку.

В машине стоит гробовая тишина. Я не считаю наш поцелуй причиной ее молчания. Во-первых, я ее не заставлял. Она хотела этого так же сильно, как и я. Во-вторых, когда я узнал, что Виктория все-таки вышла за Матвея, хотя сказала мне, что не сделает этого, для меня она перестала существовать. Точнее я хотел так думать, до того самого дня, когда вышел из самолета, вернувшись в родной город.

– Мы разберемся с этим. Надо только уговорить отца нам помочь. – наконец произносит Артур, первым нарушая затянувшееся молчание.

– Ну, теперь хоть понятно, откуда эти влюбленные взгляды! – фыркает Марк.

– Взгляд – это ничто… – выбрасывая окурок, произношу я.

– Взгляд – это все. – усмехается старший брат, вынуждая меня посмотреть на него.

– Глаза говорят правду там, где язык лжет.

Я быстро прячу хмурый взгляд и покидаю автомобиль. Все эти метафоры не для меня. Мне бы хотелось знать наверняка, а не ориентироваться на взгляды. Хотя думаю, у Вике, как и у меня, нет ответа на простой вопрос: что между нами? Это не любовь, уж точно. Любовь… Она другая. Просто, когда мы рядом, притяжение между нами становиться почти осязаемым, и раз это единственная причина, то я легко смогу с этим бороться. По крайней мере стоит попытаться…

– Пошли поговорим с отцом. – бросает Артур, первым заходя в дом.

Больше не переговариваясь, мы втроем идем прямо в комнату папы. За все эти три дня с момента нашего возвращения отец выходил из своей спальни всего один раз и только для того, чтобы съездить в офис.

В спальне стоит полумрак из-за задвинутых темных штор. Лишь свет лампы освещает пространство. Отец сидит за своим рабочем столом, склонившись над рисунками, и даже сначала не обращает на нас внимание. Марк и Артур сразу направляются к окнам, чтобы впустить в комнату свет и свежий воздух. Я подхожу к отцу и аккуратно сжимаю его плечо, привлекая внимание. Сначала папа обводит нас растерянным взглядом, а потом откладывает карандаш в сторону. Бросаю взгляд на рисунки и довольно улыбаюсь. Главный бизнес моей семьи – это ювелирные украшения. У папы есть свой бренд, и он сам рисует эскизы для будущих изделий. После смерти мамы отец погрузился в работу с головой. Он днями напролет занят рисунками, а Артур делает все, чтобы его эскизы стали реальностью. К сожалению, нам с братьями не передался талант к такому творчеству, но надо признать, что отец лучший в своем ремесле.

– Папа, ты ел? – тут же спрашиваю я.

Отец тепло улыбается и лишь кивает. Морщины на его лице отчетливо выделяются. Слишком резко он постарел, и я никак не могу к этому привыкнуть.

– Нам нужна твоя помощь. – переходит сразу к делу Артур.

Пока мы рассказываем наш план и какая роль отведена именно ему, папа внимательно слушает, не проронив ни слова. И лишь когда Артур замолкает, отец встает со своего места, направляясь к окну. Проходят минуты, прежде чем мы слышим его спокойный голос.

– Артур, Марк, оставьте меня с Игнатом наедине.

Братья кидают на меня возмущенные взгляды, но все же сразу встают и молча покидают спальню. Отец молчит, и мне приходиться смотреть на его спину. От этого становиться как-то неуютно.

– Ты знаешь, что я отношусь к Вике, как к дочери? – спрашивает отец, но это больше звучит как утверждение.

– Конечно.

Отец не знает о том, что случилось между мной и Викой. Мама часто обманывала его, говоря, что Виктория звонит ей, но из-за замужества не может делать это так часто. Но со временем даже он начал понимать, что что-то не так.

– Я помогу вам. Однако мне не нравиться мысль, что ты собираешься бегать за замужней девушкой.

Я хмурюсь, подходя к отцу ближе. Он переводит взгляд, который прожигает во мне дыру. Пусть папа и не был вовлечен во все детали нашей жизни, но он определенно знает больше, чем мне бы хотелось.

– Отец, я не буду бегать за женщиной, которая любит другого. Но я сделаю все ради той, кто на протяжении долгих лет была частью нашей семьи.

Папа кивает, а я перевожу взгляд в окно, наблюдая за нашим садом, где садовник занят своими прямыми обязанностями. Тяжелый взгляд прикован ко мне, но я не могу смотреть на отца. Просто не выдержу этот взгляд, который, кажется, знает каждый угол моей души.

– Я надеюсь влюбленность в Вику не помешает тебе забыть эти слова. – тихо произносит папа.

Из-за всех сил сдерживаюсь, чтобы не материться.

«Почему все так уверены, что я все еще влюблен в нее?!»

Я даже сам себе в этом признаться не могу, а вся моя семья будто знает это лучше меня.

– А что такое любовь? – так же тихо спрашиваю я, наконец поднимая глаза.

– Я не уверен, что знаю. Для меня это то, что было между тобой и мамой, но у нас с Викой все по-другому. Меня тянет к ней, это бессмысленно отрицать, но любовь… Нет, это слишком громкое слово.

Напряжение стягивает лоб отца, прежде чем он легко посмеивается.

– Сынок, мама была не единственной женщиной, которую я любил. До нее была еще одна. Я был в твоем возрасте и верил, что мы с ней на всю жизнь вместе. Однако все оказалось не так просто. Я был разбит, уничтожен и, казалось, никогда не смогу полюбить снова, пока не встретил твою маму. Вот тогда я только смог точно понять, что такое любовь. Поверь, ты это не с чем не спутаешь.

Удивленно таращусь на папу, шокированный полученной информацией. Он никогда мне об этом не рассказывал, да и мама тоже. Поэтому я наивно верил, что они были единственными друг у друга. Родители поженились, когда отцу только исполнилось девятнадцать, а маме – двадцать один, и после они не расставались ни на минуту. Их любовь для меня пример для подражания, то, чего я хочу себе в будущем. Может Вика в моей жизни тоже лишь на время, пока я не встречу ту самую?

– Пап, спасибо, что поделился и согласился помочь.

Наверно, это не тот ответ, который он хотел услышать, но я слишком дезориентирован, чтобы реагировать по-другому. Папа дарит мне усталую улыбку, и прежде чем покинуть его спальню, мне кажется, что в его глазах зарождается какой-то необъяснимый огонек.

Через тридцать минут мы с братьями встречаемся в моей комнате. Артур расхаживает по комнате, нервно теребя свой галстук. Я уже привык к этому движению, как и к тому, что он носит свой костюм-тройку на постоянной основе. Порой мне кажется, что он и спит в нем. Марк сидит за мои столом, небрежно закинув ноги на деревянную столешницу. Он не стал заморачиваться с одеждой и просто стянул с себя рубашку, обнажая свои замысловатые татуировки на груди и руках. Иногда, глядя на него, мне хочется набить еще тату, но пока треугольники на запястье единственный рисунок на моем теле. А вот у Артура под строгим костюмом спрятаны следы его веселой молодости. Правая рука старшего брата полностью забита, от плеча до запястья. На левой же руке только треугольники.

– Давай уже! – нетерпеливо фыркает Марк, постукивая пальцами по столу.

Зачем-то киваю и усаживаюсь за стол рядом с близнецом. Артур скрещивает руки на груди, наблюдая за мной. Я достаю свой мобильник и, набрав нужный номер, включаю громкую связь.

Звучат три гудка, прежде чем мы слышим знакомый голос.

– Плейбой! – тянет Елена веселым голосом. – Соскучился?

Я усмехаюсь.

– Конечно. Как ты?

Мы слышим непонятную возню в динамике телефона, прежде чем снова раздаётся голос подруги.

– Лучше всех, но никто не завидует. – секундная пауза. – Ты что, поставил меня на громкую?

Бросаю быстрый взгляд на Артура, на что он лишь качает головой.

– Я потягиваюсь. – оправдываюсь и перевожу тему.

– Мы встретились с Викой.

На этот раз пауза затягивается. Слышно, как Елена шумно вздыхает.

– Она написала мне вчера. Просила приехать. Я пыталась ей дозвониться, но телефон снова не доступен.

Переглядываюсь с братьями, замечая удивление на их лицах. Значит, когда Вика была в нашем загородном доме, она писала Елене…

– Так может ты уже перестанешь заниматься херней и приедешь? – раздражённо выдыхаю я.

– Конечно, приеду, плейбой. Дай мне еще немного времени решить свои проблемы, и я вернусь.

– Лен… Давай мы тебе поможем…

– Игнат! – тут же перебивает подруга.

– Я не гребаная принцесса в замке! Свои проблемы я решу сама.

Я киваю, прищурив глаза, как будто она может это увидеть. Давно пора перестать предлагать ей помощь. Ее ответ всегда одинаковый, хотя я даже понятия не имею, какие именно у нее проблемы.

– Что там с Викой? – тихо спрашивает Елена.

– Ничего. Она отказалась с нами разговаривать.

– Блять! Я приеду и надеру ей задницу, просто подожди. – нервно выдыхает Лена.

Губы растягиваются в улыбке, и я даже ни секунды не сомневаюсь, что она так и сделает.

– Лен, я просто не понимаю, какого хрена?! Объясни мне, ты же виделась с ней после той вечеринке?

Наступает тишина. Каждый мускул в моем теле напрягается, ожидая ее ответа.

– Да…– наконец отвечает она, отчего я сразу подрываюсь со своего места.

– Но я ничего не знаю о ее решении не общаться с вами. Вика мне об этом не говорила.

Самоконтроль покидает меня, отчего Артуру приходиться сжать мое плечо, чтобы я не вышел из роли.

– Елена, я тебе перезвоню, меня Артур зовет.

– Оу… Пока-пока.

Елена бросает трубку, что для меня совсем неудивительно. Она совсем не хочет общаться с моим старшим братом. Эти два года Елена была единственной из девочек, кто нормально поддерживал с нами связь, но я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз она разговаривала именно с Артуром.

– Игнат… – вырывает меня из купола мыслей голос Артура.

Я не смотрю на братьев и озвучиваю то, что они и так уже поняли.

– Они нас обманули.