39 глава «Завтра будет другой разговор»

Они совершили обратную миграцию в зал, где звуковая архитектура достигла своего апогея. Басы вгрызались в грудную клетку, а свет распадался на мириады дразнящих осколков. Воздух стал плотным, осязаемым – дистиллят из пота, алкогольных паров, тяжелого парфюма и дымной завесы.

​Клод рассекал это пространство с безжалостной уверенностью хищника, его касания были лишены извинений. Лео следовал за ним тенью, пытаясь сохранить дистанцию от этого торжества плоти. Луиза то и дело оглядывалась, проверяя его наличие в этой системе координат, пока, наконец, не замкнула пальцы на его запястье – жест обладания, увлекший его в самый эпицентр пульсирующего танцпола.

​Клод обернулся; на его лице застыла усмешка – краткий комментарий к происходящему, не требующий слов.

​У барной стойки хаос обрел структуру. Заказ пошел по кругу, словно ритуальная чаша. Клод, игнорируя право выбора, водрузил перед Лео бокал с янтарным коктейлем. Первый глоток отозвался ожогом, физическим напоминанием о реальности.​— Тебе не стоит пить, если ты не умеешь, — бросил кто-то из их окружения, облекая иронию в форму сочувствия.

​Лео оставил этот выпад без ответа. Он пил, чувствуя, как границы его «я» начинают размываться, как мир замедляется, превращаясь в замедленную съемку, где каждый жест кажется заранее прописанным в сценарии.

​Клод танцевал, транслируя абсолютную нарциссическую уверенность. Луиза была рядом, то сокращая, то увеличивая дистанцию, дразня его близостью. Лео оставался статичным; его тело казалось слишком тяжелым для этого ритма.

​Луиза склонилась к его уху, её голос пробился сквозь частоту бита:— Тебе правда так невыносимо здесь?

​Он качнул головой – автоматическое отрицание, за которым зияла пустота. Нико отсутствовал в этом зале, и это отсутствие должно было принести покой, но вместо него внутри росло необъяснимое напряжение.​— Я отойду в уборную, — бросил он и покинул зону света, стремясь к прохладе и тени.

​В коридоре реальность стала тише. Лео прижался к стене, извлекая сигарету – единственный оставшийся ритуал контроля. Взгляд привычно упал на телефон. Пустота экрана отражала пустоту внутри.​— Тебе напомнить, как выглядят вечеринки? — голос Клода материализовался из полумрака.

​Он стоял в расстегнутой рубашке – манифест небрежного триумфа.​— Потерялся? — Клод сократил расстояние.​— Нет, я в порядке, — Лео попытался вернуть себе субъектность холодным тоном.​— Ага, вижу. Стоишь как привидение, куришь и пялишься в телефон. — Движение Клода было молниеносным: смартфон был изъят прежде, чем Лео осознал потерю. — Вот что мешает тебе веселиться.​— Верни, — Лео сделал шаг в его пространство, требуя возврата своей цифровой идентичности.

​Клод лишь скользнул взглядом по экрану и хладнокровно отправил трофей в свой карман.​— На танцпол, — бросил он, уходя, не оборачиваясь.

​Лео остался один, выдыхая дым своего поражения. Затем, повинуясь какому-то ленивому фатализму, он последовал за ним.​Зал встретил их новой волной децибел. Клод, не утруждая себя вопросами, вновь интегрировал Лео в толпу. Луиза уже была частью другого круга, её смех доносился до них как эхо из иной жизни.

​Клод вновь нарушил границы, нашептывая прямо в ухо:— Расслабься хоть раз в жизни, ты как натянутый провод.​— Может, потому что кто-то без спроса лезет в мой телефон?​— Иначе ты бы залипал в экран ещё час. Услуга, считай. Потом скажешь спасибо. — Клод вновь сжал его запястье, ведя за собой. Лео не сопротивлялся; в этом мире у него больше не было воли.

​В центре зала Лео сдался. Ритм победил разум. Он закрыл глаза, позволяя музыке деконструировать свою личность.

​Часы спустя – а время в клубе не имеет линейности – они вновь восходили на второй этаж. Компания Клода представляла собой натюрморт из опьянения и бессвязного веселья. Луиза, лишившись туфель, транслировала звонкий, беспричинный смех:— Я же говорила, он упадёт! Ты видел его лицо?

​Клод шел впереди, неся в руках атрибуты своего досуга – бокал и пачку сигарет.— Ты засыпаешь там, принцесса?

​Лео следовал за ним молчаливо. Голова превратилась в гудящий кокон. Он был трезвее остальных, но эта трезвость лишь острее подчеркивала его усталость. Они вернулись к своему столику – бархат, стекло и окурки, свидетельства уходящей ночи.​— Знаешь, ты всё-таки умеешь расслабляться. Хоть и через силу, — заметил Клод.

​Лео прикрыл глаза, принимая эту краткую паузу.

​Внезапно пространство изменилось. Появился мужчина в черном – воплощение холодной исполнительной власти. Его взгляд, лишенный эмоций, зафиксировался на Лео.​— Леонардо Делаж, за вами приехали, — прозвучало как приговор, не подлежащий обжалованию.

​Клод напрягся, его вальяжность сменилась агрессивным любопытством:— Кто ты такой? Кто приехал?

​Ответа не последовало. Лео поднялся, его сердцебиение нарушило ритм клуба. Он пошел за человеком в черном, чувствуя за спиной тень Клода. Они миновали служебный коридор – зону перехода в иную реальность. За дверью ждала черная машина, темный обелиск в ночи.

​Дверь распахнулась, поглощая Лео. Водитель занял свое место. Клод остался по ту сторону, растворяясь в огнях клуба, оставляя Лео наедине с гулом мотора и тишиной салона.

​Машина покинула город. Лео смотрел на мелькающие деревья, на уходящий свет цивилизации. Ночная трасса превратилась в путь в никуда. Осознание пришло не сразу: это был не маршрут домой.​— Куда мы едем? — его голос был спокойным, но в нем уже дрожала нить паники.

​Тишина.— Эй?

​Водитель оставался манекеном за рулем.— Hello???

​Лео вглядывался в промзоны и леса. Пальцы нырнули в карман и встретили пустоту. Клод. Телефон остался у него.

​— Слышь? Я сказал, останови машину.

​Никакой реакции. Лео дернул ручку двери – заблокировано. Ловушка захлопнулась. Тошнота подступила к горлу, смешиваясь с бессилием.

​Они ехали долго, пока само время не утратило смысл. Лео проваливался в забытье и вновь выныривал в холодную темноту. Наконец показались железные ворота – монументальный вход в чужую волю. Они открылись безмолвно, признавая право машины на въезд.

​За воротами развернулся пейзаж упорядоченной роскоши: кипарисы, плитка, и, наконец, вилла – белоснежный дворец, освещенный призрачным светом. Фонтан в центре двора извергал воду, похожую на жидкое серебро. Это была сцена из прекрасного кошмара.

Водитель совершил финальный акт своего безмолвного служения: вышел, обогнул лакированный корпус и распахнул пассажирскую дверь, предлагая Лео покинуть пространство временного убежища.

​Лео остался сидеть. Его взгляд, подернутый дымкой усталости и алкоголя, был устремлен в пустоту перед собой, словно он пытался разглядеть в темноте иную версию своей судьбы.​— Я не выйду, — проговорил он глухо, превращая слова в барьер. — Съебитесь.

​Но тишина не была ответом. Водитель, не удостоив его даже взглядом, присел у порога и начал транслировать быстрые, отрывистые фразы в рацию – шифр на непонятном языке, который деконструировал остатки уверенности Лео. Он сжимался в кресле, чувствуя, как мелкая дрожь в пальцах становится ритмом его существования. Паника, этот незваный гость, металась в его сознании: чья это выходка? Отцовский произвол или нечто более фатальное?

​Через несколько минут мизансцена обновилась. К машине подошел человек – высокий монолит в черном костюме. Короткая стрижка, лицо, лишенное эмоциональных излишеств, – он выглядел как олицетворение неумолимого закона.

​Он распахнул дверь шире, лишая Лео иллюзии защиты:— Выходите.​— Что за цирк вы устроили, а? — рявкнул Лео, пытаясь собрать из обломков голоса подобие власти. — Вы вообще кто?​— Ведите себя нормально, — последовал ответ, холодный и ровный, как лезвие скальпеля.

​Лео хотел огрызнуться, вернуть удар, но тело предало его. Алкоголь, стресс и накопленная за день агония смешались в тошнотворную смесь. Его шатнуло; он привалился к спинке сиденья, вяло качая головой, словно пытаясь стряхнуть с себя эту реальность:— Пошел к чёрту... Я щас вам все тут заблюю.

​Мужчина лишь вздохнул – скупой жест профессионального терпения. Короткий кивок охраннику, и Лео был извлечен из салона легко, как тряпичная кукла, лишенная веса и воли. Его вялые проклятия тонули в ночном воздухе. Поддерживаемый под локти, он был перенесен через порог виллы, двери которой распахнулись беззвучно, принимая новую жертву.

​Внутри пространство изменилось. Тепло, бесконечные ковры и высокие потолки – интерьер, заимствованный из кинофильма о его жизни. Гостиная дышала роскошью: стеклянные столы, камин и огромный портрет в тени, чей взгляд казался почти физически ощутимым.

​Его опустили на диван, словно ценный, но поврежденный груз.​— С ума сошли, — пробормотал он, растирая виски в попытке унять гул. — Это что, похищение? Вы теперь у отца деньги выпрашивать будете? Ему вообще похер, если что.

​Ответа не последовало. Опекуны в черном исчезли, оставив его в вакууме тишины. Лео откинулся на подушки, ища в кармане утешение в виде сигареты, но нашел лишь обломки табака и бумаги – метафору собственного состояния.— Вот же...

​Мир казался бредом. Клуб, Клод, дымная завеса вечера – всё это осталось в другой жизни. Он уставился в безупречную белизну потолка, сжимая кулаки.​И тогда тишину разрезали шаги.​Он резко сел, возвращаясь в состояние боевой готовности. По лестнице, неторопливо, ступая по мягкой дорожке, спускался Он.

​Нико был воплощением домашнего покоя: в халате, босиком, с волосами, еще хранившими влагу душа. Светлый силуэт в полумраке залы, он выглядел пугающе расслабленным на фоне этой монументальной виллы.

​Лео перестал дышать. Весь спектр эмоций – ярость, страх, горький смех – слился в одну точку. В этот момент истина стала абсолютной: он никогда не был на свободе. Каждое его движение было лишь траекторией внутри чужого взгляда.

​Нико замер на последней ступени, фиксируя Лео своим ледяным вниманием.​— Повеселился? — Его голос был тихим, но в нем лязгнула сталь. — Прямо скажу, выбор компании снова был похвальным.

​Лео ощутил, как пространство вокруг него сжимается. Нико подошел ближе, не касаясь, но его присутствие ощущалось как физическое давление.​— Что это вообще за цирк? — выдавил Лео, пытаясь удержать ускользающее «я».​— Я тебя и спрашиваю, — Нико игнорировал его вопрос, продолжая свой допрос. — Куда ты, по-твоему, ехал с ними? Думаешь, я не видел, как ты идёшь с этим клоуном, будто тебе всё равно?​— А тебе не похуй? — Лео вскинул голову, встречая его взгляд. — Ты чё, следил?

​Нико ухмыльнулся, и в этой ухмылке была сосредоточена вся ядовитая горечь ревности.— Если бы следил, ты бы не полез с Клодом в лимузин, как последний дебил. Он забрал твой телефон? Отлично. Как удобно значит, мне даже ответить не мог, когда я тебе писал. Не хотел?​— У меня не было—​— Не ври.

​Пауза повисла в воздухе, тяжелая и липкая. Лео стиснул челюсти, чувствуя близость Нико каждой клеткой кожи. Это была ревность, дистиллированная и опасная.​— Ты пьяный, грязный после клуба и выглядишь как... — Нико произнес это с брезгливостью, направленной на обстоятельства их встречи. — Я не собирался тебя сегодня видеть. Но, видимо, иначе ты вообще себя не контролируешь.​— Я не просил тебя вмешиваться, — выдохнул Лео.​— Нет, конечно. Ты просил Клода. Ты просил, чтобы тебя везли непонятно куда, без защиты. Молодец. Прямо разумный мальчик.

​Нико фыркнул и отвернулся, совершая резкий поворот на пятке. Лео показалось, что мир сейчас окончательно расколется. Но Нико лишь подошел к столу, налил воды и, сделав глоток, вернул себе маску ледяного спокойствия.​— Будешь ночевать здесь. С утра решим, что с тобой делать.

​Он начал подниматься обратно, халат его мелькнул за поворотом лестницы, оставляя за собой шлейф тишины. Но Лео не мог позволить этой главе закончиться капитуляцией. В нем вскипело всё: унижение, ярость и горькая обида.

​Он рванулся вслед за ним. Дерево ступеней отдавалось под его шагами ритмом бунта. Он настиг Нико на верхнем этаже.​— Ты не можешь просто так уйти, — его голос дрожал от напряжения. — Что, ты правда думаешь, что я буду сидеть и ждать, пока ты решишь, что со мной делать? Снова, блять?

​Нико обернулся, его лицо было непроницаемым.— Так будет лучше. Ты не в состоянии решать сейчас ничего. Ты пьян, ты не контролируешь себя.​— Может, и не контролирую, — в глазах Лео вспыхнула ярость, — но ты не можешь просто запереть меня здесь, как какой-то предмет.

​Нико сделал шаг вперед, уничтожая дистанцию. Между ними больше не было воздуха, только столкновение двух воль.— Это не о том, что я хочу. Это о том, что тебе надо. Уяснил?​— Мне надо свободу, — с силой выдохнул Лео, — а не твои правила.

​На мгновение в глазах Нико что-то дрогнуло – мимолетная тень мягкости, тут же погребенная под слоем льда.— Завтра будет другой разговор. А сейчас иди в комнату и спи.

​Лео промолчал. Он развернулся и пошел по коридору, чувствуя спиной этот тяжелый, собственнический взгляд, который провожал его до самой двери, не давая ни единого шанса на подлинное бегство.