Глава 11. Магические постраданцы

Огонь, свернувшийся рубиновым змеем в объятиях очага, наполнял гостиную темнотой цвета жженого сахара. Сонные тени плавно покачивались по углам, как водоросли в стоячей воде пруда, который постепенно зарастал ряской. Голыми ступнями я ощущала, как продавливается под ногами ворс ковра. Перед камином стояло старое папино кресло – то самое, которое мама перенесла в свою комнату после его смерти и никому не позволяла к нему прикасаться. Я видела макушку того, кто сидел на нем. Пламя рыжими искорками подсвечивало волосы, задавая мне загадку. — Папа?.. – позвала тихо, но ответа не последовало. – Джун? — Привет, сороконожка, – от этого голоса сердце сжалось в тоске. — Так скучала по тебе, – сказала, подойдя к брату. – Почему ты так редко мне снишься? – вгляделась в лицо, в котором помнила каждую черточку, но особенно любила глаза – такие добрые, выражающие все мысли Намджуна. — Прости, сороконожка, – во взгляде протаяла вина и любовь. – Здесь свои законы. — У тебя все хорошо? – я села на ковер, спиной к очагу. — Да, а вот у тебя – нет. — Что это значит? – озадаченно склонила голову на бок, хмурясь. — Зря ты сюда приехала, Лиса, – глаза брата наполнились тревогой. – Уезжай, или… — Или что? — Быть беде, сороконожка. — Я не понимаю, объясни! — Нет времени, – он вцепился в подлокотники. Но они вдруг превратились в шипящих змей и обвили его руки. — Беги от нее, Лиса! – выкрикнул брат. Вокруг вдруг поднялся невообразимый шум – воздух наполнился хлопаньем крыльев и громким карканьем ворон, напоминающим надсадный кашель. Они били Намджуна по лицу, пикируя на него из тьмы под потолком – той самой тьмы, из которой кто-то смотрел на меня, царапая душу жадным взглядом, полным зависти и злости. — Не троньте его! – я вскочила и попыталась отогнать ворон. Но они набросились и на меня тоже. Закричав, прикрыла лицо руками, чувствуя, как острые когти на их лапах полосуют кожу, а клювы норовят оторвать пальцы. А потом по ушам саданул звон. Такой громкий, что все вокруг разлетелось на осколки, словно написанная на стекле картинка. *** Я открыла глаза и увидела сонного Чонгука. — Что происходит? – ошалело уставился на меня. Хотела спросить, о чем говорит муж, но поняла – звон до сих пор слышно. Он был не во сне. А, кажется, знаю, кто это! Приподнялась и увидела на полу зеленую змею. На приподнятом хвосте у нее была надета жестяная кружка – оттуда и шел ужасный шум благодаря змеиной трещотке. — Привет, Шашечка! – я улыбнулась змейке. – И тебе с добрым утром! — Что это? – Чонгук ткнул пальцем в зеленый ручеек, который с пола перетек на кровать. – Змея?! — Ага, она уже замуж сходила, – я хихикнула. – Знакомься, это наша Шашечка, – я подставила ей руку, и она обвилась вокруг запястья. – Заменяет будильник, потому что обожает всех будить. Если Джису забывает убрать кружки под замок, все в доме встают очень рано. Вчера из-за нашего приезда она об этом как раз позабыла, очевидно! — Уже понял, – маг со вздохом упал на спину. – Сколько же времени сейчас? — Уже рассвело, – я потянулась до сладкой боли в теле. – Вставай, лежебока! Пойдем со всеми знакомиться! — С кем? Мы, вроде, вчера всех увидели? — Чонгук, ты еще никого не видел! – я рассмеялась и вскочила с постели. Ой, что будет!.. *** — А почему, кстати, Шашечка? – спросил еще зевающий супруг, когда мы спустились вниз и направились к кухне, из которой так вкусно пахло только сваренным кофе, что рот наполнился слюной. — Потому что обожает играть в шашки, – пояснила я. – Но не советую с ней в этом состязаться – все время мухлюет! Доброе утро, Джису! – обняла повариху, которая металась между дровяной печью и двумя длинными столами. — Доброе, деточка, – она просияла улыбкой и шлепнула на горку блинов еще одно «солнышко». – Садитесь кушать! — Доброе утро, – маг повел носом, – пахнет божественно! — Сметанка, вареньице, накладывайте, – няня улыбнулась ему и снова завертелась вертелом. — Прошу, – Чонгук подвинул мне стул и начал садиться на свой. – Ай! – раздалось через секунду. – Что за?.. Он подскочил, оглядываясь через плечо. — Не вертись! – я остановила его и, рассмеявшись, сняла с попы мага маленькое круглое существо с шестью лапками. — Оно меня укусило! – муж ткнул в него пальцем. – Это, кстати, кто? — Знакомься, это Кусачка, – я погладила малышку. – Неопознанная букараха. До сих пор никому не удалось выяснить, кто она и откуда. Достоверно известно только одно – в любой непонятной ситуации она делает кусь! — Весьма болючий кусь, – пробурчал супруг, потирая пострадавшее место. — Она, наверное, на стуле сидела, а ты на нее садиться начал. Представь себя на месте Кусачки. Никого не трогаешь, сидишь тихо-мирно, и вдруг на тебя начинает опускаться огромная попа! Любой бы испугался и сделал кусь! Лети, кроха, – я поднесла малышку к распахнутому окну. Она несколько раз спружинила с важным видом, готовясь к полету, расправила темно-синие крылья, выпустила слюдяные подкрылья и, подпрыгнув, весело зажужжала навстречу новорожденному солнечному дню, который уже приветливо переливался всеми красками. Перекусив, мы с Чонгуком тоже отправились в его объятия. Предвкушая то, что скоро случится, я шла по дорожке, ведущей в сад, и широко улыбалась. — И что это тебя так радует? – с опаской осведомился супруг. Чувствует, видимо, что жена задумала какую-то пакость! — Я просто старательно изображаю счастливую новобрачную, – соврала без тени смущения. – Ты же сам вчера переживал насчет своей мужской репутации. Вот твоя женушка и поддерживает ее старательно! — Да? – хмыкнул недоверчиво, а потом увидел кое-кого. – Не может быть! – простонал он. – Опять! — Что такое, дорогой? – с невинным видом осведомилась я. — Еж, – пробормотал муж. – Тот же, в бигуди. Вон там сидит, – кивнул на пенек. — Где? – продолжила глумиться я. — Да вон же! – дрожащий палец мага ткнул в ежика, который и в самом деле сидел на пеньке, свесив ножки. – Ты что, его не видишь?! — Хватит издеваться над мужем, женщина! – укоризненно сказал колючий субъект. – Инфаркт тяпнет, вдовой станешь! — Это решило бы разом многие вопросы! – я показала бигудястому моднику язык. — Так ты его все-таки видишь! – Чонгук облегченно выдохнул. – Постой, он говорящий?! — Ага, – я кивнула. – Даже болтливый, можно сказать. — Но-но, женщина, обижусь ведь! – возмутился еж. – Словоохотливый, это более верное выражение. — А я тогда тоже побуду словоохотливой и расскажу Джису, кто у нее бигуди спер! – не осталась в долгу я. — Что значит спер?! – возмутился этот пройдоха. – Позаимствовал – более точное слово! И незачем беспокоить Джису, у нее дел невпроворот! — Ты, главное, знай, что за такое заимствование бывает тапком по колючей попе! — Поймайте сначала, – ежик спрыгнул с пенька и, поправив бигудюшку, которая лезла в глаза, убежал в кусты. – И моя попа вовсе не колючая, это все наветы врагов! – донеслось из них через секунду. — Поросенок какой! – я расхохоталась, глядя ему вслед. — А, что, звали? – из-за старика-дуба со стволом в три обхвата высунулся пятачок, перемазанный в земле. Следом показалась розовая жующая мордашка. — О, Апчхпук, и ты тут! – умилась я. — А то! – он довольно хрюкнул. – Желуди нямкаю, они в этом году вкусные, жуть просто! — Стесняюсь спросить, – вклинился маг, – а почему этот… как ты сказала? — Апчхпук? — Он самый. Почему именно так? — Сейчас увидишь, – усмехнувшись, я шепнула заклинание в ладошку и подула в нее. Бедняга поросенок тут же смачно, с удовольствием чихнул, и одновременно не менее эффектно испортил воздух. — Вот, поэтому, – я посмотрела на хохочущего Чонгука. — Простите, – опустил пятачок к земле наш кабанчик. – Я порой такая свинья! — Мы протестуем! – к нам подбежали морские свинки. – Да-да-да-да-да! — Против чего же? – осведомился мой супруг. — Мы… – они озадаченно переглянулись. – Мы еще не решили! И не торопите нас! Против этого мы тоже протестуем! Да-да-да-да-да! — Какому … тут не спится? – из дупла выскочил взлохмаченный и чрезвычайно разозленный филин. – Я, …, тут сплю, а они, …, орут, как …! Полнейший …! — Какие интересные выражения, – Чонгук изогнул бровь. – Даже записать захотелось. — Это Филя, – я вздохнула, – у него синдром Туретта. Это когда ругательства вылетают изо рта, как ни сдерживайся! — Именно! – подтвердил пернатый. – Этот … Турет меня уже …! — И нас тоже, – с усмешкой отметила я. — У каждого в жизни бывают моменты, когда нападает синдром Туретта! – усмехнулся маг. — Пошел спать, – пробурчал Филя, потом грозно посмотрел на поросенка. – И только попробуй еще раз апчхпукнуть, хрюндель …! — Не буду, – заверил его хрюндель и снова принялся лакомиться желудями. — Мы протестуем! – снова подскочили морские свинки. — Против чего? — Против жестокого обращения с Апчхпуком! Он наш собрат. Практически! — Договорились, будем обращаться с ним ласково, честное слово, – заверила я, и протестующие убежали. — Дурдом, – вздохнул маг, глядя им вслед. — Вовсе нет, всего лишь приют для магических постраданцев. Его мама с папой открыли – для всех животных, которых использовали в ритуалах и заклинаниях, а потом выбросили за ненадобностью, использовав их силу. — И много у вас таких? — Много, – я кивнула. – И с каждым днем все больше становится. Родители боролись с этим, прошения к королю подавали, чтобы он издал указ, запрещающий использовать животных в ритуалах. Но тем, кто наверху сидит, до нас никакого дела нет. И до этих малышей тоже. Вздохнула печально. — После родителей брат занимался приютом. Но мой Намджун тоже умер, к сожалению, – посмотрела на высоченную секвойю, которая царапала верхушкой проплывающие по небу облака, похожие на зефир. Под ней стояла скамейка, на которой его нашли – бездыханного. И так никто и не смог определить, от чего он умер. А мне до сих пор кажется, что он вот-вот выйдет из-за куста, назовет меня сороконожкой и защекочет. — Мне жаль, что так произошло, – тихо сказал Чонгук, притянув меня к себе. – Не плачь, пожалуйста. — Я не плачу, – недоуменно посмотрела на него, но маг провел пальцем по моей щеке, дав почувствовать, что она мокрая. А потом его губы вдруг прижались к моим и… Я почувствовала себя цветком, на который села бабочка. Нежные прикосновения пощекотали мой рот, словно ее крылышки. Мои губы приоткрылись, охваченные теплом. Оно растекалось по ним, слегка пощипывая и побуждая желать еще и еще. — Апчху-у-у-у-у! – я вздрогнула, и волшебство рассеялось. А идущий следом звук – с противоположного конца поросенка – заставил меня со смешком уткнуться лицом в грудь Чонгука. — Та еще романтика, – пробурчал маг, поглаживая меня по спине. — Хрюндель, …! – раздалось сверху. – Я кому говорил, … ! – из дупла снова высунулся взъерошенный филин. – Никакого покоя, …! — Простите, это все желуди! – заверил нас поросенок, покраснев до скрученного колечками хвостика. – И солнышко – в носу так щекочет, поневоле чихнешь! А как чихнешь, так и все остальное происходит! — Пойдем уже отсюда, – не глядя на мага, я потянула его в сторону от дуба. – Ты еще не со всеми познакомился. — Может, отложим знакомство на потом? – с надеждой посмотрел на меня, шагая рядом по тенистой платановой аллее. – Продолжим то, что начали? — Ничего мы не начинали! — А поцелуй? — Это случайность была, – заявила торопливо. – Я расстроилась, вспомнив Намджуна, вот и не заметила, как ты… — Но тебе же тоже было приятно! — Я… – соврать не смогла и решила немного слукавить. – Я не успела толком разобраться! — Поэтому и предлагаю продолжить! – ухватился за эту мысль мой прохиндей-супруг. – Сможешь разобраться, а потом… — И не мечтай! – ахнула я, осознав его далеко идущие коварные замыслы, и свернула к постройкам, ускорив шаг. — Какая ты шустрая! – он бросился вдогонку, но настиг меня уже только в сарае. – Лалиса, если… — Приветули! – с выступающей из угла поперечной балки свесился огромный желтый питон и, качаясь перед носом мага, попросил, – почеши пузико, а? — Чуть сердце ведь не остановилось, – протяжно выдохнув, Чонгук отступил назад. – Это еще кто? — Это питон Пит, знакомьтесь, – со смешком пояснила я и почесала хулигану брюшко. — Приятненько, – заявил тот, пустив волну по теплым чешуйкам. — А ты подрос, червячок, – я глянула на кольца, обвивающие балку. – Не пора на диету садиться, как думаешь? — Диеты – для слабаков, – Пит состроил мне глазки. – Хорошего мужчины должно быть много! — Не отвлекай супруга всякими там питонами, Лалиса! – возмутился маг, обходя змея по дуге. – Давай поговорим о поцелуе! — Забудь об этом, – я кивком указала на вольер. – Лучше туда посмотри, дорогой! Это уж точно сработает, уверена! — А что там? – заинтересовался он, и после этого ему стало не до жены. – Ух ты! – протянул маг, глядя на шумно вздыхающую громадину. – Это кто? – с интересом уставился на тушу, по окрасу похожую на светло-рыжую землю, которая пошла трещинами от засухи. — Смотри, – я провела его чуть дальше, на то место, с которого была видна не только длинная мощная шея, убегающая в высоту, под потолок, но и… Так, непорядок. Должна была быть видна голова! Вместо этого мы увидели свисающее с нее полотно – подозрительно похожее на штору из гостиной на втором этаже. Да, это определенно она и есть – узнаю чайные розы и васильки по краю! — Нэнни опять в своем репертуаре, – мужской голос, сочащийся смехом, показался знакомым. – Сперла занавеску – в третий раз за неделю! Шедеврально!