1.7. Нюйгуй

К тому времени, когда Ли Ляньхуа вернулся из Нефритового города, в цзянху о нём уже ходила новая легенда: говорили, будто он, словно бог врачевания, напоил безумного Юй Муланя одной чашкой настоя и тотчас привёл в сознание, да ещё раскрыл, что «Одеяние в закатных жемчугах» Цзунчжэн Минчжу убил невесту, а супруги Юй завели любовников на стороне. 

Неподкупные Бу и Хуа арестовали Цзунчжэн Минчжу и передали в руки правосудия, всё согласно закону: он был чиновником, поэтому его заключили в тюрьму в министерстве наказаний; Юй Муланя и Юнь Цзяо, как людей из цзянху, передали «Фобибайши».

«Фобибайши» был основан десять лет назад. Изначально так назывался зал суда, созданный орденом «Сыгу»(2) во время противостояния с еретической сектой «Цзиньюань»(3), а когда последняя обвалилась как земля и рассыпалась как черепица(4) и глава «Сыгу» Ли Сянъи(5) и основатель «Цзиньюань» Ди Фэйшэн пропали без вести в сражении на море — орден также был распущен. Благородные юноши, что десять лет назад искоренили «Цзиньюань», ныне достигли среднего возраста, слава ушедших от мирской жизни померкла, а остальные завели семьи и открыли собственные школы. Во времена своего расцвета орден «Сыгу» пользовался таким уважением в цзянху, что в нём судили по заслугам и провинностям мятежников и предателей всех домов и школ и исполняли приговор, ныне же от него остался только зал суда. 

«Фобибайши» состоял из четырёх человек: Ханьфо, Бицю, Бай Цзянчунь по прозвищу «Белый гусь» и Ши Шуй(6). Эти четверо ближайших соратников Ли Сянъи спустя десять лет стали героями современности, о чьей славе мечтает новое поколение учеников в цзянху. Однако Ли Сянъи, который в сражении с Ди Фэйшэном на корабле серьёзно ранил врага, сам сильно пострадал — и вместе с ним пропал без вести, постепенно канул в забвение, тогда как слава «Фобибайши» гремела по всему миру.

В «Фобибайши» Юй Муланя и Юнь Цзяо будут судить самым справедливым и беспристрастным образом. 

Ли Ляньхуа подхватил свою пёструю синюю котомку и неторопливо вернулся на тропинку к городу Пиншань.

Издалека он увидел, как перед его Лотосовым теремом стоял человек и декламировал стихи.

— Друг покинул меня и уехал в Чанъань,Сердце полно тоскою, не радуют вёсны,Нищ и болен я стал, и уже не видатьСлед копыт на дороге, травою заросший(7).

Как только человек заметил Ли Ляньхуа, с лица его тут же схлынула краска.

— Лжец вернулся!

— Ты ещё не умер? — Ли Ляньхуа тихонько вздохнул, глядя на него. 

Этот книжный червь был «Учащийся до седин» Ши Вэньцзюэ, первый живой человек, которого он выкопал из-под земли. Они с Фан Добином были полными противоположностями: один выглядел скелетом, обтянутым кожей, однако хвастался, что из-за болезненности его баловали, другой же явно был хрупким учёным, но лицо его загорело на солнце до черноты как у Баогуна(8), в доказательство, что он вовсе не изнеженный книжник.

— Ты ещё не сошёл с ума, а мне с чего умирать? — Заметив его вздох, Ши Вэньцзюэ повернулся посмотреть на него. — Слышал, что Ли Ляньхуа поймал призрака, и мне вдруг стало за тебя горестно.

— А? — улыбнулся Ли Ляньхуа.

— Пускай ты мошенник и голодранец, не способен лечить, да и в драке ни на что не годишься, но, по крайней мере, не дурак, — сказал Ши Вэньцзюэ. — Если через несколько лет ты вдруг сойдёшь с ума, мне будет не по себе.

— Мне тоже кажется, что живу неплохо, — снова вздохнул Ли Ляньхуа. — Если такой день настанет, не забудь пролить за меня две слезинки, я тоже расстроюсь.

Они уставились друг на друга, одновременно вздохнули, а потом не выдержали — рассмеялись, и зашли в Благой лотосовый терем.

У Ли Ляньхуа были сильно повреждены меридианы(9) сердца, перикарда и желудка — эти три меридиана оказывают большое влияние на мозг, и их повреждение может привести к падению уровня умственных способностей, галлюцинациям и, в конечном счёте, к неизлечимому безумию. Об этом знал один только Ши Вэньцзюэ, втайне он частенько горевал по Ли Ляньхуа: этот человек действительно был мошенником, и кто знает, сколько за этим улыбчивым лицом таилось непонятных ему коварных планов, но как раз по причине этого хитроумия — каково ему было день за днём ждать, что в любой момент можешь поглупеть, сойти с ума? Он представить себе не мог.

И всё же, видя что Ли Ляньхуа вполне неплохо поживает, он не мог не восхищаться им.

— Что ты там притащил? — Войдя в Благой терем, Ши Вэньцзюэ вдруг заметил, что в узелке Ли Ляньхуа что-то шевелится. — Что это? Крыса?

Осторожно придерживая узел, Ли Ляньхуа вытащил попугая.

— Птица.

— Самец или самка? — Ши Вэньцзюэ с подозрением уставился на него. — С какой барышней ты обмениваешься свадебными подарками?

— Это питомец Юнь Цзяо. — Ли Ляньхуа весело рассмеялся. — Он умеет петь, хочешь послушать?

— Петь? — Ши Вэньцзюэ заинтересованно посмотрел на жёлтого попугайчика. — Пусть споёт, послушаем.

Ли Ляньхуа погладил его по голове, и вскоре попугай раскрыл клюв.

— Ох, мать моя женщина! Что за крики злых духов? С виду такой миленький, почему же поёт так жутко? Будто демоница... — Заслышав столь душераздирающее безъязыкое пение от такого хрупкого и изящного существа, Ши Вэньцзюэ подскочил и схватился за сердце, пытаясь справиться с ужасом. — Что за жуткая тварь?

Ли Ляньхуа нежно прикоснулся к клюву попугая.

— Ему просто отрезали часть языка, я дал ему имя Нюйгуй. — А затем пробормотал себе под нос: — Фан Добину наверняка понравится его пение...

— Не смей! Не вздумай ему показывать! — ужаснулся Ши Вэньцзюэ. — Если отдашь эту тварь ему, ручаюсь, он будет ходить с ней повсюду и пугать людей, напугает клан Фан — перейдёт к Удану, напугает Эмэй — перейдёт к Шаолиню, не вздумай обрушивать такие бедствия на цзянху!

— Тогда подарю тебе...

— Чего? Нет! Не хочу, чтоб мне ночью снились кошмары!

— Но он такой миленький и кормить легко — одной лепешки за медяк ему хватит на десять дней, не разоришься, — серьёзно предложил Ли Ляньхуа.

— Ли Ляньхуа! Твою ж мать, ты уже рехнулся? Я! Не! Хочу!..

--------------------------------------------------------

(1) Нюйгуй — переводится как «женский устав», «женский порядок»

(2) Сыгу — «смотреть по четырём сторонам» или «смотреть вокруг». Со слов автора, название происходит из стихотворения:

Цзян Куй (дин. Сун) «На улицах осенний ветер треплет тополя» (на мелодию «Цинлянфань»)

Улицы в Хэфэе засажены тополями и ивами, вечером под порывами осеннего ветра они гнутся и шелестят листвой. Сидя за закрытыми дверями дома, где временно остановился, изредка слышу лошадиное ржание. Выходя из города, гляжу вокруг: повсюду сорные травы, окутанные дымкой. Душа охвачена неизбывной печалью.

Осенний ветер треплет тополя,Заброшен будто приграничный город.Вдали стихает ржание коня —Куда он мчится? Рог трубит дозорный.Охвачен скорбью, устремляю взглядНа травы жухлые в холодной дымке.Совсем как в те года, когда солдатВёл генерал через пески пустыни.Я помню, как на озере Сиху,Мы веселились в обществе красавиц.Где ныне хоть один мой старый друг?Поблекла зелень, и цветы опали.Черкнул бы на халате что-нибудьИ по весне отправил вам с гусями...Но страшно, что ответа не дождусь,Что не судьба нам снова повстречаться.

(3) Цзиньюань — золотой феникс

(4) Обвалилась как земля и рассыпалась как черепица — т.е. распалась

(5) Со слов автора, имя Ли Сянъи она взяла из названия стихотворения, которое ассоциировалось у нее с орденом «Сыгу» во время его расцвета.

Бао Жун (дин. Тан) «Будучи прикованным к постели, услышал о том, что Ли Сян временно переместил войска в Шанъян для защиты от вторжения с востока. Взволнованный, написал эти строки»

Перед Тайбо держа тигриную печать,Сановник выехал карать по воле Неба,Чист помыслами, словно Сяо-чэнсян,Бесстрашно следует Фань Ли заветам.В котёл походный в яшмовом шатре звонят,Войска зов рога поднимает утром стылым...Пусть море синее не пересёк Лу Лянь,Вершил дела, достойные цилиня!

(6) Название «Фобибайши» не только состоит из частей имён четверых героев, но и всего одним иероглифом отличается от первой строки стихотворения Ли Бо «Ручей в тени»:

Рукавом я белый камень отряхну,Будто пальцами коснусь незримых струн.Глубоко в тени печалится ручей,В утешенье стану я играть нежней.Оказался словно в древних временах,Только сверху сосны на ветру шумят,На скале гиббона скорбный силуэт,Горький крик его звучит среди древес.Отзывается в душе моей тоска,И от слёз совсем промокли рукава.До самозабвенья отдаюсь игре,И мелодия струится как ручей.Изливая в музыку печаль и гнев,Знать бы, древней звать её или своей...Глубоко в тени ручей звенит,Лес дремучий эхом будит цинь.

(7) Бао Жун (дин. Тан) «Провожая сюцая Сяо Ши».

(8) Баогун — образ справедливого, неподкупного судьи

(9) Меридианы — сеть сосудов в теле, по которым течёт ци. Ци — общемировая жизненно-энергетическая субстанция, которая может как созидать, так и разрушать