Никто не услышал

Автобус свернул с главной дороги и остановился у длинной деревянной базы с выцветшей вывеской. Вокруг — сосны, камни, спущенные дорожки и запах костра, который уже кто-то развёл заранее.

Ребята высыпали на улицу, галдели, растягивались, тянули руки к небу. В лагере было прохладно, но свежо — совсем не то, что серый воздух города.

Учителя построили всех в линию, раздали ключи от домиков. Комнаты были по четыре человека, мальчики и девочки отдельно. Соен досталась комната с Сери, Джиён и Гаён — другими девочками, которых она старалась избегать.

— О, круто. Наша любимая тень с нами, — фыркнула Сери, таща свой чемодан вглубь комнаты. — Надеюсь, не будешь ныть по ночам.

Соен ничего не ответила. Она просто молча положила рюкзак у дальней кровати у окна и начала раскладывать вещи. Внутри — уже знакомое чувство пустоты, как будто мир зажимается, оставляя вокруг неё всё меньше воздуха.

Днём прошли квесты, обед, и даже смех на импровизированной "сцене у костра". Все казались весёлыми. Соен — нет. Юнги был рядом, но не с ней. Он держался ближе к ребятам из "компании", к Тэхёну, как и обещал. Он как будто стал частью их шума, их цвета, их правил.

И она старалась не думать, что этот взгляд, который раньше принадлежал только ей — теперь стал всего лишь фоном.

Когда солнце скрылось за линией сосен, над поляной разожгли костёр. Все сели полукругом: кто с пледом, кто с колой, кто с чужим плечом. Соен устроилась чуть в стороне. И именно это стало ошибкой.

Сери подошла первой.

— Ты чего одна, призрак? — её голос звучал громко, слишком нарочито. — Или тебя никто не зовёт — как всегда?

Чимин подхватил:

— Может, она просто ждёт, когда Юнги наконец поцелует её. У нас же теперь тут лагерная любовь.

— Только он теперь с нами, не с ней, — добавил Тэхён и взглянул прямо в лицо Соен.

Та молча встала. Собиралась уйти. Но Сери перегородила путь.

— Нет-нет, подруга, — прошипела она. — Мы тут решили: если ты ведёшь себя, как девочка, которая "заслужила внимание", то и обряд посвящения тоже пройдёшь.

Девочки начали окружать её.

Одна вытащила телефон. Другая — пластиковую бутылку с водой. — Давайте сделаем фотку для чатика! — Ты, кстати, давно мылась? Может, помочь?

Холодная вода хлестнула ей в плечо. Соен вздрогнула. Пальцы задрожали.

— Прекрати... — выдохнула она. Но голос был слишком тихим. Слишком слабым.

— А вот и слёзы? Ой, да не плачь, шлюшка. Ты ж уже привыкла.

И в эту секунду всё оборвалось. Что-то внутри неё рвануло. Не гнев. Не страх. Просто... перегрузка. Точка отказа.

Она вырвалась. Побежала. Прямо через костёр, через стоящих ребят, через сосны.

Кто-то закричал. Кто-то засмеялся. Кто-то сказал: — Она чокнутая.

Но она уже не слышала.

Лес глотал её шаги. Тёмные деревья скрипели. Воздух был сырой.

Куда? Куда угодно. Только подальше.

Колени дрожали. Лёгкие жгло. Щёки были мокрыми — от воды? Слёз? Неважно.

Она споткнулась. Упала на землю. Обняла себя руками. Сжалась. Затихла.

И вдруг — всё вокруг стало глухо. Только шёпот ветра. И хруст шагов где-то... далеко.

Но никто её не звал. Никто не бежал за ней.

Она была одна. Совсем.

Она сидела на холодной земле, прижав колени к груди. Дыхание сбивалось, грудь сжималась от слёз, которые больше не текли — просто застыли внутри. Листья под пальцами были мокрыми. Ноги дрожали. И никто не звал её. Никто.

Кроме — шагов.

Медленных. Тяжёлых. Точно знающих, куда идти. Сердце застучало с новой силой. Она не обернулась сразу.

— Соен, — голос. Знакомый. Глухой.

Она подняла голову. Тэхён.

Стоял перед ней. Дыхание горячее, как будто он бежал. Глаза — горели.

— Ты... — выдохнула она. — Ты чего?..

— Замолчи, — резко. — Ты с ума сошла? Одна. В лесу. Ночью.

Он наклонился, схватил её за руку. — Ты вся дрожишь, — прошептал, ближе. — Ты что, опять ждала, что он придёт?

Она вырвала руку. — Не трогай меня.

— Ты опять бежишь к нему, — он скривился. — А он? Он просто играет в героя. А я... — он шагнул ближе. — Я тебя держал. Я тебя чувствовал. Я видел, как ты дрожишь от моего голоса.

— Нет! — воскликнула она. — Я дрожала от страха, а не от...

Он схватил её за запястья. Резко. Вскинул вверх. Прижал к дереву.

— Ты уверена?

Она замерла.

Его тело нависло. Лицо — слишком близко. Дыхание било в щёку. Руки — тёплые, крепкие, прижимали её к коре дерева. Никуда не уйти.

— Почему ты вся такая живая, когда я рядом, а не он? — прошептал он. — Почему ты дрожишь, а не кричишь?

— Потому что... боюсь, — срывалось с губ.

Он скользнул ладонью вдоль её руки. Потом — по шее. Большой палец задержался под подбородком. Поднял её лицо.

Глаза встретились. И на секунду — тишина.

— Я тебя хотел, — сказал он. — Не вчера. Не сегодня. Всегда. — Это не... — её голос был как трещина. — Это неправильно...

— Нет. Это ты не понимаешь. Ты всегда была моей. Даже когда не смотрела.

Он опустил лицо. К её губам. На полвздоха.

Она зажмурилась. Тело замерло.

Его пальцы обвили её талию. Скользнули под ткань. Не спеша. Не грубо. Но с тем напряжением, от которого волна жара прокатилась по её телу.

Она пыталась дышать. Но воздух был слишком плотным.

Он прижимался. Сильнее. Теплее.

— Скажи "нет", — прошептал он.

Но она не могла.

Губы дрожали. Колени подгибались. Стыд и жар перемешивались.

И в этот момент — он остановился.

Резко. Отступил на шаг. Словно его отбросило от неё.

Он смотрел на неё. Долго. С дыханием, как у зверя, которого сдержали в последний момент.

— Беги, — сказал он. — Пока я не передумал.

И ушёл.

А она осталась. Стояла. Сжалась. Плакала. И не знала, кого ненавидит больше — его... или себя