275 - Ревность жжëт больнее огня

Когда Нино говорил, что организует свидание, Лев думал, что это будет какая-нибудь скромная встреча где-нибудь в коридоре или библиотеке. Но он никак не думал, что это будет прямо настоящее свидание в ресторане при свечах! Кажется, Ира тоже была удивлена подобному не меньше, потому как сидела напротив парня, не зная куда деть глаза, перебирая пальцами под столом, не зная о чëм поговорить. К слову, исследователи с обеих сторон принарядили своих объектов, чтобы они выглядели соответствующе и произвели друг на друга хорошее впечатление. Тем не менее они оба даже толком не смотрели друг на друга. Каждый паниковал искренне не понимая для чего тут находится. Только когда принесли первое заказанное блюдо, оба отмерли и стали неловко поглощать его. Первым решил хоть что-то сделать Лев. Он украдкой посмотрел на Иру и, увидев еë мягкое улыбающееся лицо, у него на сердце прямо посветлело. Правда парень увлëкся, засмотрелся на девушку и не заметил, как та тоже подняла на него голову. Но уже не засмущалась. Скорее наоборот была рада встретиться с ним взглядом.

— Как тебе суп?

«У тебя такой милый голос!!! — воскликнул просебя Лев, — Я хочу слышать его снова и снова! Ты становишься такой милой и загадочной в такой тихой спокойно атмосфере!»

— А… — он отвис и вернулся в реальность, — Вкусно. А тебе?

— Очень вкусно. Впервые не готовлю для кого-то, а готовят для меня, — посмотрела Ира в свою тарелку, — Думаю, так не было уже года… два? Да, наверное. Так много всего приключилось, — на секунду повисло молчание, — И я так рада, что встретила тебя, — она покраснела и стала усерднее есть суп.

От таких слов в сердце Льва вновь вспыхнуло горячее пламя любви. Гораздо более яркое и горячее, чем раньше. В порыве он сказал не раздумывая так громко, как только мог:

— Я тоже. Так рад, что встретил тебя. Ты........ — здесь он осëкся не решаясь закончить предложение.

Ира же, чувствуя смущение от его слов, невольно подняла плечи, не находя в себе смелости посмотреть на говорившего. Тогда Львом овладело ещë бóльшее смущение, и он тоже уткнулся носом в своë блюдо. Продолжить свой разговор они сумели только во время второго блюда. Оказалось, что парню не очень нравились креветки, что было явно заметно по его лицу, но он старался это скрыть. Да и Ира не замечала этого, потому как не смотрела на него. Но, увидев морепродукты, она вдруг спросила, подняв голову:

— Я когда-то несколько раз летала на море. Там было так здорово: свежо, спокойно, весело. А ты был на море?

— Н-нет, — с сомнением ответил Лев, боясь показаться глупым.

— О, тебе обязательно нужно будет как-нибудь туда слетать. Может даже с кем-нибудь, — после последнего предложения Ира отвела глаза.

Парень тоже засмущался и опустил глаза в свою тарелку. Он никак не мог себя заставить хоть что-нибудь сказать девушке, кроме односложных ответов. Тогда Лев стал перебирать идеи для разговора. Погода? Пф, какая погода под землëй. Готовка? Он в этом ничего не смыслит. Семья? Хм… плохая идея. Хотя ему очень интересно узнать, как она сюда попала. Они ведь, по факту, ничего не знают друг о друге, кроме своих способностей. Ира же, смотря на морковку, почему-то вспомнила об Авеле. Львом в свою очередь одолело ещё бóльшее волнение, но в один момент он вспомнил список комплиментов, которые Ксюша, как девушка, ему посоветовала использовать, чтобы расположить к себе Иру. Не сразу, но ему удалось вспомнить парочку. Вот только Лев не учëл свою застенчивость (комплименты всë-таки были открыто намекающими на то, что она ему нравится) и просто продолжил молчать. Ира же тоже стеснялась, но при виде еды в ней вспыхнули воспоминания, так что она подуспокоилась и вдруг заговорила о прошлом. О том, где побывала, об Авеле, об экспериментах, о людях, которых встречала. Это просто лилось из неë потоками от всей души. Просто хотелось кому-нибудь рассказать. А Лев слушал. Слушал и удивлялся событиям. И в сердце его становилось всë горячее.

— У тебя такая насыщенная жизнь, — тихо сказал он в конце, а Ира закивала с улыбкой, не смотря на него.

— А что было у тебя тут?

— Э… ну… Я просто… общался с исследователями. И всë. Я… мне немного тяжело найти собеседников из-за стеснительности, — тихо ответил он, стараясь говорить громче.

— Хех, понимаю. Мне тоже. Я тоже в основном только с исследователями общаюсь, но иногда ко мне подходят военные. Это потому что я лечу их, когда им нужно. Да и сейчас у них ещё моя еда, которая помогает им поддерживать порядок здесь и в фонде в целом. Честно говоря, я так рада, что помогаю людям. Наконец-то помогаю, а не врежу, — Лев удивился последнему.

«Если бы мне сказали, что она вредит кому-то, я бы не поверил. Кому она может навредить? Она же такая добрая»: думал он.

— А… почему ты вредила? — осторожно поинтересовался парень, боясь обидеть собеседницу.

— Это выходило случайно, — вздохнула Ира, — В бóльшей степени это всë происходило на экспериментах. Дело в том, что раньше позитивные эмоции создавали безопасные эффекты, а негативные — очень опасные. К примеру, отвращение создавало радиацию. От этого пострадало много людей, но я сумела их спасти. Они сейчас все в порядке. Надеюсь.

«У тебя такой милый голос, — думал Лев, — Пожалуйста, скажи ещё что-нибудь. Я хочу тебя слышать. Не хочу чтобы ты грустила. Хочу чтобы улыбалась. Печаль тебе не к лицу.» Немного погодя принесли десерт. Ире мороженое, а Льву кусочек тирамису. В этот момент оба наслаждались едой, так что говорить не очень-то и хотелось. Вкусная еда и спокойная атмосфера — это то, что способно развязать человеку язык, подобно крепкому алкоголю. То же случилось и с парнем. Он подрасслабился, успокоился, и внутренняя тревога ушла, хоть и не полностью. Это позволило ему говорить более открыто и прямо.

— Ты милая.

Ира удивилась таким внезапным словам и покраснела, растерянно подняв глаза на Льва. Сам же парень не сразу понял, что только что сказал и также не сразу, но занервничал. С минуту они смотрели друг на друга широко раскрыв глаза, а потом вдруг оба поняли, что им пора уходить. Вот только Льву не хотелось отпускать Иру. Ему очень хотелось хотя бы раз в жизни коснуться еë. Именно поэтому когда она плавно встала из-за стола, после того, как доела мороженное, он вскочил и взял еë за руку. Она медленно обернулась, и они несколько секунд молча смотрели друг на друга с красными лицами, а после Лев отпустил еë, неловко потирая кисть. У обоих внутри возникло приятное тёплое чувство, которое без преувеличения можно было назвать любовью. Чистой, искренней, но скромной и осторожной любовью, переполненной неловкостью и страхом потерять всë. Парень понял, что слова Игоря про Дениса, да и увиденное им, было ложью, как и говорил Нино. Они оба просто поспешили сделать выводы. Но верные выводы сделал Денис, наблюдающий у входа за обстановкой. Он мог только скрипеть зубами от злости видя, как место, на котором ему всегда так хотелось оказаться, занял другой. Тот, кто этого вообще не заслуживает. Парня буквально сжигало изнутри пламя ревности. От этого хотелось взять автомат в руки и прямо сейчас расстрелять Льва. Плевать, что пострадают другие. Плевать, что его арестуют. Просто плевать. Главное что этого надоедливого мямли не будет рядом с объектом его обожания. Главное, что Ира будет тольео его. Но вопреки желаниям, он не мог так поступить. В данной ситуации радовал только тот факт, что они, кажется, не знают о чëм разговаривать. А чем меньше Ира говорит со Львом, тем лучше. Денис с большим трудом вынес всë это свидание, но вот это прикосновение рук в конце заставило его до боли сжать кулаки. Если бы не перчатки, он явно до крови впился бы ногтями себе в кожу. Ему стоило больших усилий, чтобя прямо сейчас не подойти и не ударить наглеца в лицо. Просто разбить его в кровь, чтобы изуродовать навсегда! Чтобы никто и никогда больше не обратил на Льва внимание. Но это не по протоколу. Нельзя выпускать свои эмоции. Надо держать их в себе. Надо заставить себя подавить их. Денис с большим трудом проглотил слюну и глубоко вздохнул. В этот момент ему показалось, что застявший в горле комок был вовсе не тёплым, а горячим. Обжигающе горячим. Даже горячее, чем огонь. И этот комок застрял где-то в груди, у сердца, начал нещадно пульсировать и жечь тело изнутри. Денису стало тяжелее дышать, но он подавил в себе желание снять шлем и схватиться за грудь: «Я должен оставаться сильным. Я обязан. Моя обязанность защищать еë, а не любить. Но почему я чувствую, как сгораю? Почему чувствую такую боль? Почему хочется рубашку на себе рвать и кричать, как ненориальный!? Я не понимаю… — в груди стало жечь больнее, от чего горло начало стягивать будто тисками, — Я не могу этого вынести, — словно в ответ на его мучения, комок в горле стал еще горячее, и Денис понял, что сдерживаться больше невозможно, эта мучительная ревность переплетающаяся с любовью прижала его к стенке и обезоружила, — Я должен ей сказать что люблю еë!»иНо страх перед возможными последствиями сковал его до остолбенения. Однако Денис понимал, что если не соберётся с силами и не выскажет всё, что чувствует, если не признается, то рискует потерять Иру навсегда. Но как сказать о том, что так глубоко пронзает его душу? Как потушить тот пожар, что разгорелся у него внутри?