Я сделал это. И мне стало хуже

Она вошла в класс. И не ушла.

Она увидела. Села. И просто... была.

Я думал, она убежит. Я хотел, чтобы она убежала.

Но она осталась.

И это... выбило меня. Изнутри.

Я сидел, делая вид, что ничего особенного. Как всегда. Шептал с Чимином. Улыбался Сери. Но внутри — что-то стучало. Глухо. Не по плану.

Это должно было быть просто.

"Пошутить". "Поставить на место". "Наказать за взгляды, за Юнги, за то, что она — в его руках, а не в моих."

Хотя... Я ведь никогда не хотел её себе. Правда?

Тогда почему, когда я увидел, как он смотрит на неё... Как она боится, но всё равно рядом с ним... Почему внутри меня стало жечь?

Почему я не мог отпустить?

Когда Мина сказала мне, что он носил её на руках, что она спала у него, что у неё был его запах, я хотел вырвать это всё из её тела.

Словами. Пальцами. Маркером. Словом, которое прилипнет к ней, как клей: шлюха.

И теперь — она носит его на себе, как шрам.

Но знаешь что?

Мне не стало легче.

Я смотрел на её спину. И видел — не страх. А пустоту.

И мне стало страшно.

Я сделал это. Я думал, буду чувствовать власть. Но я чувствую... что теперь она уже не сломается. Она просто исчезнет.

А я... я всё ещё здесь. И это — хуже всего

Он ждал, пока перемена растянется. Пока коридор опустеет. Пока они не разойдутся.

Потом пошёл сам. Без шума. Без слов.

Тэхён стоял у умывальника.

Вода текла. Он мыл руки. Как будто мог смыть что-то из себя.

Юнги вошёл. Закрыл дверь.

Они встретились взглядами в зеркале.

— Скучал, Мин? — усмехнулся Тэхён. — Давно не разговаривали с тобой. С тех пор как ты... сбежал.

Юнги не улыбнулся. Просто подошёл ближе. Стал рядом. Не напротив. — Оставь её.

Тэхён замер. Скосил взгляд.

— Кого именно? У тебя слишком обширные вкусы, может, уточни?

— Ким Соен, — ровно. — Не трогай её. Больше.

Тишина. Потом — лёгкий смешок.

— Слушай, Юнги... — он выключил воду, облокотился на раковину, — а ты с чего вдруг? Ты же, вроде, не из тех, кто лезет. Или она у тебя теперь... что?

Юнги смотрел в него. Спокойно. Без угроз.

— Она просто человек. И ты её ломаешь.

— Люди ломаются. Это нормально, — пожал плечами Тэхён. — Мы же с тобой знаем, как работает система.

Юнги опустил голову. Потом посмотрел снова.

— Это не система. Это ты.

Пауза.

Тэхён выдохнул. Потом усмехнулся, уже без веселья.

— Хочешь, чтобы я отстал? Окей. Тогда есть условие.

Юнги молчал.

— Вернись к нам. В компанию. Сядь рядом. Смотри, как мы смеёмся. Как живём. Как будто ты снова один из нас.

Юнги прищурился.

— Ты скучаешь?

— Я скучаю по порядку, — сказал Тэхён жёстко. — Когда ты был в круге, мы все знали, кто есть кто. Ты ушёл. И теперь ты — угроза. Ты защищаешь. Ты делаешь меня слабым.

Юнги не ответил сразу. Потом сказал:

— Я подумаю.

И ушёл.

Не быстро. Не со спиной, полной силы.

А как человек, который снова должен вернуться в тень. Чтобы оттуда — выбраться.

Он вернулся поздно.

Весь день звенел в голове. Разговор с Тэхёном — словно гвозди под ногтями. Он ненавидел себя за то, что вообще разговаривал. Но больше всего — за то, что хотел согласиться.

Пока не открыл дверь на крышу.

Там было темно.

И тишина... Но не пустая. Наполненная ею.

Она спала. Свернувшись, как маленькое животное, в уголке, прямо на пледе, в его куртке. Слишком лёгко одета — он видел, как плечо обнажено. Волосы — растрёпаны. Лицо — спокойное, но губы дрожали, как будто даже во сне ей было страшно.

Ты ждала меня. И не дождалась. Но осталась.

Он опустился рядом. Смотрел.

Смотрел долго.

И вдруг понял: если завтра она снова сядет за парту, исписанную тем словом — я не смогу молчать. Если кто-то снова дотронется до неё, даже взглядом — я не смогу просто уйти. Если она снова заплачет — я сгорю вместе с этим городом.

Он коснулся её руки. Осторожно. Потом — снова взял на руки. Она не проснулась. Только тихо вздохнула.

Он снова нес её в комнату. Только теперь — не ушёл сразу.

Он сел рядом. На пол. Прислонился спиной к её кровати. Слушал, как она дышит.

Его рука легла на её одеяло. Близко к пальцам. Не касаясь.

Я войду в их круг. Я сяду с ними. Я буду рядом.

Он закрыл глаза. И впервые — почувствовал страх не за себя.

А за неё

Он сидел на полу. Прислонившись к её кровати. Смотрел в потолок. Дышал её дыханием.

Её пальцы лежали на краю одеяла. Расслабленные. Мягкие. Совсем рядом.

Если я сделаю это — я не смогу повернуть назад.

Он медленно, почти не дыша, сдвинул руку ближе. Почти рядом. Почти соприкоснулись.

И вдруг — она пошевелилась.

Пальцы — будто сами — нащупали его. Сначала неуверенно. Потом — крепче.

Она взяла его за руку.

Медленно. Тепло. Как будто искала его даже во сне. Как будто где-то глубоко — знала, что он рядом.

Юнги застыл.

Её ладонь была маленькой, тёплой, хрупкой. Но её хватка — настоящей.

И он... не смог не ответить.

Сплёл пальцы с её. Осторожно. Молча. Как будто боялся разрушить что-то слишком чистое.

Твоё сердце дышит сквозь кожу. Ты вся — открытая рана. И я — преступник, если останусь здесь.

Он почувствовал, как дрожь прокатилась по телу. Желание — не сексуальное. А поглотить её боль, вырезать её страх. Убить того, кто сделал с ней всё это.

Он сжал её руку чуть крепче. И закрыл глаза.

Он был на грани.

И только её ровное дыхание удерживало его от того, чтобы не склониться ближе, не провести губами по её лбу