Глава 8. Поцелуй

Бессонная ночь сменилась днем, и девушка, выходя из своей комнаты после часового приведения себя в порядок, осмотрелась по сторонам. Комната Дженни была в другом крыле второго этажа, но сама владелица стояла у ступеней, созерцая идущую блондинку.

— Доброе утро, — приглушенно кинула Розэ, проходя мимо.

— Доброе.

За завтраком, когда все трое собрались за столом, а Розанна не отрывала взгляда от тарелки, разрезая кусочек омлета, тишину нарушил голос Адама.

— Розэ, послушай меня, — он аккуратно положил нож и вилку на тарелку, явно собираясь к важному разговору.

Блондинка медленно подняла взгляд, не показывая ни особого интереса, ни раздражения.

— За вчерашнее. Я хочу извиниться за свое поведение. Да, я выпил и был не в себе. Я знаю, что поступил неправильно, за что очень сожалею... — он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Что касается Дженни. Я не покидал ее и не собирался. После ужина мы разошлись, а Дженни должна была встретиться с подругой.

Розэ никак не отреагировала, но сжала вилку чуть крепче.

— Я знаю Лису... Полагаю, вы уже познакомились. И я полностью доверяю ей так же, как и Дженни. Я был в здравом уме и понимал, что Дженни — самостоятельная девушка, которую я могу оставить и не волноваться. Она была в безопасности, и я сказал, чтобы она приехала к нам на такси. Когда я вернулся, я думал, что она уже дома, но оказалось, что нет.

Розэ продолжала молчать.

— Я не думал, что ты поведешь себя так.

— Поведу себя как? — подняла младшая брови, прожигая брата взглядом.

— Вот так воспримешь эту ситуацию. И я понимаю твое беспокойство, ведь Даниэль...

Блондинка застыла. Она взяла в рот кусок омлета, пытаясь унять свою тревогу и мелкое дрожание рук.

Никто, кроме нее самой и тех немногих одногруппниц, которые были там в тот день, не знал о том, что Даниэль приставал к ней. Она поклялась унести эту тайну с собой в гроб, но вчера, в порыве эмоций, проболталась об этом Дженни и не подумала о последствиях. О том, что Дженни наверняка расскажет об этом Адаму.

— Да, Дженни все рассказала мне, — продолжил брат. — И не стоит злиться на нее. Она поступила правильно, и ты не должна была скрывать.

Розэ резко перевела взгляд на Дженни, но та всего-навсего смотрела на нее, не отводя взгляда.

— Просто хочу извиниться перед тобой и сказать спасибо, что ты волновалась за Дженни. Серьезно.

Адам повернулся к своей невесте, которая продолжала молча наблюдать за блондинкой.

— Конечно. Все нормально, Адам. Спасибо, — ровным голосом ответила Розэ, заставив себя улыбнуться.

Тот кивнул, прочистил горло, и все трое продолжили наслаждаться завтраком в безмолвии.

Спустя несколько минут завтрак был почти окончен, когда телефон Адама завибрировал на столе. Он быстро взглянул на экран, а затем, нахмурившись, ответил:— Шон?

Слушая собеседника, его лицо становилось все более серьезным.

— Ладно, я сейчас подойду.

Он отключился и встал из-за стола.

— Что-то случилось? — спросила Дженни.

— Я отойду в кабинет, — коротко ответил Адам, выйдя из столовой.

Розэ, доев омлет, встала со стола, собираясь выйти из помещения, но Дженни окликнула ее:— Розэ, стой.

Она обернулась.

— Мы можем поговорить?

— Говори.

— Давай поговорим в саду. Прогуляемся на свежем воздухе.

— Конечно.

Ветер разгуливал по винограднику, шатая листья и переплетенные лозы. Солнечные лучи яро пробивались через небольшие тучи, кидая мягкие тени на дорожки сада. Розэ шла впереди, заложив руки в карманы. Дженни, догнав ее, на секунду замялась, прежде чем заговорить:— Ты злишься на меня, да?

— Нет, — равнодушно ответила блондинка, но, заметив, что Дженни смотрит на нее с легким сомнением, кинула взгляд вперед, осматривая осенний вид сада.

— Я не хотела, чтобы Адам узнал.

— Но рассказала же, — Розэ усмехнулась, но в ее голосе не было ни злобы, ни насмешки — только усталость.

— Я не знала, что это была какая-то тайна, и Адам не знал об этом. И в любом случае, мне нужно было рассказать ему, чтобы и он извинился перед тобой. Мы должны были извиниться перед тобой.

Розэ резко остановилась и повернулась к Дженни.— Да? А ты хоть представляешь, чего мне стоило забыть тот день?Когда тот придурок стал распускать свои руки к простой студентке прямо у всех на глазах... Конечно, об этом никто не в курсе, так как он замял все проблемы деньгами. А что могла сделать я?

— А может, наоборот, ты просто пыталась убежать от этого?

— Какая разница? — Розэ сделала шаг ближе, рявкнув в ответ. Теперь между ними было всего несколько небольших шагов. — Почему ты решаешь за меня, что правильно, а что нет?

Дженни не отвела взгляда.

— Потому что ты этого не делаешь. Ты бы продолжала молчать, делать вид, что все нормально, хотя это не особо-то и нормально, знаешь ли. Если он должен получить по заслугам, нужно что-то делать, а не молчать.

Блондинка невольно сжала зубы.— Я давно уже забыла об этом, и если бы не ты, все это осталось бы при мне, как и раньше. Раньше все было в порядке! Всё шло отлично до момента встречи с тобой! И как только появилась ты, все... Все начало идти не так, как нужно, Дженни. Не лезь в мои дела. Просто живи своей счастливой жизнью со своим парнем.

На секунду наступила тишина. Ветер снова качнул лозы, листья зашуршали.— Тебя никто не заставлял ехать спасать меня от буквально ничего, Розэ. Никто. Ты сама поехала ко мне, зная, что, возможно, встретишься с Даниэлем. Зачем ты тогда сделала это? — не отступала Ким. — Да, я уже слышала версию о волнении, но давай же признаем, что дело не в этом.

Розэ хотела ответить сразу, но что-то внутри сжалось, не давая сказать правду. Поэтому она просто отвернулась и пошла дальше, словно не услышала ни одного произнесённого Дженни слова.

— Ты позвала меня на разговор, чтобы извиниться или снова напомнить о вчерашнем? — спустя мгновение продолжила Розанна.

— И снова ты уходишь от вопроса... — себе под нос пробубнила Ким. — Хорошо. Теперь я могу извиниться перед тобой за вчерашнее. За то, что... нагрубила тебе и была такой резкой. И за мои слова про чувства. Это моя вина.

Они шли по тропе, почти не озираясь по сторонам. Розэ не проронила ни слова, а вот Дженни, судя по всему, это не понравилось.

— Ну-у-у, скажешь что-то?

Младшая кивнула головой, продолжая следовать вперед.— Прощаю.

— Тогда что насчёт нашего совместного дня сегодня? Завтра я уже уезжаю, помнишь?

— У меня нет настроения для этого. Давай сделаем это в следующий раз.

— Из-за вчерашнего? — спросила та без лишних намеков на осторожность или беспокойство. Видать, эта ситуация выводила ее из себя. Еще как выводила.

— Я просто не хочу никуда идти.

Дженни быстро сравнялась с той, идя шаг в шаг.— Тогда мы можем остаться здесь. Есть много вещей, которые мы можем сделать в поместье.

Розэ не смогла ответить, и Дженни, приняв это за отказ, закатила глаза.— Значит, отменяется. Но ты так и будешь не разговаривать со мной?

Блондинка остановилась. Она была готова высказать все накопившееся за последние дни: и за поведение Адама, и за поступки Дженни, которые сказывались на Розанне не лучшим способом, а доставляли только головную боль. Хотелось сделать это, но, глядя на это личико перед собой, она не могла сказать ни слова.

Перед собой она видела только свой объект обожания и ничего больше. Расстегнутая куртка и руки в карманах, растрепанный пучок с выбившимися из прически прядями, которые развивались на ветру; небольшой, аккуратный носик; глаза кошки и алые, припухлые губы, которые шатенка облизнула под пристальным взглядом. И та самая родинка над глазом. Та самая, которая так нравилась Розэ.

— Мы ведь с Адамом извинились... Или я сказала что-то не так? — виновато склонила она голову набок, якобы прощупывая почву.

И несмотря на то, что злость на Дженни еще не угасла до конца, она автоматически пропала при одном взгляде на нее — невинного котенка, просящего молока.

И она все делала так, и не было ничего неправильного в ее поступках.

«И не было ничего неверного, как бы ты ни поступила, Дженни».

И в этот миг все исчезло. Все мысли провалились в сплошную темную дыру, оставляя одно желание: коснуться ее.

Оно было первым и единственным перед тем, как Розанна смогла его осуществить, мгновенно сократив расстояние между ними и прикоснувшись рукой к холодной до костей коже шеи.

Резко, почти отчаянно младшая коснулась ледяных, едва влажных губ, удерживая шею горячей ладонью. Розэ ничего не думала и не хотела в этот момент. Ей было плевать, насколько это неправильно — поступать так с девушкой своего брата. Она не боялась, что сейчас из ниоткуда появится Адам и увидит их целующимися у беседки. Она не боялась последствий и того, что возникнет после того, как их губы разъединятся, ведь это будет потом. Не сейчас, когда их языки уже переплелись в одно целое. Она не боялась того, что подумает Дженни, ведь она позаботится об этом позже, когда они будут смотреть друг на друга в свете солнечных лучей.

Она не боялась ничего.

Но была одна вещь, которая заботила ее больше всего сейчас и здесь: отстраниться от этих чертовых, сладострастных губ.

Но пока, пока Дженни поддавалась девушке, Розэ могла наслаждаться этим чувством еще несколько секунд.

Поцелуй не был долгим. И не был глубоким, хотя этого хватило, чтобы внизу живота что-то резко сжалось. И этого хватило, чтобы Розэ ощутила едва уловимый вкус мяты от утреннего чая.

Момент наслаждения иссяк прямо на глазах, и теперь, слыша взаимное учащенное и возбужденное дыхание на своих губах, Пак наблюдала, как взгляд Ким, блуждающий по ее лицу, искал ответы и оправдания тому, что только что произошло.

Розэ тоже искала.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, а в голове было пусто. Нет оправданий, нет разумных слов, которые могли бы исправить этот момент. Нет ничего, что помогло бы Розэ не выглядеть обнаженной в этот момент.

А потом пришло осознание.

Она поцеловала Дженни.

Господи.

Она, черт бы его побрал, поцеловала Дженни Ким.

— Прости. Прости, пожалуйста, — быстро выдохнула она, прежде чем развернуться и уйти прочь, почти бегом, оставляя Дженни одну у беседки в утреннем холоде.