7

Эпилог

— И впрямь — плохая это примета, другу в бою сказать, что еще встретимся, — мрачно изрек Семен. — У него даже минутки нет ко мне выбраться. А мы, словно дурни какие, назад полетим. Хоть бы недельку… съездили бы на озера, рыбку половили…— Семен, нагрянет Инквизиция — застрянем тут на месяц.— А что, плохо?— Я человек семейный.— Ох, верно… — Семен вздохнул. — Дочурка маленькая… она у тебя уже ходит?— Семен, ну хватит придуриваться!Мы остановились перед входом в гостиницу. Семен ухмыльнулся, потер переносицу.— Эх… сколько у нас времени-то?— Часов пять-шесть. Если будут билеты на вечерний рейс.— Зайду я сейчас в лавку, сувенирчиков прикуплю. Тебе взять?— А что именно?— Как что? Виски да шарфы. Мужикам виски, бабам шарфы. Я обычно по пять штук того и другого беру.— Валяй. — Я махнул рукой. — Только мне еще детский шарф, если увидишь. Веселенький какой-нибудь.— Обязательно.Я вошел в вестибюль. Портье за стойкой не было, зато лежал конверт с крупной надписью «Anton Gorodetsky». В конверте обнаружились три билета в первый класс — на меня, Семена и Галю Добронравову. Фома мало того что работал с невероятной оперативностью, он еще и не забыл про девочку-оборотня.На четвертом этаже я постучал в дверь темного люкса. Никакой реакции. Я прислушался — где-то за дверью шумела вода. Достав билет Гали из конверта, я подсунул его под дверь.Отыскал в карманах ключ и вошел в свой номер.— Медленномедленноподойдиккреслуисядьвнего, — сказал рыжеволосый парень, который в «Подземельях Шотландии» представился мне Жаном.Позицию он занял великолепную. У окна, в которое бил слепящий солнечный свет. Моя тень была где-то сзади — не нырнешь.— Медленноипечальнодвигайсяккреслу, — протараторил парень.Он был ускорен, его обволакивало зеленое свечение, исходящее из амулета на руке: с виду обычная фенечка из бусинок, которые плетут хиппи. Сейчас его рефлексы во много раз превосходят человеческие. А учитывая автомат «Узи», магазин которого тоже пылал красным от зачарованных пуль, возражать было неумно.— Говори разборчивее, — попросил я, проходя и садясь в кресло. — Раз ты не убил меня сразу, значит, есть о чем поговорить.— Ошибаешьсяволшебник, — сказал парень, и я отметил это смешное, детское «волшебник». — Мневелелитебяубить. Нояхочукоеочемтебяспросить.— Спрашивай.Мне нужна тень. Мне нужно повернуть голову, увидеть свою тень и нырнуть в Сумрак. Там я буду быстрее его.— Головойневерти! Посмотришьнатеньстреляюсразу. Скольковас?— Чего?— Сколькотакихтварейкактыходитпоземле?— Ну… — Я задумался. — Ты имеешь в виду Светлых или Темных?— Всеравно!— При-и-име-е-ерно-о-о ка-а-ажды-ы-ый де-е-еся-я-яти-и-иты-ы-ыся-я-я-чны-ы-ый, — протянул я. Не из вредности, а пытаясь убедить парня, что он слишком уж ускорился. Впрочем, может ли он регулировать действие чар?— Сукиненавижу, — сказал парень. — Тебевеленосказатьчтотыпредалдругаизаслуживаешьсмерти…В дверь постучали. Взгляд парня метнулся к двери. Снова вернулся ко мне. Одним движением он сорвал со стола скатерть, набросил на автомат, по-прежнему нацеленный в меня. Велел:— Ответь!— Кто там? Открыто! — крикнул я.Если это Семен — у нас появятся шансы.Дверь открылась, и вошла Галя. Но в таком виде, что у меня дыхание перехватило. Коротенькая черная юбочка, почти прозрачный розовый топик — Лолита нервно курит в углу.Остолбенел и Жан.— Привет. — Девочка что-то жевала. Сосредоточилась — и выдула здоровенный пузырь жвачки. Пузырь лопнул, заставив Жана вздрогнуть. Я испугался, что сейчас-то он и начнет палить, но пронесло. — А ты кто?Она уставилась на Жана таким взглядом, что убийца стал заливаться краской. И ухитрился протараторить и промямлить одновременно:— Явгостизашел.— Ну, друзьям Энтони — скидка. — Галя подмигнула парню. Подошла ко мне, покачивая бедрами. Сказала: — Я у тебя трусики забыла, не находил?Я только и смог, что покачать головой.— А, фиг с ними, — решила Галя. И стала медленно наклоняться, тянуться губами к моим губам, предоставив Жану возможность уставиться… даже не буду думать, на что именно!Но он уставился.— Готовься, — прошептала Галя. Глаза девочки были серьезными, тревожными. Но она все-таки коснулась моих губ — и в глазах заплясали озорные искорки…За мгновение до того, как она перекинулась в волчицу. Грубо, страшно, разбрызгивая капли крови и лоскутья кожи, не тратя время на полноценный морфинг. Перекинулась — и черной всклокоченной тенью прыгнула на убийцу.Он начал стрелять в тот самый миг, когда я метнул одно за другим два Тройных Лезвия.Первое отсекло ему руку с автоматом и выгрызло кусок тела. Куда попало второе, я понял не сразу. Вскочил, прыгнул к корчащейся на полу волчице. Ее тело приняло все пули, предназначенные мне. Не так уж много — пять или шесть пуль. Если бы только они не были заговоренными…Жан стоял, покачиваясь. Смотрел на меня безумными глазами.— Кто тебя послал? — закричал я, ударяя его Доминантой, заклинанием абсолютного подчинения.Жан вздрогнул, попытался открыть рот — и его голова разлетелась на три части. Мой второй заряд попал в голову.Тело покачнулось и рухнуло на пол рядом с девочкой-волком. Из артерий, пульсируя, била кровь.Если бы она была вампиром, а не оборотнем…Я наклонился над ней — и увидел, что девочка перекидывается обратно в человека.— Не смей! Умрешь!— Все равно умру, — отчетливо произнесла она. — Не хочу… зверем…— Ты не…В голосе ее на миг прорезалась ирония.— Глупый… Светлый…Я встал. Мои руки были в крови. Под ногами хлюпала кровь. Обезглавленное тело убийцы конвульсивно вздрагивало.— Что тут… — Семен застыл в дверях. Провел ладонью по лицу. Выругался.В другой руке у него было два пакета. Один с бутылками. Второй, наверное, с шарфиками.— Тут? Тут уже ничего. — Глядя на мертвую девочку, сказал я. — Уже все.Магнитик для Завулона я купил в аэропорту Эдинбурга, пока Лермонт и Семен переоформляли билеты. Нам теперь требовалось всего два места в салоне самолета и билет на ненормативный груз — длинный деревянный ящик с наложенными на него чарами. Одно заклинание предохраняло содержимое от разложения. Второе убеждало таможенников, что проверять этот ящик нет никакой необходимости — в нем перевозят безобидные лыжи.Магнитик был банальный, но красивый: фигурка шотландца в килте и с волынкой. Я спрятал его в карман, потом постоял перед стойкой с открытками. Выбрал одну, с королевским замком, заложил ее в путеводитель по Великобритании. Пока у меня не было никаких оснований отправлять ее девочке Лере. Но я очень надеялся, что рано или поздно смогу выполнить данное подруге Виктора обещание.Семен был непривычно тих. Не вспоминал, как выглядели самолеты на заре авиастроения, не балагурил. Мы прошли пограничников и таможенников, заняли свои места в салоне. Семен достал фляжку виски, вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Мы сделали по глотку прямо из горлышка, заслужив неодобрительный взгляд стюардессы. Она немедленно удалилась в свой закуток, вернулась со стаканчиками и несколькими бутылочками, молча вручила их Семену.— Не жалей, — негромко сказал Семен. — Темные всегда останутся Темными. Она бы выросла и стала чудовищем. Скорее всего.Я кивнул. Конечно же, он прав. Это должен понять даже такой глупый Светлый, как я…Откинувшись в кресле, я закрыл глаза. Подумал, что забыл даже проверить вероятности — не грозит ли самолету катастрофа. А… какая разница. Люди летают, не думая о плохом. Попробую так и я…— Посмотрел я реальности, — сказал Семен. — Вылетаем на десять минут позже, но прилетаем вовремя. Ветер попутный, повезло, да?Я надел одноразовые наушники из пластикового пакета, воткнул штекер в розетку, прячущуюся в подлокотнике. Пощелкал клавишами, выбирая канал. Остановился, услышав знакомую песню:Что подарено — не теряй,О потерянном не жалей.Этот парень у входа в райУже устал от слез и соплей.Но он видит нас насквозь,И он не станет нам петь псалмы.Он нам задаст лишь один вопрос —Были ли мы, любили ли мы…Были ли мы, любили ли мы…Были ли мы, любили ли мы… [9]