Глава 2: Порог пути

Утро пришло не как ласка, но как приказ: золотые лучи рассекли комнату, вползая через ставни, как клинки света, что беспощадно отгоняли остатки сна. Воздух, ещё прохладный от ночи, наполнился аппетитным жаром — тёплым, сытным, животным. Пахло яйцами, беконом и поджаренным хлебом — запахом домашнего уюта, редкого и почти забытого для Каина.Он поморщился, разлепляя глаза, и, сжав челюсть, дотянулся до костылей. Те, как и он сам, казались чужими в этом мягком утре. Скрипнув половицей под ногой, он поднялся — неторопливо, будто каждая ступень вела не на кухню, а в глубины собственной немощи. Лестница встретила его ворчанием старого дерева.На кухне Танкред, как обычно, стоял у плиты — крепкий, сгорбленный, словно родился с поварешкой в руке. От жара сковороды его лицо покрылось потом, а рубашка прилипла к спине.— Как раз собирался тебя звать, — бросил он, не оборачиваясь. — Садись, я почти закончил.Каин только буркнул в ответ, опускаясь за стол. Деревянный стул заскрипел под ним, как бы жалуясь на груз — не столько тела, сколько усталости.Танкред ловко переложил еду на тарелку и поставил перед ним. Яичница с хрустящими краями, полоски подрумяненного бекона и хлеб, почти черный от жара — аромат усилился, почти ударил в голову. Каин не стал церемониться — вонзил вилку в еду и начал жадно есть. Аппетит, дремавший в нём всё утро, ожил с голодным рыком.Танкред хмыкнул, вытер руки о фартук и сел напротив. Он ел не торопясь, как человек, знающий цену простым радостям.И вдруг — стук. Резкий, отчётливый, как удар по щиту.Они оба подняли головы, переглянувшись. Один взгляд — и сразу ясно: ни один из них не ждал гостей.— В последнее время нас слишком часто навещают, — проворчал Танкред и, кряхтя, поднялся, направившись к двери.Открыл — и замер. На пороге стояла девушка — высокая, тонкая, с лицом бледным, будто высеченным из мрамора. Чёрные волосы ниспадали на плечи, скрывая часть лица, но янтарные глаза всё равно пробивались сквозь пряди, словно два костра в ночи.— Доброе утро, господин Танкред, — произнесла Ноель тихо, неловко, будто извиняясь за сам факт своего существования.— И тебе, — ответил он с прищуром. — Что-то случилось?— Нет... Я просто... хотела проведать Каина.Танкред молча всмотрелся в её лицо, будто хотел прочитать правду между строк, но, наконец, отступил в сторону:— Проходи. Мы как раз завтракаем.Она вошла, движения её были осторожны, почти изящны. Села к столу, и Танкред, не говоря ни слова, положил ей яичницу — с тем же тщанием, с каким кормят гостей в доме, где редко звучит смех.— Что-то не так? — спросил Каин, бросив на неё взгляд из-под полуопущенных век.— Нет... Просто хотела узнать, как ты. Как ты себя чувствуешь?Она уже жевала — не как гость, а как человек, наконец-то вернувшийся в безопасное место.Каин притворился, будто размышляет, и слегка дернул подбородком в сторону костылей.— Думаю, скоро мне эти штуки не понадобятся.Ноель оживилась. Глаза её засветились искренней радостью, как будто в эту секунду он отдал ей долгожданную весть.— Мы можем поговорить наедине? — вдруг спросила Ноель.Каин нахмурился, но не отказал.— Поднимись ко мне. Я сейчас подойду.Она кивнула, поблагодарила Танкреда за еду и исчезла на лестнице.Танкред, всё это время наблюдавший молча, усмехнулся краем губ — с той ехидной нежностью, которую он прятал за грубостью. Каин заметил это, и взгляд его стал угрюмым.— Хватит, — буркнул он.— Я ведь ничего не сказал, — хмыкнул Танкред с насмешкой.— И не надо, — отрезал Каин.Он взял костыли и поднялся, в спешке, будто уходил от взгляда, который знал о нём слишком многое.Каин остался на мгновение — тишина давила сильнее, чем все разговоры. Он взглянул на Танкреда, тот сидел всё с той же усмешкой, будто видел наперёд каждый шаг.— Она хорошая девочка, — пробормотал он. — Слишком хорошая для таких, как мы.Каин ничего не ответил. Лишь сжал костыли и пошёл вслед за Ноель.Ноэль стояла у окна, молчаливая, как статуя, вырезанная из слоновой кости. Сквозь узорчатое стекло её взгляд скользил по крышам города, затянутого тонким утренним дымом — кто-то уже топил печи, кто-то жарил мясо.Каин опустился на край кровати — с осторожностью раненого зверя, чтобы не скрипнула рама. Его взгляд коснулся девушки, как касаются клинка перед боем.— В чём дело? — спросил он, и голос его был глух, как подземный колокол.Ноэль вздохнула — медленно, словно втягивая в себя не только воздух, но и тревогу, что жила в ней с самого утра.— Равель торопит нас, — наконец произнесла она. — Хочет, чтобы мы скорее вышли. Остальных Избранных надо найти как можно скорее.Каин чуть нахмурился.— И?..Ноэль отвернулась от окна и, медленно ступая, подошла ближе.— Мы с остальными планировали выступить через три дня. У Рейны остались дела, которые нужно завершить. А ты? Сможешь быть готов к тому времени?Каин посмотрел на свои руки, будто надеясь найти на них ответ.— А с чего вы вообще взяли, что я пойду с вами?В комнате повисла тишина. Тишина, в которой можно было услышать, как внутри Ноэль что-то рушится. Её передёрнуло — не телом, душой. Она выпрямилась, будто получив пощёчину.— Что ты имеешь в виду? — спросила она, и голос её стал холоден, как ветер с гор.— Всё просто. Зачем я вам? Сейчас я — лишь тень себя прежнего. Даже без костылей. Я видел, как вы тренировались с Герардом — вы сильны, собраны. У вас всё получится без меня.Ноэль стиснула зубы.— Но ты — наш лидер. Как мы пойдём без тебя?Каин усмехнулся. Едко, устало, горько.— Поверь, без меня будет только лучше. Я наделал достаточно ошибок. Эта роль... она скорее тебе подойдёт. Или Рейне. Но не мне.Ноэль шагнула к нему — быстро, почти угрожающе, но остановилась. Стояла перед ним, сжав кулаки, словно борясь с собой, чтобы не ударить — не его, а ту часть себя, что всё ещё надеялась.— Мы выходим через три дня на рассвете, — сказала она с усилием. — Подумай. Хорошенько.Она развернулась и вышла, оставив за собой холод, который, казалось, остался в комнате вместе с ним.— Удачи, — тихо буркнул Каин ей вслед.Дверь снова отворилась — на этот раз тихо, почти робко.— Как-то быстро вы поговорили, — заметил Танкред, прислонившись к косяку.— Лучше бы вообще не говорили, — проворчал Каин.Танкред вошёл и сел рядом, подвинув поскрипывающий табурет.— Что случилось на этот раз?— Похоже, Равель решил действовать через неё, — буркнул Каин, не глядя.Танкред фыркнул, глаза его сощурились.— Белобрысый недомерок... Я бы его задушил, если б он не был таким тощим.Каин только кивнул. Он будто бы сдулся — как бурдюк с вином, из которого вылилось всё, кроме осадка.— И что ты решил? Пойдёшь?— Нет. А смысл? Всё, к чему я прикасаюсь, заканчивается болью. Для других. И форма моя... — он махнул рукой. — Так себе.Танкред посмотрел на него с прищуром, будто пытался разглядеть, где на теле Каина спрятана настоящая рана.— Дело не в форме, Каин. Ты ведь уже давно можешь ходить сам. Я видел. Просто ты держишься за костыли — за удобство. Никто не ждёт от тебя многого, пока ты хромаешь, верно?Каин опустил голову, как будто слова старика били больнее, чем удары на арене.— Ненавижу, когда ты прав...Танкред положил ладонь ему на плечо.— Страх всё ещё держит тебя?— Да...— Это нормально, сынок. Нет бесстрашных. Я, знаешь ли, в твоём возрасте за спинами сестёр прятался. Даже за младшим братом, прикинь?Каин с недоверием посмотрел на него.— Не может быть.— Да не вру я. Я и сейчас боюсь. Только теперь — не за себя, а за тех, кто рядом. И вот что скажу тебе: бояться — не позорно. Позорно позволить страху командовать собой.Каин глубоко вдохнул. Он чувствовал, как это проникает в него — не как удар, а как яд: медленно, но неотвратимо.— Я едва выжил, — выдавил он. — Мне дали второй шанс. Может, не стоит тратить его на риск?Танкред кивнул. Он долго смотрел перед собой, словно видел не потолок, а небо, и не сегодня, а тогда, когда сам был моложе.— Может, и не стоит. Я не знаю. Никто не знает. Но вот что я знаю: твои друзья верят в тебя. Может, лидерство дал тебе Герард... но они приняли тебя. Они идут за тобой — не из-за приказа, а потому что хотят. И если ты уйдёшь сейчас... ты ведь знаешь, что будешь чувствовать.Каин закрыл глаза. Он знал. Он знал это слишком хорошо.— Не уверен, что смогу...— Вот именно, — мягко сказал Танкред. — Помнишь, что ты сказал мне в госпитале? Что, может быть, Сигард был прав. Что ты не знаешь, за что борешься. Так вот — теперь знаешь. Ты борешься за то, что имеешь. За них. За дом. Разве это не причина?Каин медленно, будто опасаясь, позволил себе лёгкую улыбку.— Похоже на то.— Я верю в тебя, сынок, — сказал Танкред, вставая. — Как и они верят. Теперь осталось только тебе поверить в себя.Он похлопал его по спине и направился к выходу.— Что ж, это мои мысли. А решение за тобой. Подумай. Только не слишком долго.Каин остался один. Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Мысли роились, как пчёлы в гнезде, и каждая жалила по-своему. Страх, надежда, вина и тень былого — всё клубилось внутри. Три дня. Рассвет. Решение.И в этот раз, возможно, последнее.Пока Каин всё ещё лежал, задумчиво вглядываясь в потолок, где пыльные тени прятались в узлах древесины, Танкред с тихим ворчанием поднимал чашки и глиняные миски на кухне. Посуду давно следовало отмыть, но времени и желания на это не находилось — до сего утра. Пальцы его с трудом сжимали холодный металл, суставы ныли — не от возраста, а от вечной усталости, что вползала в кости, как плесень в прогнившие стены.Когда раздался стук, не резкий, но настойчивый, как дождь по надгробию, Танкред поморщился.— Да кого там демоны угораздили принести? — пробурчал он и нехотя пошёл к двери, тяжело ступая.На пороге стоял Равель. Волосы его были тщательно зачёсаны, а на лице, как всегда, застыло выражение напускного спокойствия, будто он пришёл благословлять, а не досаждать.— Здравствуй, — произнёс он, тихо, почти шёпотом.Танкред с шумом выдохнул сквозь нос.— Вот только тебя мне с утра и не хватало... — отрезал он, не делая шагу в сторону.— Я ненадолго. Хотел бы услышать твой ответ насчёт вчерашнего.— Обсудил с Герардом. Завтра выдвигаюсь.— Хорошо. — Равель кивнул, но взгляд его был неспокойным. — У меня есть ещё вопрос.— А ты, как я погляжу, любишь повторяться. Что теперь?— Ты говорил с Каином? О его снах. Мне нужно знать, что он видел.Танкред нахмурился.— Мы не поднимали эту тему.— Но это важно. Очень.— Я понял ещё с первого раза, — буркнул Танкред. — Он расскажет, когда посчитает нужным. Я на него не давлю.— А может, всё же спросишь? — Равель говорил мягко, но в голосе чувствовалась требовательность, как сталь под вуалью.— А может, ты пойдёшь и опять займёшься своими аномалиями? Танцы с бубном там или что ты там ещё колдуешь... Иди, давай. Не мешай людям работать.Равель глубоко вздохнул.— Мы ещё вернёмся к этому разговору.— Надеюсь, нет, — отрезал Танкред и закрыл дверь прямо перед его носом, словно захлопнул крышку гроба. Потом, не спеша, вернулся к кухонному столу и продолжил свою монотонную уборку, как палач, вновь точащий топор.К вечеру, когда в окна заполз сине-чёрный мрак, а пламя в очаге легонько потрескивало, подёргивая стены колышущимися тенями, Танкред поднялся наверх. Каин по-прежнему лежал, как статуя забытого короля. Разговор был коротким: Танкред напомнил о завтрашнем задании, о важности упражнений — и ушёл собирать снаряжение.Ближе к ночи, когда тишина в доме стала почти священной, Каин спустился. Без костылей.— Смотри-ка, уже на двух ногах? — усмехнулся Танкред, бросив взгляд через плечо.— Натёрли подмышки. Да и надоело выглядеть жалко, — проворчал Каин.Танкред хохотнул.— Куда собрался? Ты говорил, на границу с Дункарном? Могу пойти с тобой.— Нет. — Ответ прозвучал твёрдо. — У тебя своё. У меня своё.Каин кивнул, опустив глаза.— Всё-таки решил идти с остальными?— Да... Совесть замучает, если останусь. Не хочу снова видеть, как они рискуют, пока я бездействую.— Рад, что совесть у тебя есть. Это обнадёживает, — усмехнулся Танкред и отвернулся к шкафу. Через мгновение он достал из глубины тёмный, запылённый свёрток, обмотанный полосами старого полотна. — Раз уж ты решил всё начать заново... Подумал, что тебе это пригодится.Каин принял свёрток. Ткань была шероховатой и пахла железом и пеплом. Он развернул её — и замер. Внутри лежали два знакомых клинка: сталь, как лёд, волчьи пасти на гардах, будто готовые вцепиться в шею врагу. Его первые мечи.— Я и не думал, что они всё ещё у тебя, — прошептал он, и в голосе зазвенело что-то слабое, почти детское. Воспоминания вернулись, как раны под ногтями: первые сражения, первая кровь, первые страхи, которые тогда казались непреодолимыми.Танкред с доброй усмешкой покачал головой.— После того, как твоя катана разлетелась в щепки, решил, что пригодятся. Ты, конечно, их уже перерос... Но с чего-то же надо начинать. Опять.— Спасибо. Для меня они много значат.— Постарайся в этот раз не сломать, — хмыкнул Танкред.Они оба рассмеялись. Тепло и немного горько — так смеются только те, кто уже знает цену боли.Каин вернулся наверх, унося с собой старое оружие — как напоминание, как обет. Он не был уверен, куда ведёт путь, который выбрал. Но в этот раз он хотя бы готов был сделать первый шаг. Не на костылях. Не в страхе. А с клинками в руках. И с верой — хоть и хрупкой — что всё ещё можно исправить.К утру в доме было тихо. Хлопотливая поступь Танкреда, громыхание посуды и сиплое ворчание растворились в утренней тишине, как будто их и не было вовсе. На кухонном столе осталась лишь короткая записка, небрежно прижатая глиняной кружкой. Чернила еще не высохли — резкий запах железа бил в нос, как напоминание: тренируйся, пока можешь дышать.Каин нашёл её, когда на небе еще не рассеялась багровая полоса рассвета. Прочёл раз, другой... В каждом слове сквозило Танкредово упрямство. Простой почерк, короткие фразы, но за ними — целое молчаливое прощание. Без объятий, без речей, без сожаления. Каин сжал записку в кулаке. Бумага шуршала, как сухая кожа мертвеца.Остаток дней он провёл в одиночестве — с мечами, с собой, с болью, которую не снимали ни мази, ни отдых. Тело его исцелилось, но душа и дух оставались сбитыми с ног, как солдат после неудачного сражения. Он снова и снова повторял упражнения, как заклинания, надеясь, что в рутине найдёт утраченный пульс силы. Иногда, особенно ночью, ему казалось, что в зеркале отражается кто-то другой — юноша, не прошедший испытания. Но он стирал сомнения потом и дыханием, пока руки не дрожали, а колени не подгибались.И вот, наступил тот самый день.Он надел простую чёрную рубаху, запахнул кожаный плащ, затянул ремни на груди и бедрах, убрал мечи — те самые, из волчьих пастей — за спину. Сердце колотилось, как барабан перед казнью. Паника сжимала грудь, хрипло шептала: останься, ты еще не готов. Но Каин выдохнул. И вышел.Воздух был холоден, пах вымокшей землёй и мокрым деревом. За изгородью лаяла собака. Где-то каркала ворона. Под его сапогами поскрипывали камни, как будто мир сам не хотел отпускать его. Но он продолжал идти — к вратам, за которыми уже собирались те, кто ждал его.Он увидел их сразу. И они — его.Дэмиан заметил первым. Маленький, вихрастый, с глазами, полными солнца.— Каин! — кричал он, размахивая руками и прыгая. — Каин!— Он нас видит, — пробурчал Артур, словно это было проклятьем.— Он просто рад, что Каин все-таки решился, — сдержанно сказала Ноель, глаза её при этом были внимательны, как у охотницы, подмечающей любую трещину в доспехах товарища.— Может, стоило дать ему больше времени? — осторожно произнесла Рейна, скрестив руки на груди.— И то верно. С его-то ранами... — добавил Андар, потирая шрам на шее, словно та боль отзывалась в нём вновь.— Каин не глуп, — сказал Артур. — Если он здесь, значит, всё уже решил.Рейна и Андар переглянулись, в их взгляде — тревога, как у старших братьев, видящих младшего на поле боя.Каин подошёл. Неуверенно, но твёрдо.— Привет, — сказал он просто.— Ты всё-таки пришёл, — с облегчением произнесла Ноель.— Я так рад, что ты с нами! — воскликнул Дэмиан, бросаясь в объятия, в которых больше искренности, чем в тысяче речей.— Будто я мог оставить вас одних, — устало выдохнул Каин. Словно это и была правда, и проклятие.Он подошёл к Рейне, глаза его были серьёзны.— Уверена, что тебе стоит идти?Она приподняла бровь.— А есть причина, по которой мне не стоит?— Ты ведь знаешь. После всего... — слова давались ему с трудом, как будто каждый звук резал по горлу. — Я просто подумал...Рейна чуть улыбнулась. Грустно.— Всё будет нормально, — сказала она. — Я справлюсь.— Я рядом, — ответил он.Она шутливо стукнула его кулаком по плечу.— Ну хватит. Ты же знаешь, я не люблю эти сопли.Он улыбнулся. Легко. Настояще. Как будто впервые за долгое время.Вернувшись к остальным, он спросил:— Что ж, какой у нас план?Все молча посмотрели на него. Молчание было почти почтительным.— Обычно этот вопрос был адресован тебе, — сказал Андар с лёгкой усмешкой.— В этот раз — мне, — спокойно ответила Ноель. Она достала компас. Тот самый. Покрытый вмятинами, трещинами, пахнущий солью, кровью и путешествиями.Она передала его Каину. Тот посмотрел на него, как на старого врага.— Опять эта штука... — вздохнул он.— Пойдём по стрелке. А дальше — как всегда, — сказала Ноель.Никто не возражал. Не потому что верили — а потому что выбора у них не было. Всё, что оставалось, — это идти.Они двинулись в путь и впереди, как всегда, было неизвестное.Дорога змеилась, как и всегда, по горам и лесам, меняя кожу с каждым изгибом — то густая хвойная чаща, где в сумерках шевелились ветви, словно пальцы мертвецов, то открытые каменистые плато, над которыми вились вороны, ожидая падаль. Пейзаж сменялся с ленивой неторопливостью, как старый скоморох — маски, но неизменно оставался чужим. Альмлунд уже остался позади, лишь запах его полей, отголоски теплых ветров и дух старого дома иногда еще витали в памяти.Ни таверн, ни постоялых дворов. Только холод, костры, чадящие мокрыми ветками, и земля, которая в утреннем свете казалась не землей вовсе, а телом древнего чудовища, дышащего тяжело и медленно.Трое суток они шли, как молчаливое братство, и с каждым днем молчание одного из них становилось все громче. Каин не сказал ни слова. Ни у костра, ни в пути. Он ел молча, глядел в огонь молча, и даже когда Андар споткнулся и выругался, Каин лишь мельком взглянул, словно его интересовали только собственные тени.Это беспокоило. Особенно Артура. Он подошел к Ноель, когда солнце клонилось к западу, заливая дорогу ржавым светом.— Он стал... тихим, — сказал он, бросая взгляд на фигуру, идущую впереди остальных.— Я заметила, — отозвалась Ноель сдержанно, почти ворча.— Может, ты поговоришь с ним?— Почему я?— Ты знаешь его дольше, чем мы. Я уже говорил с Рейной и Андаром. Они не решаются.— А Дэмиан?— Будь он единственным выбором — я бы выбрал тебя.Она бросила на него косой взгляд, но спустя минуту молчания, вздохнула и пошла вперед.Каин шел немного в отрыве, будто ему было важно оторваться не только от группы, но и от их мыслей, взглядов, даже дыхания. Когда Ноель поравнялась с ним, он вздрогнул, как от удара.— Ты слишком молчалив, — начала она.— Думаешь? — его голос был хриплым, будто давно не использованным.— Остальные переживают.— Поэтому ты здесь? — фыркнул он. — Шпион от совета друзей?— Ну, раз уж так вышло, да. Я посол обеспокоенного королевства.Каин выдохнул, но в голосе слышалась усталость, не раздражение.— Я в порядке.— Правда?Он хотел ответить, но не успел. Мир оборвался.Земля впереди взорвалась с громким ревом. Воздух дрогнул, будто сам воздух вспомнил страх. Каина и Ноель отшвырнуло в стороны, как тряпичных кукол. Сквозь пыль и дрожащие тени леса показались фигуры — худые, вытянутые, как изломанные куклы из детских кошмаров. Кожа мертвенно-белая, глаза — кровавые угли, когти — ножи.— Хельсейды! — закричала Рейна.Андар двинулся первым. Его тело окутала черная аура, тяжелая и плотная, словно тень горы. Он бил тварей с яростью молота, каждый удар — треск костей и шипение мяса. Черепа хрустели, словно гнилые тыквы. Но с леса послышался новый звук. Треск. Шаги. Рёв.— Похоже, они не одни, — прохрипел Артур, вставая в боевую стойку.Из чащи хлынули другие. Изуродованные, чудовищные. Один — с рогами, будто олень из мрачной легенды, другой — с волчьей пастью и глазами, в которых читалась не ярость, но безумие. Они неслись, как буря. Артур выставил руку — и воздух сжался, отбрасывая их ударом телекинеза. Ноель подожгла лес. Пламя метнулось, охватив ближайших тварей, и рев их слился с запахом горящего мяса.— Сколько их?! — закричала Рейна, отмахиваясь от еще одного.Каин схватился за клинки. Его взгляд был темен. Рядом стали друзья. Спина к спине. Как в тех давних, проклятых битвах.И тут они вышли.Четверо. Тише, чем остальные. Но страшнее.Их тела были человечными — почти. Но мускулы вздувались, как у боевых чудовищ. Кожа — белая, как мрамор. А когти... черные, покрытые вязкой смолой, как будто тьма сама стекала по ним. Глаза горели, как горящие угли в ледяном мраке.— Их вожаки... — прошептала Ноель.Один из них шагнул вперед.— Взять их, — сказал он.И это было страшнее всего. Хельсейд, говорящий. Не рычащий. Не визжащий. А говорящий.Андар первым принял на себя удар. Чудовище, двигающееся с быстротой гепарда, ударило его и отбросило прочь. Их схватка была звоном стали и треском древесины — каждое столкновение сопровождалось ударом, способным снести каменную башню. Земля под их ногами трескалась.Другие рванулись к остальным. Один, пронзив Рейну когтями, метнул её, как тряпичную куклу. Артур стиснул зубы и сдержал натиск, Дэмиан вызвал тени, Ноэль выдохнула пламя. Жара было столько, что воздух завибрировал. Их тела задымились, начали чернеть, плавиться. Когда они упали, Артур пнул одного с силой, разбивая его обугленную голову.Но оставался последний. Он не рванул — он появился.Как будто разрезал воздух и возник.Прежде чем кто-либо понял, он уже вырубил Артура. Ударом, подобным молнии. Затем — Дэмиан. Ноэль ринулась в бой, и мир стал вспышками — кулаки, удары, блоки. Её пламя едва не опалило лес, но монстр выдержал. Он бился с ней на равных. Его движения были холодны, выверены — как у воина, что сражается не первый век.— Да что за хрень?! — задыхаясь, крикнула она, но в ответ получила серию ударов, от которых сломались ребра. Её тело повалилось в траву.И тогда остался Каин.Он бросился в бой, но противник будто читал его мысли. Все атаки разбивались о невидимый щит. И он бил его — раз за разом, с наслаждением, с ритмом, с жестокостью, что была почти интимной. Кровь залила лицо Каина. Он не видел. Он не дышал.Чудовище сжало горло, подняло его, как перышко.— Развлеки-ка меня, — прорычал он, и из спины вырвались крылья. Скользкие, костяные, испещрённые жилками и покрытые слизью. Мерзость и мощь, сплетённые в одно целое.Он взлетел.И началась пытка.Он бросал Каина о деревья, будто швырял камень о гору. Об скалы — треск костей, брызги крови, обрывки плоти. Воздух свистел от ударов. Каждый вздох давался с болью. Каждое движение — с мучением. Каин терял сознание... но вновь открывал глаза. Потому что не мог позволить себе умереть. Не сейчас.Первым поднялся Дэмиан. Его голова гудела, словно в ней бил колокол, но глаза уже различали происходящее — чудовище взмыло в небо, прижимая Каина к груди, и каждый удар, обрушенный на его тело, звучал, как удар молота о мясо.— Нет! — вырвался у него крик, больше похожий на рев боли, чем на слово.Остальные приходили в себя медленно, будто выбирались из болотной трясины. Андар, изрыгая кровь, добил своего врага, перехватив чудовищную шею и выкрутив её с хрустом, от которого закололо зубы.Дэмиан озирался, и взгляд его был как у зверя, загнанного в угол, но не сломленного. Идея вспыхнула в мозгу внезапно, как молния.— Ноель! Стену огня! — выкрикнул он, голосом, в котором было столько же власти, сколько мольбы.— Что?! — обернулась она, ошеломлённая, пепел оседал на её волосы, словно седина.— Живо!На секунду воздух застыл, а затем Ноель подняла руки. Магия её прорвалась наружу, словно распоротая плоть. Вспышка — и пламя расцвело вокруг, огненной стеной взметнувшись ввысь. Свет бросил длинные, рваные тени, и Дэмиан шагнул в них, как в старую, давно знакомую мантию.Тьма прильнула к его коже, змеясь по мышцам, вползая под ногти. Его силуэт стал похож на куклу из дыма. Он бросился к Андару, глаза горели решимостью.— Подкинь меня.Андар кивнул молча, сплёл руки в импровизированную ступень. Дэмиан встал, напрягся — и был брошен в воздух с силой, от которой у обычного человека сломались бы рёбра. Он летел, как выпущенное копьё, но не падал. Тени, до сих пор укрывавшие его, расправились, превратившись в вороньи крылья — черные, как беззвёздная ночь.Он взмыл в небо. Хельсейд всё ещё терзал Каина, будто пытался выжать из него душу. Кости того, казалось, ломались под каждым ударом.— Господин будет доволен... — прошипело чудовище сквозь зубы, в которых было больше стали, чем эмали.Каин хрипел, обмякнув в лапах монстра. Его лицо было залито кровью, кожа — синяками и ссадинами, тело — марионеткой на грани распада.— Ну же, ещё чуть-чуть... — Дэмиан гнал себя вперёд. Тьма резала воздух.На земле Артур, спотыкаясь, бежал за ними. Он поднял руку, сосредоточился — и с усилием подтолкнул Дэмиана вперёд, как парус, поймавший шквал.Тот ворвался в бой, не сбавляя скорости. Его крылья сжались и тут же расправились, превращаясь в исполинские черные руки. Он обрушил их на спину хельсейда, и удар был так силён, что монстра вогнало в скалу, словно он был не плотью, а тряпичной куклой.Каин сорвался из его лап. Дэмиан поймал его, скривившись от тяжести, и бросил вниз. Андар подхватил друга, а Рейна уже подбегала, в её руках горел мягкий, целебный свет.Хельсейд застонал, встал — его кости хрустели, плоть трещала. Он снова рванулся к добыче.— Нет, — прорычал Дэмиан и встретил его в полёте.Он отбросил врага обратно в скалу, ударом, от которого камни вздрогнули. Его кулаки, покрытые тенью, сыпались градом, каждый удар — глухой, страшный, ритмичный, как похоронный барабан.— Не смей... не смей прикасаться к нему...Монстр заорал, извиваясь, но Дэмиан не отпускал. Его тьма изменилась, стала щупальцами. Они обвили хельсейда, как змеи, сжались на конечностях, рванули — и плоть лопнула с противным, влажным звуком.Кровь хлестнула на камень. Чудовище рухнуло, разодранное на части.Дэмиан стоял над ним, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, лицо было измазано в крови — чужой и своей. Он провёл по лбу запачканным рукавом и, не теряя времени, бросился к остальным.Лагерь был разбит на каменистом уступе, где ветер вился по кругу, как раненый зверь, а небо клонилось к закату, окрашивая зубцы гор кроваво-багровыми бликами. Костер потрескивал в центре круга из серых, выветренных камней, отбрасывая пляшущие тени на уставшие, изможденные лица. Дым тянулся вверх, словно тонкая черная нить, теряясь в фиолетовой пустоте.Каин лежал неподалеку, обложенный плащами и покрывалами. Рейна склонилась над ним, ее ладони дрожали от усталости, но продолжали светиться мягким бело-зеленым светом, сшивая плоть и залечивая разорванные мышцы. Остальные сидели ближе к огню, сбившись в круг, молча или полушепотом перебрасываясь словами, будто боялись разбудить тех, кого еще не убили.Андар первым нарушил молчание. Он размял пальцы, скрипнув костяшками, и глухо прорычал:— Что это было, по всем богам? Эти твари... столько времени ни звука от них, и вот теперь они вылезают из своих нор?— И заговорили, — хмыкнула Рейна. Ее голос был сух, как пепел. — Честно, мне этого хватило.— Не просто заговорили, — подала голос Ноель, не поднимая взгляда от огня. Его свет мерцал в ее глазах, как в стеклянных бусинах. — Они стали другими. Сильнее. Хитрее. Организованными. Будто кто-то научил их быть... солдатами.Дэмиан в этот момент опустился на колени рядом с Каином, глядя на него с тревогой, как младший брат, который впервые увидел, как рушится тот, кого считал непобедимым.— Как ты? — спросил он тихо, почти шепотом, словно боялся получить ответ.Каин с трудом улыбнулся. Его губы были потрескавшимися, а под глазами легли багровые тени.— Я в порядке. Спасибо тебе... Ты стал сильнее. Я это видел.На лице Дэмиана появилась слабая, едва заметная улыбка. Но в ней было что-то детское — неуверенность и гордость одновременно. Впервые за всю жизнь он был не грузом, не тенью, а щитом. Тем, кто встал между другом и смертью. Это чувство согревало его сильнее, чем костер, и жгло под ребрами, как огонь.Андар, как всегда, от слов к делу — не мог молчать долго:— Наверное, это все Абель. Его проклятые опыты. Кто знает, сколько он таких уродов наваял, пока мы глаз не сводили?— Зачем ему вообще снова создавать хельсейдов? — спросила Рейна. Она устало вытерла лоб и бросила взгляд на темнеющий горизонт.— Потому что эксилары не показываются, — предположил Артур. — А артефакты им по-прежнему нужны. Хельсейды раньше были тупыми скотами, кусками мяса на ногах. Сейчас же... если их научили думать и слушать команды... значит, их кто-то готовил. На замену.Наступила тишина. Слова Артура, как уголья, легли каждому на сердце — горячо и тревожно.— И если верить словам Равеля, — добавила Ноель, — Сигард до сих пор борется с Аргусом внутри. Его тело... не выдерживает. Возможно, они искали другого носителя. Или способ укрепить связь. Эти твари — часть плана.— Значит, по дороге нам предстоит еще не один такой сюрприз, — выдохнул Андар и провел рукой по шее, где еще чувствовался жар от недавнего боя.Рейна выпрямилась и подошла к Ноель.— Как он? — спросила та, кивая в сторону Каина.— Жив. Серьезное я уже зашила. К утру сможет ходить. Хотя... с его упрямством — еще раньше.Каин, будто услышав, медленно сел, держась за голову. В висках пульсировала тупая боль — как эхо ударов, что он пережил. Каждое движение отзывалось гулом, будто скалы внутри черепа трещали под напором.— Ночуем здесь, — сказала Ноель. — Выступим утром. Нам всем нужен отдых.С этим согласились все. Никто не спорил. Даже Андар. Костер разгорелся ярче, запах жарящегося мяса смешался с горьковатым ароматом сухих трав. Одна за другой головы начали склоняться к земле, но не Каин. Он отошел от костра, поднялся на склон, туда, где ветер был сильнее, а тишина — глубже. Сел на край, уставившись на лес, простирающийся внизу, — черный, как тушь, беспокойный.Шаги за спиной он услышал раньше, чем увидел гостя.— Вылезай. Звук у тебя, как у раненой совы, — буркнул он, не оборачиваясь.— Значит, инстинкты не совсем притупились, — отозвался Артур, выходя из тени с ухмылкой.— Ты вроде с ужином помогал? — спросил Каин, не поворачивая головы.— Они справятся. Дэмиан у нас мастер по готовке. Жаль, не дерется он так же вкусно, как жарит.Они оба слабо усмехнулись. Но смех быстро угас. Артур сел рядом, глядя вперед.— Что происходит?Каин нахмурился.— Что ты имеешь в виду?— С тобой что-то не так. И не надо мне рассказывать, что ты просто устал. Или что голова болит.— Думаешь, я притворялся, когда этот ублюдок бил меня о скалы?— Дело не в этом. Не только в этом, — поправился Артур. — Я... я слышал тебя. Внутри. Мысли. Образы. Ты не пытался драться. Не по-настоящему.Каин развернулся к нему, лицо побелело.— Ты не имел права.— Я знаю. И не хотел. Но когда ты кричал — я не мог не услышать. Кейт. Аргус. То, что он с тобой сделал... Я все видел.Каин встал. Почва под ногами была неровной, но он стоял уверенно, несмотря на боль.— Я не хочу об этом говорить.— А может, стоит? — мягко, но настойчиво произнес Артур. — Мы все молчим. Потому что уважаем тебя. Потому что верим, что ты справишься. Но молчание не спасает, если ты гниешь изнутри.— Может, мне лучше уйти? Если я вам мешаю.— Нет, — покачал головой Артур. — Но если ты будешь жалеть себя, вместо того чтобы быть тем, кем ты был, может, тебе действительно стоило остаться в Альмлунде.Каин молчал. Ветер терзал его волосы, как когти.— Сегодня Дэмиан спас тебя. Это не случайность. Он изменился. Тренировался каждый день, пока ты лежал без сознания. Потому что ты вдохновил его. Ты дал ему цель. А теперь... ты сам не можешь найти свою.Артур встал и положил ладонь ему на плечо — крепко, по-братски.— Подумай над этим.Он ушел. Остался только Каин, ветер, да темнеющий лес внизу. И мысли, тяжелые, как камни.Каин вернулся в лагерь, когда вечер уже начал стремительно оседать в густую темень. Воздух был полон запаха дыма и тушёного мяса, а пламя костра металось в глазах его товарищей, что сидели в кругу, ели, говорили, смеялись — слишком громко, слишком живо, как показалось ему. Он молча подошёл к своему месту, сел, будто приземлился камень, и принялся есть холодную порцию, не чувствуя вкуса.Дэмиан, чьё лицо обычно светилось детским задором, сегодня выглядел немного мрачнее обычного. Он заметил Каина и чуть наклонился, заглядывая в его потемневшее лицо.— Не понравилось? — спросил он тихо, словно боялся спугнуть что-то ранимое.Каин оторвался от еды и посмотрел на него, будто только сейчас понял, где находится.— А? А... нет, всё в порядке. Спасибо, — произнёс он с неловкой улыбкой, неуклюже.Дэмиан нахмурился, но не стал давить.— Ты точно в порядке? Прости... Я пытался догнать того хельсейда, но он был слишком... слишком быстр.Каин посмотрел на него и, не сдержавшись, положил ладонь на плечо юноши. Тёплая, крепкая рука — в ней было больше благодарности, чем в сотне слов.— Всё нормально, дружище. Правда. Спасибо, что старался, — сказал он. Его голос был тихим, но честным.Дэмиан улыбнулся в ответ — с той искренностью, которая бывает лишь у тех, кто ещё верит в хорошее.— Ладно. Поверю тебе... пока, — усмехнулся он и снова принялся за еду.Каин краем глаза заметил взгляд с противоположной стороны костра. Ноэль. Её черты освещались огнём, делая лицо живым, почти призрачным. В её глазах было беспокойство, такое явное, что оно, казалось, обжигало сильнее, чем пламя. Каин чуть склонил голову, улыбнулся ей. Она тоже улыбнулась, слабо, чуть виновато, и опустила взгляд, уткнувшись в тарелку.Вечер стекал в ночь без происшествий. Кто-то дремал у костра, кто-то уже ушёл в палатки. Каин вызвался на ночное дежурство, сам, без лишних слов. После того, что сказал Артур... чувство вины поселилось в нём, как сорняк в щели между камней — цепкое, живучее. Артур был прав. Он не сопротивлялся. Он позволил страху взять верх.Трус.Он стоял у кромки лагеря, наблюдая, как ночной лес шепчет, как звёзды мерцают между редкими облаками. И вдруг — шорох позади.Он обернулся — это была Рейна. Вылезла из палатки, в рубашке, наброшенной на плечи, волосы растрепаны, лицо бледное, но спокойное.— Не спится? — спросил он, не поворачивая головы полностью.— Ага... — тихо вздохнула она, подходя ближе.— Здесь красиво. Особенно ночью, — сказал он, кивая в сторону деревьев, погружённых в серебро лунного света.Рейна улыбнулась уголком губ. Но в её взгляде было не спокойствие, а осторожность.— Ты в порядке? — спросила она, чуть склонив голову.Каин тяжело выдохнул. Улыбка, что появилась на его лице, была натянутой, как струна, готовая лопнуть.— Что с вами такое, а? Соревнуетесь, кто больше раз спросит меня об этом? — усмехнулся он, но глаза остались серьёзными.— Я знаю тебя достаточно давно, чтобы понять, что что-то не так, — ответила она мягко, но твёрдо.Каин пожал плечами. Спрятаться от неё было почти так же трудно, как от самого себя.— Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь, — продолжила она, опуская взгляд. — Это ведь моя первая вылазка после... ну... ты понял.— Понял, — отозвался Каин.— Тебе ведь страшно, да?Он не ответил сразу. Лишь нахмурился.— Ага, — признал он наконец, едва слышно.— Мы знали, на что идём. Знали, что может случиться всё что угодно. Но после смерти Джерда... всё стало другим. Всё стало...— Реальным, — подхватил Каин, и их взгляды встретились.— Да, — кивнула Рейна. — До этого смерть была чем-то, что случается где-то рядом. С чужими. Не с нами.Каин опустил взгляд. Пламя костра отражалось в его зрачках, и в этом пламени горела память.— Когда на моих глазах умерла Кейт, я... сорвался. Осталась только ярость. Когда Аргус схватил меня — я не знал, выживу ли. Слышал, как хрустят мои кости. Ощущал, как всё тело становится холодным... Было так страшно. Я не хотел умирать. Но самое ужасное...Он замолчал на секунду.— Когда всё потемнело... когда пришёл конец... мне было хорошо.Рейна вздрогнула.— Я понимаю, как это звучит, — продолжил Каин. — Но я чувствовал покой. А теперь — боюсь. Каждый раз. Это чувство... оно подавляет, душит. И я не знаю, как с ним справиться.— Ты ведь всегда шёл вперёд. Всегда. Это не слабость, Каин. Это — след от того, что ты пережил. Ты справишься.Он усмехнулся, криво.— Конечно справлюсь. Куда мне деваться, верно?Они оба хмыкнули. Было в этой тишине что-то утешающее. Что-то, за что стоило держаться.— Мы трое — всё, что осталось от старой команды, — тихо произнесла Рейна.Каин кивнул.— Верно...— Андар так боится нас потерять, что сегодня бросился вперёд как живой щит.— Этот великан всегда хотел защитить всех. Даже если сам потом валялся в крови, — сказал Каин с печальной улыбкой.— Нам надо держаться вместе.— Да, — кивнул он. Потом замолчал. Что-то терзало его внутри.— Знаешь... я давно хотел сказать... — начал он. — После того, что случилось с Джердом... ты ведь не собираешься наделать глупостей?Рейна насторожилась.— Думаешь, я хочу отомстить? — спросила она холодно.— А разве нет? — в голосе Каина появилась суровость.— Я не настолько глупа, — фыркнула она.— Напомнить тебе, как ты одна пошла к Конраду в Токсхейме, когда Джерда похитили?Рейна вздохнула.— Тогда всё было иначе.— Не думаю. Я переживаю за тебя, Рейна. Не хочу потерять ещё одного друга. Месть — не выход.Рейна встала. Лицо её стало жёстким.— Спасибо, что беспокоишься. Но у меня есть голова на плечах.Каин вздохнул.— Ладно уж...— Я пойду спать. Утро скоро. Надо быть в силах, чтобы двигаться дальше, — сказала она и скрылась в палатке.Каин остался один, вновь глядя в лес. Его лицо было хмурым.— Обиделась... — пробормотал он себе под нос.Ночь ещё не ушла. Но рассвет уже подступал из-за горизонта. И с ним — всё то, от чего не скрыться.Утро настало серым и безмолвным, как затишье перед бурей. Солнце лишь робко пробивалось сквозь тяжёлые облака, похожие на клочья пепла над полем после пожара. Земля ещё хранила холод ночи, а влага окутывала вещи инеем, словно предупреждение — впереди не будет легко.Команда молча собиралась в путь. Каждый делал это с той сосредоточенностью, которая рождается лишь после слишком большого количества тревожных утрат. Стрелка компаса, будто зачарованная змея, продолжала поворачиваться в одном направлении, и все надеялись — отчаянно, почти на грани суеверия, — что цель наконец близка.— Как думаете, нам ещё долго топать? — спросил Артур, нарушая тишину.— Надеюсь, что нет... — проворчал Андар, с трудом поднимая свой мешок, — дальние дороги — не для старых костей.— Если бы этот проклятый компас указывал не только направление, но и сколько шагов осталось, было бы куда проще, — фыркнула Ноель, утирая влагу с лица.Каин шел чуть впереди, его взгляд метался по сторонам. Ландшафт пробуждал в нем что-то смутное, как полузабытый сон, навязчиво знакомый, но недоступный в полной мере.— Вам не кажется, будто мы уже бывали здесь? — спросил он, всматриваясь в неровную тропу, петлявшую между кустами, как шрам.Остальные огляделись.— Не похоже, — сказала Рейна, прищурившись.— Я тоже не узнаю эти места, — пробормотал Андар, поглаживая подбородок.Но Дэмиан внезапно замер.— Нет... Каин прав. Я помню эту дорогу. Было что-то... — он нахмурился, словно выковыривал воспоминание из затвердевшей глины.Пока они пытались разобраться в этом дежавю, компас, словно ведя их по воле кого-то или чего-то, вывел к кромке земли, где начиналось море. Воды раскинулись перед ними тяжёлой сталью, блестящей в утреннем свете, с чуть подрагивающей гладью — бесконечное зеркало неба и безмолвия.Ноель выдохнула:— Кажется, я поняла, почему всё показалось знакомым...— Это... то место, о котором я подумал? — пробормотал Каин с тенью усталой иронии.Артур вдруг расплылся в улыбке.— Похоже, мы едем ко мне в гости, — сказал он с тем особым видом, каким люди встречают старый дом, в котором уже никто не живёт.Рейна приподняла бровь.— О чём ты?— Мы ведь отсюда в прошлый раз отплывали в Сейнхольт, — вздохнула Ноель, будто старая рана вновь напомнила о себе.— Вперёд, на поиски Избранного! — воскликнул Артур, и его голос эхом прокатился над безмолвным берегом.Они направились к ближайшему причалу — древнему, покрытому солью и тиной деревянному сооружению, где всё ещё пришвартовывались торговые корабли. Монеты в их карманах звенели уныло и скромно, но было достаточно, чтобы занять места на медленно готовящемся к отплытию судне.На борту, когда солёный ветер уже трепал волосы, Дэмиан осторожно напомнил:— Мы ведь тогда половину пути преодолели благодаря твоему телепорту, Каин. Снова так сделаем?Каин нахмурился. Он молчал с полминуты, прежде чем, неловко почесав шею, произнёс:— Ребят... Есть одна... мелочь, — голос его был слишком тихим, чтобы не насторожить.— Какая ещё мелочь? — спросила Ноель, сжав губы.— С момента... ну, как я пришёл в себя... с телепортом возникли проблемы, — прошептал он.В ответ повисла тишина. Только парус хлопнул от ветра.— А если конкретнее? — напряжённо сказала Рейна.Каин глубоко вдохнул.— Я сейчас... не могу телепортироваться. Совсем, — произнёс он.— Что?! — воскликнула Ноель, но Артур поднял руку, будто усмиряя бурю.— Тише. Может, он имел в виду, что пока не может прыгать далеко, но на короткие расстояния всё ещё возможно?— Верно, Каин? — с надеждой переспросил он.Каин натянуто улыбнулся.— Нет, — сказал он просто.Андар застонал и закрыл лицо рукой.— Значит... ты не можешь переместить нас вовсе? — спросил он, будто желая услышать другое, более удобное "нет".Каин кивнул с виноватой миной.— Да твою же мать, — выдохнула Ноель, глядя на бушующее вдали море, как на врага.— И что нам делать? Прыгать в воду и грести до ближайшего берега? — буркнула Рейна.— Я плавать не умею... — пробормотал Дэмиан с видом человека, приговорённого к морю.— Мы знаем, — отрезала Ноель, сверля его взглядом.Каин опустил голову:— Простите. Надо было сказать раньше...Все замолчали, и лишь волны продолжали шептать что-то своё — вечное, несущественное и равнодушное к их бедам.Артур вдруг выпрямился, на лице заиграла хитрая улыбка:— Есть у меня одна идея, — сказал он, и в этот момент даже холодный ветер, казалось, задержал дыхание, чтобы выслушать, чем всё это закончится.Они стояли у самого края корабельного борта, глядя вниз, на шаткую, едва удерживающуюся на воде лодку. Молчание тянулось, как тугая верёвка перед обрывом.— Это и была твоя великая идея? — голос Ноель дрогнул от недоверия и злости. — Ты серьёзно?Артур равнодушно пожал плечами.— Я работаю с тем, что есть. Если у кого-то есть лучшее предложение — я весь внимаю, — фыркнул он, демонстративно отступив назад.Идея Артура заключалась в следующем: он вытащил из груды корабельного груза крошечную лодку, больше похожую на плот. Весел у неё не было, устойчивости — тем более. А на вопрос «Как мы вообще на ней поплывём?» он, не моргнув, ответил: «С огоньком».Когда они с трудом уместились на борту — тесно, как рыбы в бочке, — Артур указал Ноель занять место в корме и использовать пламя, чтобы создать тягу. Простыми словами — стать мотором.— Если я подожгу эту развалюху, вся твоя «гениальность» пойдёт ко дну! — прорычала она.— Тогда просто не жги. Мы посреди моря — утонем быстро, не мучительно, — отозвался Артур с лёгкой усмешкой.— Как успокаивающе, — сухо заметила Рейна, усаживаясь рядом с Дэмианом, который уже выглядел так, словно сожалел о том, что вообще родился.Ноель подняла руки. Пламя вспыхнуло, и лодка, к их удивлению, двинулась вперёд. Медленно. Очень медленно.— Мы так неделю плыть будем! Поддай жару, капитан! — с энтузиазмом воскликнул Артур.Она посмотрела на него так, будто собиралась поджарить его с хрустящей корочкой.— Я тебе сейчас брови спалю.Тем не менее, она усилила поток, и лодка ускорилась. Ветра подхватили их, течение помогло, и вскоре они мчались по волнам с пугающей скоростью.— Эм... ребят... — робко подал голос Дэмиан, глядя на приближающийся берег. — Мы либо пролетим мимо города, либо врежемся в причал.— Как тормозить?! — вскрикнул Андар, лихорадочно озираясь.— Может, Ноель встанет спереди и дунет в обратную сторону? — предположила Рейна.— Расслабьтесь, — буркнул Артур. Он поднял руки, и лодка замерла в воздухе, как будто наткнулась на невидимую преграду. Телекинез мягко обвёл её, словно ладонь дитя, и точно подогнал к пристани.Корабль тихо чиркнул бортом о доски причала.— Подожди... — медленно сказала Ноель, глядя на Артура. — Ты всё это время мог сам управлять лодкой?— Ага. А что?Наступила тишина. Ноель смотрела на него, будто хотела выжечь в нём дыру взглядом.— Тогда зачем ты сделал из меня проклятый двигатель?!Артур улыбнулся, совершенно искренне.— Ну... так же веселее.Она рванулась вперёд, но Дэмиан поспешил схватить её за плечо.— Давай без убийств. Пока.— Я зажарю его во сне... — прошипела она.Впрочем, спустя минуту на их лицах снова появилось что-то похожее на улыбки. Впереди раскинулся порт Фисквихта — солёный воздух, крики чаек, мачты, качающиеся вдалеке. Они снова ступили на землю Сейнхольта — королевства, где когда-то нашли Артура.Теперь путь лежал к новому избранному. И никто не знал, что ждёт их дальше.— С чего начнём? — спросил Андар, оглядывая строения, будто выбирал, что сгореть должно первым.Плавучий город, сплетённый из дерева и верёвок, казался одновременно хрупким и живым. Дома покачивались на волнах, как пьяные моряки, но при этом сохраняли странную, почти гордую красоту. Повсюду бурлила жизнь: рыбаки, путники, матросы и торговцы двигались в хаотичном порядке, словно кто-то встряхнул мешок с живыми существами и высыпал его прямо в порт. Одни искали еду, другие — выпивку, а третьи — возможность забыть, кто они такие.— Предлагаю начать с ревизии всех пабов, — мрачно пошутил Каин.Артур скривился.— Не думаю, что второй такой отыщется, — пробормотал он.— Очень на это надеюсь, — тихо вздохнула Ноель.— Компас ведь всё ещё указывает направление? — подала голос Рейна. — Просто идём по стрелке. Он сам нас выведет.Команда кивнула. Они двинулись вперёд, пробираясь между прилавками и тавернами. Воздух был густым, пропитанным солью, потом, дымом, рыбой и дешёвым элем. Вечер тянулся за горизонт, золотя верхушки мачт и крыш, пока стрелка компаса не застыла перед очередным злачным местом.Изнутри доносился шум — смех, ругань, звон кружек и глухие удары. У входа качалась потускневшая вывеска: «Хмельной лосось».— Очаровательно, — пробурчал Андар.— Это уже какое-то издевательство, — выдохнула Ноель, уставившись на здание, как на личного врага.— У судьбы, как всегда, ужасный вкус в шутках, — добавил Дэмиан, мрачно.— Постойте... я знаю это место, — задумчиво произнёс Артур, прищурившись.— Конечно знаешь, — проворчал Каин. — Ты наверняка тут жил.Ответа не последовало. Потому что дверь распахнулась — с таким размахом, будто кто-то пытался вышибить её из реальности. Изнутри вылетел человек. А точнее — вылетел, перевернулся в воздухе и сбил с ног Дэмиана, который с глухим стоном оказался на мостовой.— Что за...?! — вскрикнула Рейна, но не успела договорить, как следом вылетели ещё трое.Причину, казалось, вырезали из ночного кошмара. Высокий, почти в два метра, худощавый, словно вытянутый из тени. Длинные конечности, кожа бледная, будто снег под луной. Светлые волосы цвета сухих осенних листьев, нос с горбинкой и глаза — жёлтые, как раскалённый песок в полдень.— И чтоб я вас больше здесь не видел! — проревел он голосом, от которого вибрировали двери ближайших домов.На нём была засаленная тёмная рубаха и фартук — белый когда-то, теперь — покрытый пятнами, в том числе кровью. Команда инстинктивно напряглась. Но Артур вдруг шагнул вперёд, прищурившись.— Лейнор?Фигура замерла. Золотые глаза уставились на него.— Артур?.. — произнёс он, как человек, увидевший призрак.А потом, без предупреждения, оба закричали — не от ужаса, а как два идиота, которых случайно развели жизнью на противоположные концы мира. Они обнялись с шумом и радостью, будто не видели друг друга целую вечность.— Вы знакомы? — удивлённо спросила Рейна, наблюдая это бурное воссоединение.Тем временем Каин поднял Дэмиана с земли. Тот выглядел так, словно пытался понять, чем именно его сбили: человеком, рыбой или молотом судьбы.— Знакомы? — Артур с сияющей улыбкой повернулся к ним. — Это же Лейнор. Мой лучший друг!Каин бросил взгляд на компас. Стрелка указывала прямо на странного, окровавленного юношу.— Похоже, — сказал он. — Мы его нашли.Лейнор устроил их за дальним столом, в углу «Хмельного Лосося», где было потише и не так пахло рыбой. Стены были закопчены, а пол – липкий от пролитого эля. Заведение держалось на одном честном слове и запахе жареного мяса.— Что ты тут делаешь, Лейнор? — Артур хлопнул его по плечу, как старого боевого товарища. — Я думал, ты всё ещё в Маркштадире. Как этот проклятый город ещё не утонул без лучшего повара пяти королевств?— Почти утонул, — хмыкнул Лейнор. — Владелец этого паба — старый друг моего отца. Его кулинар сбежал, и он попросил меня подменить, пока не найдёт нового идиота. Вот я и здесь.— А тех троих ты за что? — спросил Андар, кивнув в сторону двери, за которой недавно исчезли униженные мужики.— Не захотели платить. Начали махать кулаками. Ну, я и показал им, кто здесь главный, — устало пожал плечами Лейнор, словно подобные сцены были для него обыденностью.— В драках он с детства мастак, — вмешался Артур. — Скольких мы с ним вместе уложили, не счесть. Ещё в юности влезали в передряги, как в омут с головой.— Лишь бы не оказался очередным пьянчугой... — пробормотала Ноель, бросив косой взгляд в сторону Каина.Каин между тем рассматривал компас. Стрелка упорно указывала на Лейнора, будто спорить с ней было кощунством.— Не возражаешь? — он протянул прибор Лейнору.— Это что ещё за штуковина? — нахмурился тот.— Просто коснись, — сказал Артур. — Ради меня.Лейнор пожал плечами и выполнил просьбу. Компас вспыхнул бледным светом, стрелка дрогнула, повернулась — и уставилась в новую сторону.Наступила тишина. Всё стало предельно ясно.— Ну вот... — выдохнула Рейна. — Он и есть.Лейнор смотрел на них, будто пытался угадать, во что ввязался. Все переглянулись, и Артур заговорил. Медленно, но уверенно, он рассказал всё: о компасе, об избранных, о монстрах и древних сущностях, что шепчут из трещин в самом воздухе. Остальные дополняли рассказ, вплетая свои куски реальности в общий узор. Лейнор молчал, слушал внимательно. И лишь когда всё было сказано, он тихо произнёс:— Значит, вы... избранные?— И ты тоже, — ответил Артур.— Ага... Только избранные для чего? — нахмурился Лейнор.— Чтобы сражаться с тем, чего никто не понимает до конца. Монстры. Архаи. Всё прочее. — Артур развёл руками. — Грубо говоря — быть героями.Слово «герои» повисло в воздухе, тяжелое, почти насмешливое.— Это, должно быть, трудно сразу переварить, — тихо сказала Рейна.— Можешь подумать. Никто не гонит, — добавил Каин.Лейнор, к удивлению всех, кивнул.— Да я с вами.— Вот так просто? — прищурился Андар.— Как-то слишком просто... — пробормотал Дэмиан.Артур, не скрывая радости, протянул руку. Лейнор пожал её крепко.— Я и не сомневался в тебе, брат.— Ты же понимаешь, — сказала Рейна. — Это не игра. Ты можешь пострадать.— Может, и не вернёшься, — пробормотал Дэмиан.— Знаю. — Лейнор кивнул. — Я не идиот. Всё понимаю. Я не всё пережил, что и вы, но слышал. Здесь, в Сейнхольте, творится нечто жуткое. Люди исчезают. Торговцы рассказывают о тенях, что уносят рыбаков, будто море само стало голодным. Даже Марна не знает, как с этим справиться, а ведь она держала этот город железной рукой. Если я и вправду могу помочь — то должен. У меня тоже есть те, кого я хочу защитить.Слова его прозвучали просто. Без пафоса. Потому и запомнились.— Главное, чтобы ты понимал, куда идёшь, — серьёзно произнёс Каин. — Мы не зовём. Мы предлагаем.— Я не из тех, кто потом жалуется, — сказал Лейнор с лёгкой усмешкой. — Если уж ввязался — дойду до конца.Артур хлопнул по столу.— Решено. Раз уж нашли — пора возвращаться в Альмлунд и всё обсудить с Равелем.— Согласен, — кивнул Каин. — Но сначала нам стоит поговорить с Марной.— С какой стати? — нахмурился Андар.— Потому что это её земля. В прошлый раз она чуть не вырвала нам головы за самовольство. Лучше сказать ей самим, чем ждать, пока её воины нас схватят, — отозвался Каин.— Он прав, — подтвердила Ноель. — Она не прощает второго раза.— Она в Маркштадире, — вставил Лейнор. — Вчера уехала. Проблемы с новой аномалией. Вернётся утром.— Ты уверен? — удивился Артур.— Один из её гвардейцев — мой друг. Мы говорили перед их отплытием.Рейна вздохнула:— Ждать до утра... А у нас даже на ночлег не хватит.Артур усмехнулся:— Я здесь живу. Можем остаться у меня.Ребята кивнули, не находя в этом подвоха.— Ладно. Идите к Артуру, — сказал Лейнор. — Я доработаю смену. Потом приду и принесу еды.Ночь выдалась на удивление спокойной. Лейнор, как и обещал, пришёл позже, не с пустыми руками — принёс еды, свежей, ароматной, такой, какая бывает только у поваров, что готовят с душой. Поужинав, большинство тут же завалились спать, уставшие за день — и телом, и духом.Артур и Лейнор не спешили последовать их примеру. Прошло слишком много времени с последней встречи. Они открыли пиво, одну бутылку за другой, и позволили себе роскошь — говорить до рассвета. Артур с присущей ему экспрессией рассказывал истории о путешествиях, о битвах, об удачах и провалах. Лейнор слушал внимательно. В его взгляде было неподдельное участие — не из вежливости, а потому что слышал в голосе друга то, что невозможно подделать: горечь, радость, страх, надежду.Слова мешали спать остальным, но никто не вмешался. Все понимали: Артур был счастлив — его друг детства оказался одним из избранных. А значит, он был не одинок в этом безумии.Под конец Лейнор признался, что уволился. Владелец паба, старый друг отца, был расстроен, но не держал зла. Лейнора же терзало чувство вины. Артур рассмеялся — как умел, весело и горько — и, налив себе ещё, переключил разговор на более лёгкие темы.Солнце, пробившееся сквозь окна, застало их врасплох. Они встретили его сидя, утомлённые, с припухшими глазами. Остальные начали собираться. Пора было двигаться дальше.— Думаешь, она уже здесь? — хрипло спросил Каин, поправляя плащ.— Должна была прибыть, — пробормотал Лейнор, прикрыв глаза рукой. Головная боль пульсировала в висках.Артур, плетущийся сзади, опорожнял очередную бутылку.— Да куда в тебя столько лезет?! — буркнула Ноель, качая головой.— Годы тренировок, — усмехнулся он.— Явно не тех, что нужно, — тихо отозвался Андар.У резиденции Марны их встретила гвардия. Но прежде чем кто-то успел заговорить, вода у берега вздрогнула, подалась вперёд, и из неё вырос силуэт — женский, властный. Светло-русые волосы, морская загорелость кожи, усталые, почти выцветшие глаза.— Снова вы... — вздохнула Марна.Каин шагнул вперёд.— Здравствуйте...Марна оглядела их взглядом, в котором было больше раздражения, чем удивления.— Лейнор? И ты теперь с ними?Все повернулись к высокому юноше. Тот лишь развёл руками:— Думаю, лучше, если они сами объяснят.Каин заговорил. Коротко, ясно, без прикрас. Лейнор — избранный. Им нужна его помощь. Против Архаев, аномалий, надвигающегося хаоса.Марна прикрыла глаза.— Ну хоть один нормальный в вашей шайке будет, — пробурчала она.Каин попытался улыбнуться.— Приятно слышать...— И чего вы ко мне явились на этот раз?— Хотел узнать, как обстоят дела с аномалиями, — ответил он.Взгляд Марны потяжелел. За ним стояли бессонные ночи, решения на грани, и груз, который не поделишь даже с близкими.— Всё... плохо. В Фисквихте течения сходят с ума. Морские твари появляются одна за другой — глубинные, древние. Корабли ходят еле-еле, на каждом шагу — нападения. Люди прозвали их "водяные фантомы". Они — как трупы, сотканные из воды, тины, рыбьих ошмётков. Принимают облик утонувших. Манят к себе живых, словно зовут домой. А потом — утаскивают в бездну. Навсегда.Она сделала паузу, вдохнула.— В Маркштадире — не лучше. Болезни, что никто не может объяснить. Люди замирают, словно застывают — на часы, на дни. Некоторые начинают стареть в глазах. На днях мальчишка — пятилетний — к закату превратился в седого старца. Умер. Никто даже не понял, почему. Лекари разводят руками. Я... не знаю, что делать.— А что Равель? — тихо спросила Ноель. — Он ведь пытался бороться с эффектами аномалий.— Рассказывал что-то про баланс, печати, замки. Я не поняла ни слова. Только знаю: становится хуже. С каждым днём.Повисла тишина.— Мы можем чем-то помочь? — неуверенно спросил Дэмиан.Марна глянула на него резко, но затем её лицо смягчилось.— Нет. Спасибо, но... нет. После прошлого вашего визита я до сих пор распутываю последствия. В этот раз — лучше не вмешивайтесь.Каин молчал. Возразить было нечем. Марна права — в этом не осталось сомнений. До их прибытия в Сейнхольт море было спокойным, улицы — живыми, а дети не умирали от того, что не должно было существовать вовсе. Теперь же — день за днём кто-то исчезал, страдал, умирал... И никто не знал почему.— Мы разберёмся. Как только соберём всех избранных, — сказал он наконец, пытаясь звучать уверенно, но голос всё равно дрогнул.— Дожить бы до этого дня, — отозвалась Марна сухо. Как будто уже не верила, что это возможно.Рейна шагнула вперёд.— Совсем ничего нельзя сделать? Хоть что-то?Марна устало провела рукой по лицу.— Не знаю... Мне уже скоро отплывать. Может, другие скажут что-то дельное. Хотя бы звучащее не как пустой трёп.— Отплывать? Куда? — спросил Лейнор.Марна посмотрела на него пристально, как будто пыталась понять — спрашивает он от интереса или из желания казаться вовлечённым.— Герард собирает лидеров. Хочет обсудить свой альянс. Раньше я отказывалась — мне и без этого хватало дел. Но теперь... думаю, может, стоит хотя бы выслушать. Поймите меня правильно: я не из тех, кто ищет помощи или суёт нос в чужие беды. Я всегда держалась особняком, никому ничего не навязывала. Но сейчас... сейчас мои люди умирают. А я стою и смотрю. И не знаю, что делать.В её голосе сквозила боль. Та, что не закричишь, не напишешь, не выскажешь. Та, что разъедает изнутри.— Может, у других найдётся ответ... — пробормотал Андар, избегая её взгляда.— Герард для того всё это и начал, — добавила Ноель. — Он верит, что вместе мы сильнее.Неожиданно у Каина в кармане что-то завибрировало. Кусочек металла задрожал, зажужжал, и тонкий луч света вырвался наружу, вспыхнув перед ним силуэтом мужчины. Полупрозрачный, искажённый — но узнаваемый.— Каин! — хриплый, торопливый голос раздался в воздухе.— Помянешь, как говорится... — пробормотала Марна, скрестив руки на груди.Световая проекция повернулась — и словно растерялась на секунду.— Ого... и тебе привет, Марна, — сказал Герард, голос его потеплел, но в нём чувствовалась настороженность.Марна не ответила. Только посмотрела на него с холодной прямотой.— Вы используете призрачный маяк. Что-то случилось? — настороженно спросил Каин.— Есть информация. Думаю, вам она будет очень полезна, — ответил Герард.И в его голосе прозвучало то, что не оставляло сомнений — надвигается нечто куда более серьёзное.