Глава 49

Кайл

У меня болят руки.

Очень.

Веревка царапает запястья, и когда я пытаюсь пошевелиться, становится только хуже. Поэтому я стараюсь сидеть тихо.

Хотя сидеть тихо тоже плохо. Потому что тогда я начинаю думать. А думать сейчас страшно.

Здесь противно пахнет.

Пылью.Грязью.И как будто краской.

Я сижу на полу возле большого деревянного ящика. Меня к нему привязали, как в кино про плохих людей. Только в кино это выглядело не так страшно.

Тут холодно. И мокро.

Лампа сверху иногда мигает.

Я сначала считал, сколько раз она мигнет, но потом сбился.

Наверное, уже очень поздно. Мама точно волнуется.

От этой мысли внутри становится совсем плохо.

Я не люблю, когда мама плачет. А она сейчас плачет.

Я знаю.

Папа тоже волнуется. Наверное, он сейчас очень злой. Может быть, уже ломает двери.

Я бы хотел это увидеть. Тогда я бы вообще не боялся.

Я шмыгаю носом и быстро вытираю его плечом.

Только не плачь.

Мне уже шесть.Я не маленький.

Папа говорит, что я храбрый.

Хотя сейчас я не чувствую себя храбрым. Совсем.

Я просто хочу домой.

В коридоре слышатся шаги. Я сразу перестаю двигать ногами.

Это он.

Высокий дядька с лицом как у злого Скруджа. Только этот даже хуже. Потому что Скрудж был старый и смешной, а этот просто жуткий.

У него черные волосы и глаза, как у хамелеона.

Он ничего не говорит сначала. Просто ставит рядом бутылку воды и садится на стул напротив меня.

Я смотрю на бутылку.

А вдруг там что-то плохое?

— Не отравлена, — говорит он.

Странно, что он понял, о чем я думаю.

Я ничего не отвечаю. Папа бы тоже не стал.

Дядька долго смотрит на меня. Очень долго.

Мне хочется отвернуться, но я не отворачиваюсь. Потому что тогда он подумает, что я боюсь.Хотя я боюсь.

Очень.

— Ты похож на своего отца, — вдруг говорит он.

Я слегка хмурюсь.

Вообще-то это хорошо. Папа классный.

Поэтому я просто говорю:

— Ага.

Дядька почему-то усмехается, но не по-доброму.

— И ты знаешь, какой он человек?

Странный вопрос.

Конечно знаю. Это же мой папа.

— Самый сильный.

Я почти улыбаюсь, когда говорю это. Потому что это правда. Он даже маму может поднять одной рукой. И меня тоже.

Но дядьке почему-то не нравится мой ответ. Он смотрит на меня так, будто злится.

— Твой отец не герой, малыш.

Я сразу мотаю головой.

— Герой.

Потому что это правда.

Он спасет меня. Папа всегда приходит.

Дядька резко встает со стула. Я вздрагиваю.

Он подходит ближе.Слишком близко. От него пахнет плохо.

Фу.

— Не спорь со мной.

Сердце начинает стучать быстрее. Очень быстро.

Но я все равно тихо говорю:

— Папа тебя побьет.

И тогда он вдруг бьет меня по щеке. Не сильно. Но неожиданно.Голова дергается в сторону, и глаза сразу начинают щипать.

Мне больно.И обидно. Очень.

Я крепко зажмуриваюсь.

Только не плачь.Только не плачь.Только не сейчас.

Папа бы не плакал. Я тоже не буду.

Когда я снова открываю глаза, дядька смотрит на меня странно. Будто сам не понимает, зачем это сделал.

Потом он наклоняется ближе и тихо говорит:

— Твой отец уже забрал у меня семью. Теперь моя очередь.

Я ничего не понимаю. Вообще. Но мне не нравится, как он говорит про папу. Совсем.

Поэтому я хмурюсь и шепчу:

— Ты плохой.

Дядька вдруг улыбается.

Страшно.

Очень страшно.

А потом говорит:

— Да. Наверное.