Ресницы и противогаз

Если сидеть совсем близко, то видно, какие у Гоши ресницы. Ничего интересного, надо сказать, бывают и покрасивее. И подлиннее. Да и сам он какой-то нескладный: высокий, худой, руки болтаются. Рыжий. Всегда на голову Гоше валятся разные поручения, он как будто вечный дежурный в классе. То за журналом сходить, то доску промыть, то стульев в кабинете физики не хватает, и за ними на второй этаж тоже Гоша ходит. Отправят его куда-нибудь, он только пробурчит под нос: «Я чего, рыжий, что ли?» - и идёт. Каждый раз говорит, и всё время по-разному получается. Его чаще всего так и зовут: Рыжий. А Лёшич придумал своё: Медноголовый.

В этот раз на его голову свалилась я. Не сама, конечно, а заботы обо мне. Танька поговорила с Борискузьмичом, и мне устроили настоящую школу командира, для уверенности в себе. Спасибо тебе, Танька, я ждала этого всю жизнь! Целую неделю я проводила в классе пятиминутки здоровья. Между третьим и четвёртым уроком выходила к доске и объявляла о начале разминки. Полперемены командовала:

- Руки вдоль тела! Левая вверху, правая внизу. На счёт «три» меняем руки. Раз! Два! Три! Следующее упражнение: развороты корпусом...

И так далее. Детский сад просто, у нас такие зарядки были до пятого класса. А тут - пожалуйста, в десятом. Пять минут - пять упражнений. Не повторяться. Это только кажется простым, а на самом деле каждое утро я тратила не меньше получаса, чтобы придумать что-то новенькое.

В первый день моя разминка вообще не состоялась. Сразу после звонка я вышла к доске и сказала:

- А сейчас будет пятиминутка здоровья. Подождите пока, не расходитесь. Через пять минут можете делать что хотите. Сейчас, это быстро!..

Но в классе было пусто. Все успели выбежать в коридор. Только Гоша открывал окна, чтобы проветрился кабинет.

- Чего ты там бубнишь? - спросил он меня.

- Пятиминутка...

- Слушай, правда! А я и забыл...

Во вторник на третьей перемене Гоша громко крикнул:

- Разминка ещё! Я что, рыжий, один тут руками махать?!

И ребята остались. Я вышла к доске, посмотрела на класс. Как начать?

- Ну давай! Нам в буфет ещё! - крикнул Минька. И я сказала:

- Встаньте у парт. Поставьте ноги на ширину плеч. Согните руки в локте и поднимите их к уровню груди. Вот такое упражнение...

И я начала двигать руками. Все повторяли, делали так же, как я, а у меня почему-то закружилась голова. Кажется, прошло меньше минуты, но я объявила следующее упражнение. Лучше бы мне не смотреть на ребят, а то голова снова пошла кругом.

- Пятиминутка закончена, - побыстрее сказала я и села за парту. В кабинет тут же прискакали девятиклассники. Не проводить же разминку для них.

- Ты чего? - спросил Гоша. Я сама не знала.

Еле выдержала я эту неделю. Но судьбе показалось, что она мало меня испытала, и в субботу она подослала Солёного, нашего учителя.

- ОЗК! - объявил он тему урока. Не прошло и пятнадцати минут, как меня вызвали к доске. Натягивать на себя противогаз и резиновый защитный костюм - приятного мало. Да ещё на время. Да ещё без ошибок. Каким-то чудом у меня всё получилось. И по времени уложилась, и все эти заклёпки застегнула. Но мучения мои не кончились. Борискузьмич сказал, чтобы я давала каждому команду «Газы!», а сам встал рядом с секундомером в руках.

Никогда не задумывалась, что мне больше всего не нравится в жизни. Ответ был на поверхности, оказывается. Я не люблю давать команду «Газы!». Терпеть не могу этого. Я просто ненавижу командовать. Наверное, ничего нет хуже этого.

По журналу я вызывала одноклассников к доске:

- А сейчас должен идти Симонянц. Алик, выходи. Потом выйдет Соловьёв. Алик, газы.

И Алик натягивает противогаз, общевойсковой защитный комплект - так расшифровывается ОЗК. Потом к доске идёт Соловьёв. И так - весь класс. Вместо одного урока мы прозанимались два. Хорошо, что после ОБЖ ничего не было. Только остаток субботы, и всё. Тем, кто в начале списка, повезло больше. Они ушли по домам раньше. А вот Шмагин, например, ушёл последним. На прощанье он так скривился, что я поняла: лучше всю неделю ему на глаза не попадаться. Мы с Борискузьмичом остались одни. Я хотела уйти, но он вдруг заговорил:

- Что мне делать с тобой? Сядь. Всю неделю я надеялся, что ты хоть как-то научишься... м-м... Надо как-то увереннее! А если ты увидишь аварию? Или, например, обвал! Бедствие! Потоп! Пожар! Газы! Что там ещё?

- В лесу можно заблудиться, - подсказала я.

- Вот именно! Ты знаешь дорогу, знаешь, как её найти, но никого не выведешь!

- Выведу...

- Не выведешь! Что ты устроила? А? Ну?

Я примерно понимала, о чём он, но молчала. На всякий случай смотрела не на Солёного, а в пол.

- Никто тебе не поверит! Ты бы ещё у всех прощения просила! - кричал Борискузьмич. - Извините, пожалуйста, сейчас я вызову вас к доске! Прошу прощения, но время придётся засечь! Не беспокойтесь, пожалуйста, ничего страшного. Газы! - кричал на весь кабинет Солёный. - Вот как это было!

Я молчала. В дверь постучали.

- Я тут тетрадь оставил, - заглянул в класс Гоша.

- Гоша! Давай так, - сказал Солёный, - теперь ты за неё отвечаешь. Научи командовать.

- Чего сразу я, я рыжий, что ли, - пробормотал еле слышно Гоша.

- Жду в учительской. Ты всё понял?

- Да понял, понял, - ответил Гоша, - куда ОЗК-то девать?

Солёный вышел. Сто раз я командовала Гоше: «Газы! Газы!» Сто раз он надевал и снимал с себя противогаз и ОЗК. И всё был недоволен. На улице стемнело ещё в прошлом веке, школа давно затихла, только на четвёртом этаже одиннадцатый класс репетировал новогодний спектакль. Гоша заставлял меня придумывать для него всё новые и новые задания. Он уже поотжимался в противогазе, поприседал в ОЗК. Я даже попросила его поставить несколько стульев на парты - и он поставил. Мне кажется, я вполне научилась командовать.

- Ладно, - решил он, - последнее задание - и по домам.

- Значит, слушай вводную, - сказала я, - сейчас будет команда «Газы!», утечка аммиака. Так?

- Ну.

- Ну вот. Жильцы верхних этажей могут задохнуться. Тебе бежать в противогазе. Готов? Газы!

Гоша снова надел противогаз, потом резиновый костюм и рванул вверх по лестнице. На четвёртом этаже кто-то завизжал. И тут я увидела, что Рыжий через две ступеньки скачет вниз. Я побежала за ним. Сверху топали, догоняли нас. На лестнице свет не горел, ступеней было не видно, казалось, мы летели по воздуху. Гоша специально хлопнул дверью на второй этаж - запутать следы. Одиннадцатый класс отстал, но мы всё равно спрятались под лестницами, перед подвальной дверью. Рыжий чуть не раздавил Кутузова, кот громко рявкнул и убежал в темноту. Мы сидели близко-близко, но Гошины ресницы мне было не разглядеть - так темно. Он стянул противогаз, и я слышала его тяжёлое дыхание. Оно как-то приближалось ко мне, становилось громче, и вдруг я почувствовала, как его голова ткнулась мне в плечо.

- Гоша! - шёпотом сказала я. Он молчал.

- Гоша! Рыжий! - я уже кричала. - Хорошавин! Эй! Подъём!

Но Гоша молчал и не шевелился. Я попыталась стянуть с него ОЗК, но ничего не получилось. Осторожно положила его на пол - как мы учили, - на бок. Всё это время проверяла, есть ли пульс, слушала дыхание.

До учительской было ближе, но я побежала на четвёртый этаж, к одиннадцатому классу. Зря.

- Вызовите «скорую»! - заорала я. Ребята вздрогнули, но почему-то никто не достал телефон.

- Чего уставились? Там человеку плохо! Ну? «Скорую»!

Какая-то белоснежка медленно потянулась к своей сумке. И тут прибежал Борискузьмич. Я схватила его за руку, и мы понеслись к Рыжему. Под лестницей было уже светло. Наверное, это Солёный по дороге повключал везде свет. Гоша не шевелился. Борискузьмич стал трясти Гошу, дёргал его за уши, бил по щекам. И вот Рыжий затряс головой, открыл глаза.

- Аммиак... - сказала я.

Мне, конечно, досталось. Столько мучить человека. Борискузьмич кричал, что у него ещё не было таких глупых учеников, как я. И как Гоша тоже. И что на следующее занятие я могу не приходить, всё равно толку никакого нет. И Гоша пусть не приходит. Потом успокоился и велел отправляться домой, только осторожно. Хотел идти с нами, но Гоша сказал, что мы справимся.

- Проследи за ним! - сказал он мне, - Отвечаешь головой. В следующую субботу расскажешь признаки обморока. На примере этого вот товарища. Ясно?

Я довела Гошу до квартиры. У подъезда он отправлял меня домой, но я решила, что нужно идти до конца.

- Иди давай. Не разговаривай. Лучше скажи код домофона.

- Раскомандовалась, - тихо сказал Гоша и открыл замок. - Маме только не говори.