277 - Клетка не имеющая выхода

— …Я приверженец настоящего, а не фальшивого.

Звучали в голове Сергея слова Игоря.

— Настоящее… Фальшивое… Я настоящий. Зачем… почему ты говоришь так много плохого?

— А чᴛ᧐ ᧐н ᥴκᥲɜᥲ᧘ ᥰ᧘᧐х᧐ᴦ᧐? 𐌿᧐ ʍнᥱ ᴛᥲκ ʙᥴë ᥰρ᧐ɜʙучᥲ᧘᧐ ᧐чᥱнь дᥲжᥱ ʍᥱᴛκ᧐ ᥙ ʙᥱρн᧐, — заговорил своим мягким голоском ангел, выходящий из комнаты совещаний, — Կᴛ᧐ ᴛᥱδя ᴛᥲκ ʙ᧐᧘нуᥱᴛ?

Он говорил так, будто действительно волнуется за Сергея. Сидящий на лавочке, прислонившись спиной к стене, парень прекрасно понимал, что это очередная манипуляция. Так что отвечать ему не хотел. Но после его слов, внутри вдруг возникло тëплое чувство понимания и уюта, которому невозможно было сопротивляться. Сергею прямо сейчас хотелось прижаться к ангелу и крепко-крепко обнять. Однако он сдержал себя. Сдержал свои движения, но не свой поток мыслей, чувств и слов.

— Он будто имел ввиду, что я фальшивый. Но я настоящий. И я уверен в этом! Что он во мне такого фальшивого увидел? Не понимаю…

На это ангел рассмеялся. Из-за его природного мягкого голоса, смех звучал так мило и доброжелательно, что Сергей подумал, будто тот не настроен к нему враждебно, но, ох, как же он ошибался.

— Мнᥱ дᥱᥔᥴᴛʙᥙᴛᥱ᧘ьн᧐ нρᥲʙᥙᴛᥴя ᴛʙ᧐я ᥴ᧘ᥱᥰ᧐ᴛᥲ. Тᥲκᥲя ɜᥲδᥲʙнᥲя. Онᥲ дᥱ᧘ᥲᥱᴛ ᴛᥱδя ᴛᥲκᥙʍ нᥲᥙʙныʍ ᥙ ʍᥙ᧘ыʍ, δудᴛ᧐ ρᥱδëн᧐чᥱκ, — маска ангела выражала искреннее счастье и умиление, — ᥙ ᧐дн᧐ʙρᥱʍᥱнн᧐ ᴛᥲκᥙʍ ᴦ᧘уᥰыʍ. Вы — ᧘юдᥙ, ᴛᥲκ ᴦ᧘уᥰы ᥙ ᥰρᥱдᥴκᥲɜуᥱʍы, чᴛ᧐ нᥱ нужн᧐ ᥙ ᧐ᥴᴛρ᧐ᴦ᧐ уʍᥲ, чᴛ᧐δы, κᥲκ у ʙᥲᥴ ᴦ᧐ʙ᧐ρᥙᴛᥴя, ᧐δʙᥱᥴᴛᥙ ʙᥲᥴ ʙ᧐κρуᴦ ᥰᥲ᧘ьцᥲ.

— Неправда. Люди очень умные создания, — возразил Сергей, чувствуя себя оскорблённым, — Они строят и создают такие вещи, до которых, уверен, такие как ты точно не додумаются!

— О-᧐х, ʙ ᥴᥲʍ᧐ʍ дᥱ᧘ᥱ? — актëрски удивился ангел, — А ɜнᥲᥱɯь, ᴛы ᥰρᥲʙ, — его лицо сменилось на печальное, — 𐌺ᥲκ жᥱ я δуду жᥙᴛь δᥱɜ ϶᧘ᥱκᴛρᥙчᥱᥴᴛʙᥲ, ᴛᥱ᧘ᥱʙᥙɜ᧐ρᥲ, ᥴᥲʍ᧐᧘ëᴛᥙκ᧐ʙ ᥙ ʍᥲɯᥙн᧐κ? 𐌺ᥲκ жᥱ я δуду ᥰᥱρᥱдʙᥙᴦᥲᴛьᥴя ᥙ уɜнᥲʙᥲᴛь чᴛ᧐-ᴛ᧐ н᧐ʙ᧐ᥱ? С κᥱʍ жᥱ ᥙ κᥲκ δуду ᧐δщᥲᴛьᥴя, нᥲх᧐дяᥴь ᴛᥲκ дᥲ᧘ᥱκ᧐ ᧐ᴛ д᧐ʍᥲ? И, нᥲκ᧐нᥱц, чᴛ᧐ жᥱ ʍнᥱ κуɯᥲᴛь, ᥱᥴ᧘ᥙ у ʍᥱня нᥱ δудᥱᴛ ρᥲδ᧐ᴛы? — он рассмеялся после короткой паузы, но уже не так доброжелательно, — Вы — ᧘юдᥙ, ᴛᥲκ ᥰρᥙʍᥙᴛᥙʙны ʙ ᥴʙ᧐ᥙх ᥰ᧐няᴛᥙях. Тᥲκ нᥱдᥲ᧘ьн᧐ʙᥙдны. Тᥲκ дух᧐ʙн᧐ ᥴ᧘ᥱᥰы, чᴛ᧐ дᥲжᥱ δ᧐᧘ьн᧐ ᥴʍ᧐ᴛρᥱᴛь. Вᥲɯᥙ ᥰ᧐ρ᧐κᥙ — жᥲдн᧐ᥴᴛь, ɜ᧘᧐δᥲ, ᧘ᥱнь, ɜᥲʙᥙᥴᴛь, ᧘᧐жь, жᥲждᥲ ʙ᧘ᥲᥴᴛᥙ, ᥰ᧐х᧐ᴛь, чρᥱʙ᧐уᴦ᧐дᥙᥱ, ᧘ᥙцᥱʍᥱρᥙᥱ, ϶ᴦ᧐ᥙɜʍ, ϶ᴦ᧐цᥱнᴛρᥙчн᧐ᥴᴛь — ᧐ᥴ᧘ᥱᥰᥙ᧘ᥙ ʙᥲᥴ, ɜᥲᥰᥱρ᧘ᥙ ʙ ᴛᥱʍнᥙцᥱ ᥴ᧐δᥴᴛʙᥱнн᧐ᴦ᧐ нᥙчᴛ᧐жᥱᥴᴛʙᥲ. Иɜ-ɜᥲ ϶ᴛ᧐ᴦ᧐ ʙы нᥱ ʍ᧐жᥱᴛᥱ уɜρᥱᴛь ᥙᥴᴛᥙну, нᥱ ᥴᥰ᧐ᥴ᧐δны уᥴ᧘ыɯᥲᴛь δᥙᥱнᥙᥱ ʍᥙρ᧐ɜдᥲнᥙя, ᥲ уж ᴛᥱʍ δ᧐᧘ᥱᥱ — ᥴᥲʍᥙх ᥴᥱδя. Нᥱ уж ᴛ᧐ ᴛы дуʍᥲᥱɯь, чᴛ᧐ ʙᥴë ᴛ᧐, чᴛ᧐ ʙы дᥱ᧘ᥲᥱᴛᥱ, дᥱᥔᥴᴛʙᥙᴛᥱ᧘ьн᧐ яʙ᧘яᥱᴛᥴя ρᥲɜʙᥙᴛᥙᥱʍ? Нᥱᴛ! Вᥴë, чᴛ᧐ ʙы ᥴ᧐ɜдᥲëᴛᥱ, ϶ᴛ᧐ нᥙκ᧐ʍу нᥱ нужныᥔ х᧘ᥲʍ. Вᥴë, чᴛ᧐ ʙы ᴦ᧐ʙ᧐ρᥙᴛᥱ, ϶ᴛ᧐ ᥰуᥴᴛыᥱ ᥴ᧘᧐ʙᥲ, ᥰᥱρᥱᥰ᧐᧘нᥱнныᥱ ᧘᧐жью, ᧘ᥙцᥱʍᥱρᥙᥱʍ ᥙ ϶ᴦ᧐ᥙɜʍ᧐ʍ. Эᴛ᧐ дᥲжᥱ ʍыᥴ᧘яʍᥙ нᥲɜʙᥲᴛь ᥴ᧘᧐жн᧐. Вы ᴦ᧘ухᥙ д᧐ ᧐κρужᥱнᥙя, ᥴ᧘ыɯᥲ ᧘ᥙɯь ᥴᥱδя, нᥱ жᥱ᧘ᥲя ᥰρᥙɜнᥲʙᥲᴛь ᧐ɯᥙδκᥙ ᥙ дʙᥙᴦᥲᴛьᥴя дᥲ᧘ьɯᥱ, нᥱ жᥱ᧘ᥲя ʙᥙдᥱᴛь ᥙ ᥴ᧘ыɯᥲᴛь нᥙчᥱᴦ᧐, κρ᧐ʍᥱ ᥴʙ᧐ᥱᴦ᧐ ʍᥱρɜκ᧐ᴦ᧐ ʍᥲ᧘ᥱньκ᧐ᴦ᧐, н᧐ ɯᥲᴛκ᧐ᴦ᧐ ϶ᴦ᧐. Вы κρуᴛᥙᴛᥱᥴь ʙ ɜᥲʍκнуᴛ᧐ʍ κρуᴦу нᥱнᥲʙᥙᥴᴛᥙ, ᥰ᧐ᴛᥲκᥲя ᥴʙ᧐ᥙʍ ᥴᥲʍыʍ ᴦρяɜныʍ ᥰ᧐ɜыʙᥲʍ, ᥰ᧐дᥰᥙᴛыʙᥲᥱʍыʍ дᥙκᥙʍᥙ ᥙнᥴᴛᥙнκᴛᥲʍᥙ. И, чᴛ᧐ ᥰρᥙʍᥱчᥲᴛᥱ᧘ьн᧐, ʙы дᥲжᥱ нᥱ ᥴ᧐ᥰρ᧐ᴛᥙʙ᧘яᥱᴛᥱᥴь! Вы ᥰ᧐ᴛᥲκᥲᥱᴛᥱ ᥙʍ! Вы уκᥲɜыʙᥲᥱᴛᥱ ᥰᥲ᧘ьцᥱʍ нᥲ ʙᥴᥱх ʙ᧐κρуᴦ, ʙᥙня ʙ ᥴʙ᧐ᥙх δᥱдᥲх κ᧐ᴦ᧐ уᴦ᧐дн᧐, н᧐ ᴛ᧐᧘ьκ᧐ нᥱ ᥴᥱδя. Вы ᥴчᥙᴛᥲᥱᴛᥱ, чᴛ᧐ ʙᥴᥱ ʙ᧐κρуᴦ ɜ᧘ыᥱ ᥙ жᥱᥴᴛ᧐κᥙᥱ, ᥲ ʙы ᴛᥲκᥙᥱ д᧐δρыᥱ ᥙ нᥱʙᥙнныᥱ. Бρᥱд! Вы — ʍᥲ᧘ᥱньκᥙᥱ ᧐ᴛʙρᥲᴛᥙᴛᥱ᧘ьныᥱ ᥴ᧐ɜдᥲнᥙя. Вы нᥙκ᧐ʍу нᥱ нужны. Вы нᥙκ᧐ʍу нᥱ ᥙнᴛᥱρᥱᥴны. Вы ʙᥴᥱʍ ᧐ᴛρᥲᴛᥙᴛᥱ᧘ьны! Будь ʍ᧐я ʙ᧐᧘я, я нᥱ ᥴᴛᥲ᧘ δы ᴛρᥲᴛᥙᴛь ᥴʙ᧐ë ʙρᥱʍя нᥲ ʙᥲᥴ ᥙ дᥲ᧘ δы ʙᥲʍ ᥙᥴчᥱɜнуᴛь.

После столь длинной и откровенной речи не на долго повисло молчание. Сергей впервые слышал столь длинную и, явно, откровенную речь от своего ангела. На мгновение ему показалось, что тот сказал всë это не из желания поиздеваться над ним, а из желания высказать наболевшее. Будто это всë он держал в себе долгое время. После небольшой паузы ангел нагнулся к парню и заговорил вновь, более спокойно:

— А чᴛ᧐ д᧐ ᴛᥱδя, ʍᥲ᧘ᥱньκᥙᥔ чᥱ᧘᧐ʙᥱκ, ᴛ᧐ ᴛы ʙ᧐δρᥲ᧘ ʙ ᥴᥱδя ʙᥴᥱ ᥰ᧐ρ᧐κᥙ ʙᥙдᥲ ᥴʙ᧐ᥱᴦ᧐. И, ρᥲɜ ᴛы ᴛᥲκ нᥱд᧐ʙᥱρчᥙʙ, я ᥙх ᴛᥱδᥱ ᥰρ᧐дᥱʍ᧐нᥴᴛρᥙρую.

Перед глазами всë резко померкло, а потом вдруг вновь вспыхнуло яркими цветами. Сергей увидел себя маленьким мальчиком. Увидел ту самую девочку, которая призналась ему в любви. Увидел, как он играл с ней, а потом выкинул, нашëл новую и всë по новой. И так раз за разом, год за годом, снова и снова всë повторялось: знакомство, игра, расставание; радость, вожделение, отчаяние. Эта неуëмная жажда завладеть чужой жизнью, чужим сердцем, чужой любовью была очень ярко видна. Сергей видел себя со стороны. Видел, с каким вожделением он всë это время смотрел на своих поклонниц. Слышал с какой лицемерной ложью говорил, что любит всех и каждого кто слушает его, кто приходит на концерты, кто поддерживает его. Видел и вспоминал, что дойдя до определëнной точки уже ленился прикладывать усилия для продвижения отношений почему и бросал возлюбленных, не взирая на их боль. Он уставал от чужого внимания, но тут же понимал, что жаждет его вновь, что без него не может. Эта ненасытность до внимания и одобрения окружающих буквально сводила с ума. Он удовлетворял собственные желания не взирая на всю ту боль, которую причинял окружающим снова и снова, и завидовал всем тем, кто был лучше него, кто пользовался бóльшей популярностью, чем он. Сергей увидел и вспомнил, как злился на Иру за то, что не сумел разбить ей сердце тогда, когда собирался уйти из фонда. Вспомнил, как злился на родителей и ненавидел их за то, что они не проявляли к нему ни любви, ни доброты, ни внимания, в которых он так нуждался. Вспомнил, как ненавидит своих исследователей за их низменные и отвратительные вкусы, за то, что они не восхищаются им и расценивают его не больше, чем объект или существо, но никак не актëр или хотя бы человек. В миг Сергей оказался на сцене. Свет прожекторов светил прямо на него, ослепляя. все взгляды на него, но ряды пусты. Да, там никого, как и в его жизни. Никого, кто смотрел бы на него, кто понимал бы его, кто был бы с ним рядом по собственной воле из добрых побуждений, с желанием поддержать, с искренней тëплой любовью в сердце, а не фанатской. Внутри Сергея вновь всплыл гнев, отчаяние, разочарование, желание быть понятым и услышанным. Он задышал чаще, а его лицо нахмурилось. Парень посмотрел на свои трясущиеся руки осознавая, что мир вокруг него рушится. Он сам его рушит. В какой-то момент помещение охватило холодное цепкое фиолетово-серое пламя, сжирающее всë без разбора. Сцена рушилась, мягкие кресла сгорали, прожектора падали с характерным грохотом, сцена темнела под натиском огня, занавески пылали особенно ярко на заднем фоне. А Сергей всë стоял, съедаемый собственной ненавистью ко всему миру. Стоял и смотрел в пол, охваченный травмировавшими его воспоминаниями, не желая их отпустить. Не желая искать выход. Впрочем, от сюда и не было выхода. Эта клетка никогда не имела двери, будучи выросшая из самого сердца Сергея. И разрушить еë не подвластно никому, кроме него.

Утро начинается не с кофе, а с яростно кричащей сирены. Едва стукнуло 8, как ещë не очнувшиеся ото сна коридоры, наполнились этим раздражающе визжащим звуком в перемешку с голосами людей, пытающихся сохранять спокойствие, направляясь в безопасное место. Ребята в свою очередь кто слышал, а кто нет знакомые звуки снаружи, но все одинаково сидели в своих комнатах понимая, что выходить сейчас не самая лучшая идея. Когда же всë стихло, первой очнулась Лиза и вышла оценить обстановку. И так дошла до Иры. Ну как дошла, пыталась дойти. Денис уже был на посту, так что сильно испугал девушку своим оружием и грозным видом. Да что уж тут таить, он сам испугался еë внезапного прихода. Лиза без труда прошла к находящейся в своей комнате Ире и застала еë в волнении. Они поговорили, обнялись, успокоив друг друга, а потом пошли искать остальных. Вернее попытались пойти, потому как Денис был против этой затеи. Вообще этот НУС ему только на руку. Он планировал наконец поговорить с Ирой, потому как внутренний огонь любви жëг уже ну просто нестерпимо сильно. И когда он уже собирался войти к девушке, прискакала эта надоедливая Лиза и всë испортила! А тут ещё собирается увести Иру куда-то, когда вокруг так опасно?! Ну уж нет.

— Снаружи опасно. Нам жизненно необходимо оставаться здесь, — заявил твëрдо Денис.

— О-ой, не бузи, — возразила Лиза, закатывая глаза, — Если б мы были хоть кому-то нужны, за нами бы уже пришли. Разве нет?

— Даже если и так, по протоколу вы все должны оставаться в своих… комнатах.

— Камерах. Ты хотел сказать камерах!

— Комнатах.

— Камерах! — широко улыбалась Лиза.

Денис же хмурился под маской. Его раздражала эта бесмысленная настырность. Ира же в свою очередь вдруг вышла из печальной задумчивости и медленно сказала:

— Знаете я… пожалуй пойду с Лизой. Дело в том, что я хочу кое-что проверить. И… сейчас для этого самое лучшее время.

— Вы о чëм? — не понял Денис.

— О воздействии моей доброты на окружающих. Так что пожалуйста не волнуйтесь так за меня. Если хотите, можете пойти с нами. Я только за.