292 - Так жаль, что я не спросил больше

— Только моя. Моя. Моя. Моя.

Слышала Ира голос Дениса из темноты. Она не видела его, но знала, чувствовала, что он близко. Ходит, ищет еë, не хочет отпускать. Девушка пыталась убежать.

— Вот ты где, — прозвучал его весëлый голос, — Не убегай! — стал он тут же серьëзным.

Но Ира только сильнее припустилась, закрывая глаза, не желая его видеть. Вокруг царил непроглядный мрак. Такой непроглядный, что не было видно даже собственного тела. Были слышны лишь тихие шаги. В один момент сильные руки схватили бегущую и потянули к себе. Ира плакала и просила отпустить еë.

— Я никогда тебя не отпущу.

Прозвучало прямо перед ней. В один момент из темноты показался силуэт с горящими, как огонь, оранжево-красными глазами. Смотря в них казалось, что ещё чуть-чуть и их обладатель тебя сожжëт. В груди его также горело пламя, будто в печи. Два этих источника света тускло горели в непроглядном мраке, словно две маленькие свечи. Он крепко держал Иру за плечи перед собой и долго смотрел на неë, будто любовался.

— Красивая. Такая красивая. Ты меня любишь?

Но девушка молчала, а силуэт с голосом Дениса всë продолжал говорить, какая она красивая, а после вдруг набросился на неë и стал трогать во всех местах, вызывая тем самым дрожь по всему телу. И очень сильную. Казалось, будто Иру бьют током. И как раз в таком состоянии она проснулась. Рядом находились Анфиса и две медсестры, которые тут же подбежали к девушке.

— Всë хорошо, Ир. Всë хорошо, — пыталась еë успокоить первая.

— Не трогай меня! Хватит! Пожалуйста… — просила Ира.

Из-за лекарства и случившегося ранее, разум застлал туман, который не давал ей до конца проснуться, и из-за которого она не понимала толком где находится. Анфиса всë продолжала успокаивать еë, уже не прикасаясь, говоря, что она в безопасности. Безопасность. Это именно то, что Ира хочет чувствовать после произошедшего. В какой-то момент паника отступила, и она робко подняла голову. Все девушки вызывали у неë чувство дискомфорта и даже страха с разной степени силы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила с сочувствующей улыбкой Анфиса.

— Я-я… Что я здесь делаю? — она расплакалась с новой силой, закрывая лицо руками.

— Кажется, нужно успокоительное, — сказала взволнованно медсестра, — Я пойду за доктором.

Анфиса смотрела на плачущую Иру, не зная что делать: «Будут большие проблемы, если сейчас сюда зайдëт Ирина. Надо бы как-нибудь её успокоить. Может поговорить? Да ну не, она сейчас не в адеквате. Лучше доктора подождать, но тогда, скорее всего Ирина тоже придëт.» В это время другая медсестра подошла и сказала:

— Вы в безопасности. Мы рядом и защитим вас.

— Он… — всхлипывала Ира.

— Его нет. И никогда больше не будет. Здесь только мы. Вы, я и Анфиса. Только мы.

Это немного успокоило Иру, она приоткрыла глаза, чуть убрав руки, и осмотрелась. Действительно только они втроëм. Зачем бояться? Они ей не навредят. Девушка вытерла слëзы, дыша глубже, дабы успокоиться. Немного погодя пришëл еë лечащий врач. После быстрого осмотра она заявила, что Иру необходимо обследовать, дабы понять в каком она состоянии. А успокоительное здесь не нужно. Речь доктора была очень спокойной, понятной, лишённой медицинских терминов, и мягкой. То есть она обходила фразы и слова, которые могли бы стриггерить сознание Иры, но вместе с этим понятно изъяснялась. Женщина общалась как с Анфисой и медсëстрами, так и с самой девушкой. Это помогало ей не чувствовать себя лишней, что хоть немного, но грело сердце.

— … Так что сегодня вы посидите здесь, отдохнëте, а завтра мы начнëм осматривать вас чуть подробней. Хорошо? — закончила доктор, на что Ира кивнула, — Ну вот и славно. Идëмте, — посмотрела она на Анфису, а после перевела взгляд на медсестëр, — Будете менять друг друга. До обеда — одна, после — другая.

Давид ещё толком не пришëл в себя, когда до него дошли слухи о произошедшем. «Ч-что? Иру… но кто? Зачем? Чëрт, почему я вообще волнуюсь за неë? — он стукнул ладонью по лбу, — Она мне не девушка. Зачем она мне вообще нужна? Тот факт, что ей плохо, это не мои проблемы, — на удивление все волнение и негодование улетучились, позволив Давиду успокоиться и рассуждать трезво, — Ты прекрасно знаешь, что у неë уже есть парень. А сейчас она так вообще уже не девственница даже. Смысл мне за чужим человеком ухаживать.» Он вздохнул, окончательно придя в себя. Раны на его теле уже начали заживать, но от некоторых последствия останутся на долго, если не навсегда. Парень с выдохом сел на лавочку в коридоре. По телу разлилась слабая боль от перепада давления.

— Тебе следует молчать о пережитом. Если хоть одна душа узнает, твоей сестре конец.

Вспоминал Давид слова агента, когда ещё лежал в больничной палате. Выглядел тот хмуро и явно раздражённо. Ну правильно, ему ведь не удалось сломить парня, вот и пытается вылить гнев хотя бы угрозами. Тем не менее пренебрегать столь «щедрым» жестом не стоит. Ведь по факту Давида могли и убить, если бы только хотели, но от чего-то тем не менее сохраняют ему жизнь. Очередная щедрость или что-то другое? В предыдущие три месяца парень более чем хорошо убедился на собственной шкуре что будет, если разозлить фонд, так что не стал ничего никому рассказывать. А когда ребята спросили где он пропадал все эти месяцы, отвечал то, что ему и говорили — болел. Сильно и тяжело. Понятное дело, что не все ему поверили. Более того, когда Давид только начал выходить на прогулки и встречаться с ребятами, у них состоялся весьма интересный разговор на тему его честности.

— У тебя какие-то претензии ко мне? — поднял он бровь, смотря на Розу.

— Я до сих пор помню, как ты меня обманул с той встречей! И ты не извинился, — ткнула она в его сторону пальцем.

— Чтож, извини.

Равнодушно ответил Давид, пожав плечами. Произошедшее оставило весомый отпечаток на его характере и личности. Постоянное одиночество, побои, унижения, отсутствие сна и еды — вызывали сильнейший стресс у организма. А произошедшее во сне окончательно добило сознание Давида, надломив его. Ангел исцелил раны, но намеренно оставил последствия без внимания. Именно поэтому парень стал более холодным, чëрствым, но вместе с этим устойчивым к боли и стрессу. Из-за этого он не выразил никакого сожаления, не оказал должного внимания претензии Розы и не желал тратить силы, доказывая ей обратное. К слову, девушка не заметила изменения в Давиде в большей степени благодаря тому, что тот всегда ходил в тëмных очках, из-за чего его мимика была просто нечитабельна. Никто не заметил в нëм изменений. Никто, кроме Ильи. И его волновали такие преобразования, потому что он знал немного больше остальных. Когда-то он общался один на один с чумным доктором, потому как узнал, что тот тоже знает больше дозволенного. И они затронули тему схожести характеров ангелов и ребят. Тогда ещё Лев, Лиза и Игорь не были найдены.

— Разве различия в характерах так уж плохи? — спрашивал Илья, — Неужели это будет прям сильно важно в будущем?

— Непременно. Все ангелы очень сильны, непредсказуемы, но дополняют друг друга. Все их достоинства и недостатки составляют тонкий, но крайне важный баланс. Каждый влияет друг на друга. И если, предположим, исчезнет терпение, ангелы будут действовать поспешно, что в результате приведëт в краху.

— То есть ангелы буквально оказывают влияние друг на друга.

— Верно. И такое же влияние, в особенности некоторые из них, оказывают и на других существ. Я не могу учить вас, но просто помните, что ничто не просто так. Возможно, то или иное событие, каким бы жестоким оно ни было, окажет решающее воздействие на кого-либо из вас, что в свою очередь позволит вам принять верное решение.

Сейчас Илья вспоминал этот разговор понимая, что чумной доктор, скорее всего, знал о том, что произойдëт с Ирой: «Тяжко ему приходится с таким-то количеством знаний. Не знаю смог ли я бы спокойно жить, будучи зная что кто-то из моего окружения переживëт нечто подобное, — он посмотрел на Давида, на его еле заметные синяки и раны под одеждой, — Уже двое пережили действительно ужасные вещи. Что дальше? Кто-то ещё? Так жаль, что я не спросил у него больше. Надеюсь, когда-нибудь ещё увижусь с ним.»