Глава 7. "Семейный" Ужин

В доме уже было куда уютнее, чем снаружи, все трещины заклеены, печка отлично справлялась с обогревом. С комнаты слева от них доносились радостные крики и смех, были и разговоры, но все они на русском. - Карим, слезь со стола!!!- А ты достань!!!Союз снял огромное пальто и шапку, а затем помог раздеться и Йенсу, повесив его одежду на заранее подготовленную 13 вешалку. Оба зашагали, скорее всего, на кухню, оттуда пахло свежим супом... Зайдя в комнату, первое, что бросилось в глаза, это суета, возня и огромное количество детей, их было 12!! И каждый был по-своему отличительный, не только в хорошем плане. Немец сильно удивился, а присмотревшись - ужаснулся. У всех были различного рода травмы. У кого-то обожжённое лицо, кто-то сидел в инвалидной коляске с переломанными ногами, а кто-то был только с царапинами.Двое ребят были на столе, вокруг стола еще трое, у плиты помешивал суп старший, который так отличался с фотографии... Со спины он вылитый СССР! Союз прокашлялся, и все дети сразу же побросали свои дела, разом слетелись к Германии и коммунисту. Приёмный сынишка даже чуть дрогнул. Ребята столпились в сантиметрах тридцати от Йенса и отца. Союз же начал представлять нового брата.- Это ГДР, или просто Ян. Мы с поисковым отрядом нашли его замёрзшим в лесу, и я согласился его приютить. Он немец, попрошу вас относиться к нему не хуже, чем к другим вашим братьям и сёстрам.После того, как его представили всем вновь на странном языке, Германия медленно приподнял одну ручонку и помахал всем в знак приветствия и дружелюбности. Улыбку, к сожалению, он так и не смог выдавить. Казалось, он очень стесняется, но на деле это не так. Скованные движения и молчаливость связаны со страхом. Просто представьте ситуацию, когда тебя окружили чужие люди, которые глазеют на тебя, как на заморскую диковинку, и обсуждают что-то на непонятном тебе языке. Неприятно...Все ребятки поприветствовали нового брата и удивленно спрашивали что-то у Йенса, но, увы, ни слова не понятно. Зато вблизи видно, что эти дети не сидели, как Германия, в тёплом домике пока идет война... Все покалеченные, но глаза такие тёплые... Особенно старшего, он всё еще стоял у плиты, но из-за роста его прекрасно видно из толпы.Все расселись за стол, Союз посадил ГДР между ним и старшим наследником, который разлил всем суп и сам уселся есть. От наваристого супа, который был разлит по тарелкам, шёл пар и приятный аромат, горячая еда очень полезна, особенно в холодную погоду. Довольно аппетитно, даже не сказать, что сейчас у них нехватка продуктов! Все разом сказали непонятное слово "Spasibo" и принялись поедать суп за обе щёки. Руслан, сидящий рядом, всё время глядел на немца, рассматривал, но ни слова за столом не проронил, изредка отрываясь от тарелки и прося что-нибудь передать...Йенс для начала посмотрел, как все жадно едят, и только потом тоже начал есть. Вроде как обычный суп... И на вкус тоже не плох. Заедая не большим ломтиком хлеба и черпая ложку за ложкой, он старался сконцентрироваться только на еде, лишь бы не думать об отце или не отдаваться в когтистые лапы страху.Все быстро уминали суп, параллельно что-то бурно обсуждая на другом языке. А Германия и вовсе сидел как невидимка, ни одного писка... Ещё больше накаляло атмосферу то, что по обе стороны от него сидят чуть ли не копии СССР! Точнее один настоящий, а второй лапочка-сыночек. Взгляды то и дело пробегались по новенькому, а две единственные девочки из всех 13 детей - Лорета и Ангелина, начали о чем-то шептаться и хихикать. Но даже так, было понятно о ком идёт речь.Прошло минут десять, тарелки постепенно пустели, но кто-то все ещё дожевывал хлеб с супом. Разговоры начинали стихать, и только тогда немец наконец произнёс хоть слово, но на том же немецком и обращаясь к отцу семейства. В какой-то момент ложка всё же выпала, благо в тарелку, из рук, которые стал бить заметный и ощутимый тремор. Мальчишка быстро спрятал их под стол и наконец заговорил на чистом немецком, посмотрев на Союза.- Ich habe zu viel gegessen.. (Я наелся..)И действительно: тарелка была практически чиста, лишь на самом донышке осталось немного бульона. Йенс не стал его доедать и по-прежнему прятал руки под столом. Ему хотелось скорее уйти отсюда и не чувствовать на себе пристальные взгляды остальных. Он вновь подал голос, говоря конкретно с СССР.- Kann ich gehen? (Можно мне уйти?) Он хотел просто побыть в одиночестве. Юнец обратил внимание на то, как у всех уши вянут от немецкого говора в их доме. Некоторые сморщились от отвращения, но потом снова натянули спокойные лица и продолжили оживлённо болтать между собой...Союз перевел взгляд на приёмыша, вытирая рот от остатков супа. Он посмотрел сначала на тарелку, а затем снова на Йенса.- Sicherlich. Ruslan wird Ihnen alles zeigen. (Конечно. Руслан тебе всё покажет.)Сказал он, а после перевел взгляд на старшего сына, который уже думал по-тихому сбежать куда-нибудь подальше. - Руслан. Покажи Яну наш дом.- Почему я?!..- Потому что ты лучше всех знаешь немецкий. Налаживай отношения, это теперь твой брат. Ангелина, милая, будь добра, убери посуду.С этими словами Совет встал из за стола и, потрепав Йенса по волосам, ушёл в глубину дома.