Глава 3

Я просыпаюсь от тёплого света, пробивающегося сквозь маленькое окно землянки. Лучи солнца мягко ложатся на моё лицо, согревая кожу, но внутри меня всё ещё холодно.Прошло три дня с той ночи. С той боли. С того момента, когда я впервые взяла на руки нашего сына.Теодор. Теодор Райсандор.Я медленно сажусь на кровати, чувствуя, как натянулась уставшая кожа на животе, и прислушиваюсь к тишине. В дальнем углу комнаты, в небольшой деревянной колыбели, которую сам смастерил Сириан, спит наш сын. Его крохотная грудка медленно поднимается и опускается, а губы едва заметно шевелятся, будто он что-то видит во сне.Я улыбаюсь, проводя ладонью по его маленькой щеке. Он такой тёплый. Живой.Я поднимаюсь, ноги подкашиваются, но я удерживаю равновесие. В груди странное ощущение тревоги – будто что-то не так.— Сириан? — зову я, выходя из комнаты.Костёр в очаге догорает, оставляя после себя слабые алые язычки огня. Дров больше нет. Значит, он ушёл за хворостом.Я глубоко вдыхаю. Сегодня нам пора уходить. Достаточно отдыха. Я уже чувствую себя лучше.Мы не можем оставаться здесь. Император не оставит нас в покое.Я поправляю светло-зеленую сорочку, иду к двери и открываю её.Резкий блеск металла.Острая боль пронзает меня между рёбрами.Я не успеваю закричать – только резко всхлипываю, отшатываясь назад, глядя вниз на лезвие, торчащее из моей груди. Горячая, липкая кровь растекается по ткани сорочки, окрашивая её в алый цвет.Я медленно поднимаю голову. Передо мной – стражник в тяжёлых доспехах, его лицо скрыто под шлемом, но в его глазах – равнодушие.За его спиной...Я чувствую, как моё сердце останавливается. На траве, в луже крови, лежит Сириан.Нет.Нет.Нет.Я не дышу. Время будто замерло. Сириан не двигается.Я спотыкаюсь, падаю на колени, кровь продолжает течь из моей груди, но боль уже не имеет значения.— Сириан... — шепчу я. Голос едва слышен, разбитый, сломанный.Грубая рука хватает меня за волосы, заставляя поднять голову.— Приказ императора исполнен. Предатели мертвы.— говорит второй стражник.— Тогда уходим. С ней уже всё ясно.Меня толкают, и я падаю на землю. Холод проникает в кости, но я почти не чувствую его. Всё, что я чувствую – это пустоту.Я умираю. Но это не страшно. Страшно другое. Я поворачиваю голову, взглядом ища вход в землянку.Теодор.Мой сын.Они его не нашли.Надеюсь он выживет в этом страшном мире.Я хочу закричать, хочу сказать хоть слово, но кровь заполняет горло.Перед глазами темнеет. Всё становится размытым, далеким.Последнее, что я слышу, прежде чем погрузиться в вечную тьму, – это холодный голос стражника:— Сириан Райсандор и Ария Райсандор были казнены за предательство. И мир исчезает.