Немного о сессии. Их 22

Для каждого студента сессия — тот период, когда хочется кинуть гранатой в любимый универ, взорвав его к чертям собачьим. Я вот один из таких студентов. Душу готов продать чистым и не очень силам, лишь бы не сдавать несколько предметов. Но, как говорится в кругу моих друзей: «А вот фиг Вам, сударь. Обязательно скинемся и подарим губозакатывающую машинку на ближайший значимый праздник», так что приходится мириться с этим.Примерно с такими мыслями я направился в учебную часть, чтобы узнать, когда у нас хвостовая сессия и когда я смогу пересдать несколько предметов. И каково же было мое удивление, когда я увидел там некую личность. На диванчике сидел Ярослав — мой друг и сожитель в снимаемой нами квартире. Причем не просто сидел, а писал заявление на допуск. Отличник сидел и писал заявление на допуск!Я подошел к другу и шугнул его. Охнув, Ярик уронил на пол ручку и лист бумаги, на котором писал заявление, картинно схватился за сердце и с выражением на лице в стиле «какого, блин, хрена?» уставился на меня.— Ты чего пугаешь, смерд? — спросил Яр, поднимая с пола упавшее.Ну да, конечно. Испугался он. Сказочник 21-го века, Ганс Христиан Андерсен нового поколения, чтоб его.— Да тебя испугаешь, — хмыкнул я. Затем вполне себе серьезно спросил: — Так что ты тут делаешь?Яр картинно вздохнул.— Заявление пишу на допуск к экзаменационной сессии, у меня один хвост с зачетной недели.Я удивленно уставился на него. Сам видел, что все предметы у него были сданы.— И что же ты не сдал, о, Великий?Яр хмыкнул.— Физкультуру теоретическую.Нет, я точно ничего не понимаю. Неделю назад все четвертые курсы согнали в актовый зал, рассказали всем нам быстро лекцию о физкультуре и какая она бывает, и по ее итогам мы писали элементарный зачет, состоящий из двух дурацких вопросов, на которые не смог бы ответить только дурак, которым мой друг не являлся.— Ты что, не ответил тогда на те вопросы? — спросил я, зная, что это могло быть в его стиле. Яр ухмыльнулся, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня.— Я на них и не отвечал! — довольно ответил он. — Вернее не дали.Я совсем ничего не понимал.— Как так?— Ну... — начал он, хитро смотря на меня. — Ты же помнишь, что нас тогда всех загнали в актовый зал? — я согласно кивнул, а друг продолжил: — Ну, так вот. Ты опоздал и не знаешь. В общем, когда все 4-е курсы загоняли туда, я возмутился. Ты же знаешь, что я не люблю что-то делать по указке? — я опять кивнул, чувствуя себя деревянным болванчиком. — Я обозвал лектора Гитлером, сказал ему, что он загоняет нас как тот бедных евреев в газовые камеры.Я уже начал понимать, к чему он клонит. Улыбнувшись, я спросил:— И что же было дальше?Ярик лишь усмехнулся.— Он показал мне на дверь. На что я сказал, что именно так себя Гитлер и вел. И вот я здесь пишу заявление на пересдачу.Я стоял и тупо смотрел на этого идиота. Нет, придурка! Хмыкнув над моей реакцией, он отвернулся и продолжил писать заявление на имя декана. Я лишь покачал головой и пошел в учебную часть спрашивать о хвостовой сессии.