Первый день # 1

Новый учебный семестр. Для Намджуна этот год последний, завершающий. День как день, если бы он конечно заранее не был подпорчен кое-какими событиями...

В общем, никакого предвкушения от начала учёбы Нам не испытывал - первый день не вызывал у него того трепета, что обычно посещает новоиспеченных студентов... Если вспомнить – и на первом году обучения у Намджуна ничего подобного не было – учёба для него всегда была обычным делом, то что давалось легко. Он никогда не был ботаником, дело тут вовсе не в этом – Нам просто был умён и проницателен от природы.

Да, только поступившие «детки» вступают на порог чего-то нового – от этого и лёгкий трепет в душе - Нам же спокойно вступал во что-то новое без предвкушения. Трепетать – это вообще не для него, ведь он «не девица, чтобы томно вздыхать, словно перед первым свиданием». А если учесть, что свидания, как учёба с чтением – дело обыденное... тогда это превращается в обычный день, в общем и всё.

Но некоторые умудряются испытывать гамму чувств – ожидания, тревоги, радость, горечь – бешеный коктейль из эмоций, который давит на тебя со всех сторон. Намджуна это напрягало, вся эта скомканность чувств, ненужная суета и преувеличенная важность момента.

Он не понимал этого ни тогда, ни тем более сейчас - и тем более ему это казалось странным на контрасте с другом Хосоком – вот где человек радуется как в первый раз! Уже за несколько дней до начала учебного семестра он вынес Наму (и всем друзьям) мозг своим восторгом по поводу вступления в «новый виток жизни» и предвкушением от встреч с сокурсниками: всеми тусами, что они замутят в этом году... А ещё этот долбанный вступительный концерт, где свои номера подготовят вновь поступившие студенты – вот тут Хосе срывало мозг напрочь! Конечно, это ведь так интересно смотреть на эти нелепые потуги сценического и режиссёрского мастерства – просто смесь из неловкости и дебилизма. Но Хосоку этого мало, он любитель организовывать не только тусы, но так же номера и представления разного рода – просить этого чувака долго не надо, он сам руками и ногами за любой шухер – отловит, найдёт и заставит во всём этом участвовать. Люди, как казалось Намджуну, уже реально шарахаются от него - словно он из какой-то секты «вселенского счастья» и спешит поделиться навалившимся чувством истинности через многочисленные брошюрки и буклетики. Ареол его деятельности был непостижим: он и в творческом комитете, и в студсовете, и в творческих кружках по интересам (порой кажется, что его интересы безграничны), и ещё в какой-то невообразимой поебени, название которой в голову лучше даже не брать.

И на всё-то у него хватает сил и энергии! Иногда кажется, что в нём не несколько сотен батареек (как Намджун наивно полагал по началу их знакомства), а реальный термоядерный двигатель – ибо как ещё объяснить его постоянное желание что-то устраивать, организовывать и не испытывать по этому поводу усталости и напряжения. Любой бы нормальный человек из плоти и крови, уже давно бы загнулся и от десятой доли того, что творит этот энергетический батончик. И главное, его ведь никто не заставляет! Наоборот – он сам закручивает все эти вихревые потоки под названием «творческая деятельность». Боже... Иногда он умудряется довести до ручки даже такого непрошибаемого человека как Намджун, а это очень непросто, с его-то сильным характером - до того крышесносна его иррациональная энергетика. Но, тем не менее, Хосок - пример нескончаемой жизнерадостности и позитивного мышления, то чего так не хватает самому Наму, поэтому в разумных дозах он просто незаменим.

В общем и целом, громадьё вынашиваемых Хоупом планов и, по-видимому, уже давно сдерживаемых, постепенно начали изливаться на голову Намджуна. Примерно за неделю до первого учебного дня. Но конечно, досталось не только ему одному – это было бы наивно полагать, но и всем близким друзьям, ведь вынести лавину Хосока одному человеку просто не реально. К счастью, он отчасти и сам это понимал, поэтому быстренько был создан общий чат, где ежечасно! полоскались мозги и вытрясались души Намджуну, Юнги, Чонгуку и Джину. Телефон трезвонил как умалишённый, зарядки не хватало и на полдня. В чат скидывались какие-то ссылки, фотки, непосредственные мысли и идеи Хосока и прочее-прочее. Отмалчиваться и игнорить все эти «горячие пирожки» было не вариантом никому, ибо из плоскости переписок это всё могло в лёгкую переместится в плоскость реальных встреч, а уж тогда - уноси всех вперёд ногами.

В общем, за неделю были: выпиты сотни литров крови, убиты миллиарды нервных клеток и разрушен душевный покой под самый корень. Намджун был измотан, выведен из себя, а ещё в придачу ко всему у него начал дёргаться левый глаз. Для Хосока это тоже был последний учебный год, поэтому он хотел выжать из него по максимуму. Соответственно и с друзей тянулись жилы и внимание просто беспощадно. Хосок был на пике своей формы, и с этим ничего нельзя было поделать. Пару раз Нам всё же не выдержал, сорвался и обматерил его, причём не в той полушутливой форме, в какой обменивались друзья по своему обыкновению, а на полном серьёзе; а ещё - раза три или четыре, помниться, это сделал так же Шуга, что уже плотно влился в их общую компашку... но всё это оказалось как мёртвому припарка. Сейчас вокруг Хоупа было что-то на вроде непроницаемого энергетического поля, которое отталкивает все негативные импульсы - поэтому все дружественные «посылы» рикошетило обратно, причём с невероятной лёгкостью! Итог – настроение ухудшилось только у матерящей стороны, а с Хоси, как с гуся вода.

Да, Намджун был зол и взбешен! Это определённо так. Все эти обсуждения и перепалки вытянули из него за неделю все соки, и настроение билось даже не на отметке ноль, оно давно ушло в минус. Катастрофический минус, где в лёд превращается всё, включая мысли и душу.

В первый учебный день Намджун проснулся, а точнее был нагло разбужен, с настроением убивать. Не меньше.

- Дружище! – орал спозаранку Хосок в трубку, подняв Нама ни свет ни заря.

Он разлепил один глаз, а второй решил поберечь от созерцания этого ужасного утра. Лучи не пробивались сквозь закрытые римские шторы и в комнате царил полумрак.

- Проснись и пой! – жизнерадостно горланил Хоуп.

- Я не пою, ты это знаешь. – Прочистил осипшее горло Намджун – Но! Зато могу сыграть кое-кому похоронный гимн на его могиле!

- Короче, я уже поднял Куки и Джинни, все на подъёме, все навеселе!

- Так ли оно, как ты об этом заливаешь...

- А то, я по видеосвязи звонил и даже сделал утренние фоточки – говорил Хося с таким умилением, будто нафоткал не сонные рожи друзей, а милых котяток.

Нам закатил глаза и шумно выдохнул, он откровенно не выспался, потому что чья-то наглая харя не отпускала по общему видео-чату, обсуждая предстоящий день и планы. Только Нам хотел выругаться, как звонок оборвался. – Хм...

Но счастье длилось не долго - не успел он даже обрадоваться – поступил входящий звонок на видеосвязь.

- Сссука... - прошипел он, но пальцем провел в сторону зеленой кнопки.

Тут же на него обрушилась улыбка во всю ширь экрана – он даже чуть не ослеп. Прозвучал щелчок.

- Хося, гадёныш! – проорал Нам, понимая, что тот его сфоткал – с одним открытым глазом и щеткой волос на голове.

- Хаааааааааа, в избранное! – радостно определило жизнерадостное лицо, ещё больше заряжаясь позитивом. – Памятные фоточки первого учебного дня!

- Изыди, сатана! – прорычал Намджун.

- Нееее, сегодня вы под колпаком! – говорил как само собой разумеющееся Хосок. – Вчера все согласились на моё шикарное предложение!

- Какое? – опешил Нам.

Он не помнил... «Как же это опрометчиво, ведь с Хосоком желательно помнить всё!...» Он правда не помнил на что подписался, просто потому что уже устал, увяз в обсуждении и нескончаемом потоке предложений и отклонений дебильных идей. Но чует его сердце, что всё-таки Хося всех изморил и таки пропихнул какую-то свою сумасшедшую идею... «Как хочется сдохнуть!»

- Ты не помнишь? – Хосок как бы обиженно выпятил нижнюю губу. – Ну, тогда будет сюрприз!

И только Нам хотел что-то возразить, как услышал что «он предупредит друзей не говорить и не давать подсказок».

- Блять... - только и прошипел он.

- Я знал, что ты забудешь! – радовался Хосок, словно вытянул джек-пот – Ну, покешки, координаты я тебе скину чуток позже.

На этой позитивной ноте был послан воздушный поцелуй и связь оборвалась.

Убивать! Да, он жаждал кого-нибудь прибить.

Хосок – ходячий праздник на максималках, непробиваемый в своём позитиве. Что он там ещё такое придумал? Намджун взглянул на табло часов, встроенных в стену напротив – минималистичный циферблат в чёрном цвете с приглушенной подсветкой показывал 6:04. Он выругался, ещё раз убеждаясь, что Хосок та ещё скотина – но сейчас у того иммунитет - поэтому в период предсеместровой лихорадки он практически бессмертен. «Это надо просто пережить! Проходили не раз!» - внушал себе Нам, идя в ванную комнату, по пути обращаясь к умной станции:

- Ляля, включи второй трек-лист и переведи звук на колонки.

- Включаю, красавчик.

Из окружающих динамиков долбанула музыка (Killing Butterflies - Lewis Blissett), отчего Нам поморщился. «Ччёрт!»

- Ляля, звук 30%.

- Сделано.

Из динамиков уже гораздо тише доносился звонкий голос британского певца:

...Крылья, сердца, чему-то суждено быть разорванным на части.Вера, надежда, чему-то суждено разбиться.Убиваем, убиваем, убиваем, убиваем, убиваем, убиваем бабочек,Убиваем, убиваем, убиваем, убиваем, убиваем, убиваем бабочек...

Если уж Намджун открывал глаза, даже хотя бы один, он не имел привычки дальше валяться в постели. Смысла просто ворочаться и продавливать матрац он не видел, сон больше не придёт, а тратить время на простоваляние как-то уж слишком не по-намжуновски.

Он поднёс к крану руку и в то же мгновение, откликнувшиеся термодатчики, подали команду включить тёплую воду. Нам, набрав пригоршню и опустив в приятную жидкость лицо, резко выпрямился и посмотрел на себя в зеркало - перед ним предстало помятое лицо, обрамленное каплями и дорожками воды: утро – не его любимое время суток, с утра он, как правило, угрюм - эдакий каменный тролль с взлохмаченными волосами. Да, за ночь его волосы превращаются (нет, не в тыкву) в редкостную абстрактно-хаотичную метлу – и единственное, что может их спасти, так это душ и укладка. Поэтому у Нама, не любителя излишнего стайлинга и выстраивания грандиозных планов по созданию лука, в отличии от Гука, и тем более - Джинни, тем не менее выработалась привычка каждое утро создавать этот самый образ, а если быть точнее – воссоздавать его на манер, как это делает птица Феникс, возрождая себя из пепла. Он не делал это слишком тщательно, не размышлял о подборе вещей и аксессуаров дотошно, но что с чем сочетать – применимо к себе чувствовал безошибочно, вкус у него был, а большое количество вещей позволяло не запариваться о выборе.

Намджун вздохнул и, убрав руки от крана, переместился в просторную душевую кабину, отделанную известняком. С боков, из двух проделанных в стене узких щелей полились мини-водопадики, приятно журча, а сверху из огромной квадратной панели зашумел тропический дождь. Все эти звуки расслабляли и дарили гармонию, растворяя усталость и плохое настроение и смывая их в водостоки Сеула. Это было тем местом, где Нам перерождался, всякий раз, когда было тяжело на душе или не шло какое-то решение – здесь он обновлялся. Природный камень имел свойство мягко нагреваться под воздействием теплой или горячей воды, отдавая ступням приятную негу, словно ты принимал душ не в стенах города, а где-то на природе – в тропиках. Этому служила и мягкая подсветка в верхних нишах – можно было расслабляться даже без общего света, тогда создавалось ощущение чего-то немного дикого и таинственного, а звуки шелестящей воды ощущались ещё острее. Если же вода была прохладной – камень словно помогал почувствовать себя где-то у подножия гор - у родника, скрытого от глаз в небольшой расщелине, поросшей мягкой травой – мерный шорох воды, срываемой с небольшого уступа в человеческий рост, что позволял омыться в своих чистых и холодных водах – был источником силы и пробуждения. Камень был не скользящий, а слегка шероховатый и приятный на ощупь - создавал природный, обволакивающий уют. Он долго подбирал его, чтобы эффект был максимальный.

Весь душ был сделан по его личному проекту – он давно о таком мечтал, ещё когда жил с родителями, в семейном особняке, но там весь интерьер был изначально продуман папой, а внесение изменений – это было практически смертоубийством, так как Лан самолично и беззастенчиво заведовал всем внешним видом – это была его любимая обитель и способ управления определённой частью жизни, так как все остальные бразды правления он отдал в руки любимого мужа Кёнхо. Папа рьяно боролся в доме до последней, никому незаметной детали – и был в этом беспощаден как с родными, так и со слугами; он даже пытался переустраивать интерьер в комнате Нама. Но если в случае отца дело оборачивалось абсолютной капитуляцией со стороны Кёнхо, то с Намджуном была непримиримая война, ведь идти против воли сына – всегда было то ещё сомнительное занятие. Намджун отчаянно не любил вмешательство в своё пространство и когда с ним не считаются – в этом плане он особо бунтовал в детстве, пока не вдолбил в головы родителей, что он не тот, кем можно помыкать. В итоге, после убийства легионов нервных клеток, была подписана мирная договорённость: наименование вещей, их характеристики, количество и расположение определяет папа, а стиль и расцветку – Нам. Папа тоже оказался упрям, как выяснилось – всё что касается украшательств, очень чувствительно для его психики и нервной системы - это было единственным, где Лан был упёртым как баран, поэтому Нам решил всё же не быть твердолобым и бесчувственным по отношению к любимому папе, не устраивать кровопролитную войну и пойти на уступки.

Его же квартира-студия, купленная на собственноручно заработанные деньги – была неприкосновенной обителью, альма-матер обустроенной и оборудованной единолично по его задумкам и с учётом его вкусов и предпочтений. В довольно просторной квартире преобладали больше темные тона, но всё же они разбавлялись процентов на сорок – естественными, природными тонами и фактурами, что на контрасте с тёмными настенными панелями и в целом отделкой под тёмное дерево – смотрелось весьма стильно и гармонично. А свободная планировка придавала легкости всему интерьеру.

А ещё Нам любил всевозможные технические навороты и фичи. Многие приобретения он сам доводил до ума, в соответствии со своими потребностями и желаниями – да и просто поэкспериментировать над какой-нибудь новинкой, для него было что-то навроде разрядки и одновременно тренировки для мозгов – это как для вояк разбирать/собирать автомат.

Намджун стоял в просторной душевой, оперевшись рукой в одну из стен, мышцы на ней сокращались, а от приятного водяного массажа по спине бегали мурашки. Вода смывала белую пену с запахом лаванды – она грузно сползала вниз, обтекая рельефные мышцы спины, немного задерживалась на поясничных впадинах и продолжала своё движение по крепкой пятой точке, разделяясь и стремясь упасть к ногам мощно сложенного альфы. Лавандовый морок стоял в душевой, пары горячей воды поднимали его и не давали осесть. Только этот аромат дарил настоящее блаженство, как никакой другой – Нам обожал тонкий аромат нежного цветка на своей коже и то как он смешивается с его природным - горьким полынным. Он создавал какое-то поистине загадочное антистрессовое воздействие – расслаблял и укреплял одновременно, переплетался в носовых пазухах с будто бы подступающей кровью, и проникал через капилляры в кровоток, а там - прямиком в мозг, вызывая вспышки, как от крепкой дозы. Порой хотелось втереть этот свежий цветочный аромат в кожу, в десна, язык – и чтобы он с кровью разносился по венам, навсегда поселившись внутри. Можно сказать, что порой это было словно наваждение...

Все друзья знали о его одержимости лавандой и при случае дарили всё связанное с этим запахом, и даже просто изображением. Однажды, в качестве прикола, Гук как-то подарил ему брошь в виде веточки лаванды – ну чисто омежья вещица – слишком изящная, тонкой огранки. И, главное, не выкинешь эту финтифлюшку – штучка раритетная, из драгоценных камней, специально, гад такой, её по аукционам выискивал, чтоб с историей, чтоб подороже – заморочился одним словом человек. А потом ещё ввернул, мол «подаришь при случае своему омеге». Джин, тот тоже был любитель театрально и со вздохами помечтать о счастье товарища: «Скорее всего, у твоего истинного должен быть запах лаванды, поэтому тебя так и плющит». «Давай купим тебе куклу-саше, набитую сухой лавандой – будешь с ней на свидания ходить». Эту тему с куклой потом ещё долго муссировали, потому что... идиоты, что ещё скажешь.

В случае Нама просто лаванда не работала - запах должен быть двойной, как у него самого – одной лаванды не достаточно для истинности. Это знали все – участь двойных запахов такова, что встретить своего истинного было очень сложно, потому что совпадение стремилось к минимуму.

Вообще, эта тема была из области нелюбимых Намджуном - вся эта истинность, далекие отношения, на уровне теоретически-возможных совпадений, вероятностей... Слишком много допущений, слишком сложно и маловероятно. Отношения, как таковые не были у него в приоритете, так как в сутках на это просто не хватало времени. Просто связи, о которых можно забыть и не беспокоиться, получив и доставив приятные ощущения – да. Отношения с перспективой на долгосрочность, в которых ты увязаешь всерьёз и надолго – нет. Однако, чем больше Нам бычился на тему истинности, тем яростнее шутили друзья – одним словом – настоящие придурки, настоящие товарищи. Каков должен быть второй компонент запаха Намджун не ведал ни одной клеточкой мозга – ведь он второстепенный, дополняющий, а этот запах всегда находился за пределами осознанного понимания. Вот когда внезапно долбанёт – тогда и узнаешь, гласили скудные знания из общедоступных источников.

Когда Намджун вышел из ванны, обмотанный банным полотенцем вокруг бедер – разгорячённый и надышавшийся лавандового опиума - он немного приободрился духом. Однако осознание всей предстоящей канители, устроенной Хосоком, понимание, что это всё отпустит друга, а стало быть и их - ещё не скоро, плюс долбанная таинственность задуманного дебилизма (а Нам не сомневался в этом) – снова погрузили его в пучину угрюмости и раздражения.

На экране телефона обозначилось входящее сообщение. Нам взял трубку, не ожидая ничего хорошего. Так и есть, в общем чате висело сообщение от Хосока:

«сбор в 7:30 по адресу хххххх. При себе иметь чистую совесть и хорошее настроение»

- Не дождёшься! Утоплю тебя в своём безразличии. – Проворчал он.

«Подъеду через полчаса» высветилось через несколько минут следующее сообщение в том же чате от Юнги.

Хосок не врал – он, да все они, под колпаком. «Оденусь помрачнее, у меня траур».

***

Раннее утро, каждый из друзей едут на точку дислокации, назначенную Хосоком, который кажется, вообще никогда не спит, поскольку он уже находился на месте и раздавал поручения своей правой руке по студкомитету - Хану. Кстати о месте назначения - это оказался район Каннамгу, один из самых густонаселённых в столице, жизнь здесь бурлила с раннего утра. Не смотря на то, что рабочее время в столице обычно начиналось с девяти утра, здесь было сосредоточение деловой активности граждан - уже начиная с семи здесь было не протолкнуться, так как некрупные и только раскручивающиеся фирмы предпочитали начинать работу пораньше. Вообще этот район назывался Тегеранской долиной, поскольку через весь центр пролегала Тегеранская улица, а по количеству интернет-компаний он не уступал Силиконовой долине – Каннамгу был словно большой пульсирующий узел в нервной системе столицы, здесь вкладывали капитал в постоянно открывающиеся и растущие предприятия и стар-тапы. И вкладывали этот капитал капитально – около половины от общего объёма всей страны.

Намджун тоже присматривался именно к этому району для своего будущего бизнеса, связанного с IT-технологиями – для этого, собственно здесь было всё – можно сказать молодой, выросший за какое-то десятилетие прогрессивный рай, в котором многим находился кусочек на технологичном облачке. Здесь вкладывали деньги и активно инвестировали – прогорали, уступая место более удачливым, или взлетали до небес. Намджун знал здесь многие фирмы, так как давно и много с кем сотрудничал, ещё начиная с 16-ти лет, когда он начал разрабатывать собственный софт уже не только в качестве хобби, а как серьёзную работу. Ум его вечно требовал свежих идей и выполнения новых задач, отчего он ещё подростком воплотил несколько вполне удачных идей, которые смог довольно неплохо презентовать фирмам средней руки. Скажем честно, не будь он сыном крупного бизнесмена – сделать это было бы весьма и весьма трудно – жизнь Кореи весьма иерархична и каждый в ней должен быть на своём месте - все ступени и этапы должны быть соблюдены. Однако, если ты родился с золотой ложкой во рту – ты уже изначально на много ступеней выше – оттого и воспринимают тебя совершенно по другому. Да, Намджун, не будь ханжой, на первых порах воспользовался своим положением, но его собственный ум и хватка создали для него гораздо лучшую репутацию, которую не купишь за деньги - ведь даже богатенькие сынки могут провалить дело и разрушить созданное непосильным трудом их предков. И такие примеры были. Поэтому собственная голова в придачу к тугому кошельку – лучшая гарантия удачного исхода дел. Итак, уровень доверия к Намджуну рос вместе с удачно воплощенными проектами, и Ким уже воспринимался совершенно иначе – как самостоятельная, стоящая своих вкладов единица. Появились желающие с ним работать, появились более крупные сделки. В сфере бизнеса – связи это всё, и свои связи Намджун не получил в наследство – их он наработал сам. За что пользовался прочным уважением и доверием. И чем по праву мог гордиться.

В данный момент Нам расположился на заднем сиденье Майбаха, подаренного отцом за «спасение фирмы» и хмуро смотрел на окрестности, которые мелькали за окном. День не предвещал ничего хорошего, он это чувствовал всем нутром. После раннего пробуждения внутри поселилось какое-то непонятное чувство грядущего форс-мажора, и оно его не отпускало до сих пор. Всё, что не могло быть проконтролировано – раздражало Намджуна, поскольку он привык всё держать под расчётом холодного ума.

Вот Хося, наоборот, был иррациональной силой, которая однако, тоже как-то умудрялась всё вокруг контролировать и дёргать за невидимые ниточки. Хосок часто выходил из-под понимания «здравый смысл», но Нам любил его за неординарность и светлую энергетику, заряжающую на долгое время позитивом. И если Намджуна часто сравнивали с камнем, то Хосок был полной противоположностью – его активная мимика была словно из пластилина, как и он сам.

- Чего хмурый такой? – прервал молчание Юнги, заметивший, что Нам какой-то через-чур напряженный.

- Передоз Хосока – спокойно объяснил он.

- Не у тебя одного. - Хмыкнул Мин, на что Нам только неопределённо покачал головой. - Никакого пиздеца же не случилось?

Юнги затянулся сигаретой и черканул взглядом по Намджуну. Тот явно что-то не договаривает – возможно, просто не выспался, конечно... Молчание именно сегодня почему-то раздражало Юнги, хотя обычно он наоборот был не против, особенно с утра.

- Что приснилось? – беззаботно протянул он, решив разрядить обстановку.

- Что? А, да так, ерунда какая-то... бабочка.

- Что за бабочка? – зацепился за тему Шуга, вдруг захотелось просто потрепаться о всякой чепухе.

- Не помню – честно ответил Нам, тоже вовлекаясь в странный диалог. – Она кружила около меня, и я её поймал.

- А потом?

- Хрен его знает... - не пытаясь углубляться в дебри приснившегося, ответил Нам.

- Надеюсь, не убил? – выдыхая ментоловый дым, ухмыльнулся Мин.

- Фффф – поднатужился Намджун, но не смог вспомнить.

- Окей, гугл: поймать во сне бабочку.

Нам закатил глаза, а Мин осклабился – веселиться, так по-полной.

«Летящая над Вами бабочка, если Вы ее поймали, говорит о том, что Вы добьетесь расположения понравившейся Вам невинной девы, которая родит Вам сына; если же Вы убили бабочку - Вашего ребенка ждет смерть.»

- Невинной девы? – хмыкнул Намджун.

- Так говорит сонник – гоготнул Мин.

- Ещё и сына мне родит! Сонники просто беспощадны к альфам. – Уже начал веселиться Нам.

- Повороты судьбы они такие – сегодня ты традиционной ориентации, а завтра...

- А завтра у тебя уже дети по лавкам сидят – закончил по-своему мысль Намджун.

- От тебя такого точно никто не будет ожидать! – снова гоготнул Шуга.

- Думаешь, нет такой даже малой вероятности? Может, мой потенциал настолько силён, что от меня даже женщина может забеременеть. - Позабавился Намджун.

- Это будет сенсация! Впервые в истории - бета, родившая от альфы. Вручат тебе миллион долларов и в газете портрет счастливого папаши напечатают!

- Да, ещё и памятник воздвигнут.

- Человечество просто обязано будет тебя увековечить! Каменный памятник – каменному альфе. – Рассмеялся Шуга.

- Каменный? Как-то слишком просто для такого достижения. Должны из золота отлить.

- Отольют, не сомневайся – улыбнулся дёснами Юнги.

- Кстати об отлить... Остановись как вон там. – Нам указал на уличный туалет, по своим размерам и роскошному виду больше напоминающий дорогой бутик - «да, третья чашка кофе, кажется, была лишней». – Потом ещё заедем в Naver, встречусь с мистером Чаном раз уж мы тут.

- Если Хосок позволит – заметил Мин, напоминая об обстоятельствах непреодолимой силы.

- Кхххх, блять...

- Полностью тебя поддерживаю – заржал в голос Юнги.

- Когда уже изобретут порталы?

- Тебе самому проще за это взяться, чем ждать, пока это случится.

- Всё чаще начинаю раздумывать на эту тему. Ладно, будем действовать по ходу обстоятельств.

Мин согласно кивнул, тормозя у указанного места.