РАЗГОВОР С ЗАВГУБНАРОБРАЗОМ

  В сентябре 1920 года заведующий губнаробразом * вызвал меня к себе и сказал: - Вот что, брат, я слышал, ты там ругаешься сильно... вот что, твоей трудовой школе дали это самое... губсовнархоз... * Губнаробраз - Губернский отдел народного образования. - Да как же не ругаться? Тут не только заругаешься, - взвоешь: какая там трудовая школа? Накурено, грязно! Разве это похоже на школу? - Да... Для тебя бы это самое: построить новое здание, новые парты поставить, ты бы тогда занимался. Не в зданиях, брат, дело, важно нового человека воспитать, а вы, педагоги, саботируете все: здание не такое, и столы не такие. Нету у вас этого самого вот... огня, знаешь, такого - революционного. Штаны у вас навыпуск! - У меня как раз не навыпуск. - Ну, у тебя не навыпуск... Интеллигенты паршивые!.. Вот ищу, ищу, тут такое дело большое: босяков этих самых развелось, мальчишек - по улице пройти нельзя, и по квартирам лазят. Мне говорят: это ваше дело, наробразовское... Ну? - А что - "ну"? - Да вот это самое: никто не хочет, кому ни говорю, - руками и ногами, зарежут, говорят. Вам бы это кабинетик, книжечки... Очки вон надел... Я рассмеялся: - Смотрите, уже и очки помешали! - Я ж и говорю, вам бы все читать, а если вам живого человека дают, так вы, это самое, зарежет меня живой человек. Интеллигенты! Завгубнаробразом сердито покалывал меня маленькими черными глазами и из-под ницшевских усов изрыгал хулу на всю нашу педагогическую братию. Но ведь он был неправ, этот завгубнаробразом. - Вот послушайте меня... - Ну, что "послушайте", что "послушайте"? Ну, что ты можешь такого сказать? Скажешь: вот если бы это самое... как в Америке! Я недавно по этому случаю книжонку прочитал, - подсунули. Реформаторы... или как там, стой!.. Ага! реформаториумы *. Ну, так этого у нас еще нет. * Реформаториумы - детские тюрьмы в некоторых буржуазных странах. - Нет, вы послушайте меня. - Ну, слушаю. - Ведь и до революции с этими босяками справлялись. Были колонии малолетних преступников... - Это не то, знаешь... До революции это не то. - Правильно. Значит, нужно нового человека по-новому делать. - По-новому, это ты верно. - А никто не знает - как. - И ты не знаешь? - И я не знаю. - А вот у меня это самое... есть такие в губнаробразе, которые знают... - А за дело браться не хотят. - Не хотят, сволочи, это ты верно. - А если я возьмусь, так они меня со света сживут. Что бы я ни сделал, они скажут: не так. - Скажут, стервы, это ты верно. - А вы им поверите, а не мне. - Не поверю им, скажу: было б самим браться! - Ну, а если я и в самом деле напутаю? Завгубнаробразом стукнул кулаком по столу: - Да что ты мне: напутаю, напутаю!.. Ну, и напутаешь. Чего ты от меня хочешь"? Что я не понимаю, что ли? Путай, а нужно дело делать. Там будет видно. Самое главное, это самое... не какая-нибудь там колония малолетних преступников, а, понимаешь, социальное воспитание... Нам нужен такой человек вот... наш человек! Ты его сделай. Все равно, всем учиться нужно. И ты будешь учиться. Это хорошо, что ты в глаза сказал: не знаю. Ну и хорошо. - А место есть? Здания все-таки нужны. - Есть, брат. Шикарное место. Как раз там и была колония малолетних преступников. Недалеко - верст шесть. Хорошо там: лес, поле, коров разведешь... - А люди? - А людей я тебе сейчас из кармана выну. Может, тебе еще и автомобиль дать? - Деньги?.. - Деньги есть. Вот получи. Он из ящика стола достал пачку. - Сто пятьдесят миллионов *. Это тебе на всякую организацию. Ремонт там, мебелишка какая нужна... * Имеются в виду денежные знаки 1920 года. - И на коров? - С коровами подождешь, там стекол нет. А на год смету составишь. - Неловко так, посмотреть бы не мешало раньше. - Я уже смотрел... что ж, ты лучше меня увидишь? Поезжай - и все. - Ну, добре, - сказал я с облегчением, потому что в тот момент ничего страшнее комнат губсовнархоза для меня не было. - Вот это молодец! - сказал завгубнаробразом. - Действуй! Дело святое!