Ребенок 7 / Самая лучшая рыба на свете

Я положил письмо в конверт. А конверт в почтовый ящик.

У нас в городе есть такая сонная синяя металлическая коробка на стене заплаканно-блочного дома. В нее люди приносят слова, которых никогда не скажут. Знаете, это самая большая коробка, которую я когда-либо в жизни видел. Сначала она росла из дома, а потом дом стал расти из нее. Коробка глотала и глотала слова, не пережевывая, и превращалась в настоящий город. Я - почтальон, ношу письма к коробке. Но, кажется, скоро мне некуда будет идти, коробка будет повсюду. Когда я понял это, то замолчал. Город в свое время вылез из океана. Океан был глубокий-глубокий. Когда я перестал говорить с людьми, то превратился в рыбу, а если быть честнее, в целый океан с рыбой. Я шел, а волны внутри танцевали с такой силой, что половина выплескивалась из глаз. Люди молчали все острее и острее, ручки скрипели все противнее и противнее, и именно тогда я встретил ее. Мою говорящую рыбу. Рыба подняла нос, разложила по воде жабры, начала вращаться против часовой стрелки, и смотрела, как луна крутится вокруг ее головы. - На самом деле, когда я верчусь, луна вертится в ответ. Потому, пока я и она двигаемся, время - останавливается и мы обе, мы - бездвижны, мы - в покое. Ты не поймешь, ты не почувствуешь, пока не покрутишься. Крутись! Я остановился и уронил мешок с письмами. И закрутился. Покой был внутри, он поднимался к небу и дальше неба, туда, где кончается земное и начинается общее. Рыба говорила: - Когда будет страшно, крутись. - Так я кручусь! - И крутись! Кручусь. Город будто перестал существовать. Какая это была рыба! Мы стали плавать наперегонки и дразнить друг друга, а люди думали, что это цунами. Пугались, знаете, так забавно, а я нес конверты и выкрикивал имена. Тела прятались по углам коробковых домов, поджигали их, превращая в темную пыльцу свои смешные имена. А рыбе в правый глаз однажды запрыгнула сухая песчинка с берега и начала жить, превратилась в Землю, в огромный шар. Я смотрел в зрачок, и казалось, это Земля смотрит в меня и трогает ресницами. А ведь это была лучшая рыба в моей жизни! Знаете, как она умела рассказывать? Не рассказывала - пела! Никогда не слышат таких слов от людей! - А у нас тут такая луна! Океан вот-вот выплеснется наружу! Смотри-смотри, какое на небе отражение, яркое, сонное, ее. Какая это была рыба! Никогда не грустила и была самой океанической рыбой, а с виду - обычный карась! И я с ней рядом никогда не печалился не потому, что она вынуждала (нет-нет-нет!), а потому, что не грызло внутри. Какая была рыба! - Ты знаешь, откуда падает снег? Я знаю. Я видела. Я поделюсь. Через воду видно все значительно белее. Каждый раз, когда на земле кто-то рождается, повсюду в галактике разливается белое. Оно выращивает существо, пока то не окрепнет, а потом будто бы исчезает. Но на самом деле это не так. Белое вовсе не белое, и оно бережет человека, как орбита - планету. Когда какой-то человек идет по своему пути, или когда какая-то рыба плывет против своего течения (что, собственно, одно и тоже), образуется одна снежинка. Белое отдает наружу сахарную часть себя. И вот когда снежинок собирается целая толпа, выпадает снег. Рыба вздыхала: - Видишь, как давно не было снега. - Но ведь со снегом придет лед и ты не сможешь смотреть на луну. - Кто сказал, что я буду подо льдом? Круговорот воды. Круговорот воды! Круговорот слов. Когда я познакомился с рыбой, то прекратил перетаскивать несказанные слова и раскидывал конверты по улицам. Люди стали читать друг друга, но молчали. Какая была рыба! Как она говорила! Но никто, совсем никто не верил в говорящую рыбу. Все писали на клочках и носили ночами конверты к коробке. А потом я ее съел, потому что в мире кроме меня и нее говорящих никого не осталось. И я был готов не говорить вовсе, чем говорить с рыбой. Замечательная была рыба, без костей, но сильная, как бамбук, на ветру - не сломаешь, дом построишь - будет висеть, пока жив бамбук. А потом я сам себя съел своею же грустью, потому что разучился без рыбы говорить. Я ел и вертелся. Ел и вертелся. А люди молчали. Молчали. Молчали. И писали письма. Город молчал спящие слова также громко, как говорила слова моя самая замечательная рыба на свете.