Когда чужой крик становится твоим

Акт IV - Львов. Город, который дышит сквозь стены

Эпиграф: «Когда ты долго в пути, стены начинают смотреть в ответ.»

Львов встречает нас холодом - тяжёлым, вязким, как мокрая шкура зверя.Он трётся о шею, проникает под куртку, будто выбирает именно меня... или её.

Мама идёт рядом.Пальцы вцеплены в ремень сумки - так крепко, что костяшки белеют.Будто держит равновесие не на земле, а над пропастью.

- Ты не мёрзнешь? - её голос едва держится, как ткань, которую рвут на куски.

- Жарко... - отвечаю.Тело будто обожгли изнутри. Сердце колотится так громко, что кажется, оно хочет вырваться наружу. Колени дрожат, спина выгибается, как будто я пытаюсь слиться с воздухом, стать невидимым.

- Знала... - она ускоряется; слышно её дыхание: ха... ха... ха...Каждый выдох хрупкий, как стекло, трещит внутри меня.

Дома вокруг давят выше головы.Их окна - пустые глазницы.Иногда мне кажется: в одной из них шевельнулась рука.

Чемодан стучит по брусчатке:тук... тук... тук...И каждый звук режет грудь - будто сердце отвечает городским эхом.

Вывеска впереди:«Бесплатная еда для переселенцев».Слишком тёплые буквы для города, который смотрит на нас как хищник.

- Надо будет сходить, сынок... хоть поедим... - мама улыбается натянуто, как если бы удерживала себя за тонкую кожу.

Я киваю.Потому что если она скажет «пойдём» - я пойду хоть в пасть чудовища.

Внутренний монолог:Если что-то шевельнётся за окнами - я рухну. Если это не город, а что-то живое, что следит за нами... Мама держит меня, и только это держит мир в норме. Если она отпустит - меня разорвёт. Каждая секунда без неё - нож в груди, колени трясутся, слёзы сами текут...

---

Акт V - Школа, которая стала домом на ночь

Эпиграф: «Дом - не стены. Дом - то, что может исчезнуть.»

Школа пустая.Коридоры длинные, воздух туго натянут, как струна.Свет - больничный, тусклый.Запах - пыль и холодный линолеум.

В спортзале эхо догоняет нас, как невидимые шаги, тянущиеся по стенам.

Нам дают место.

Тонкая простыня.Пол ледяной, как мрамор в морге.

Мама стелит мой матрас первой.Свою постель - вплотную рядом.

- Ложись, сынок, - она гладит меня по голове. - Тебе нужно выспаться.

- А ты?

- Я здесь... - тихо. - Где мне быть?

Я ложусь.Пол будто втягивает меня внутрь, обхватывает холодом, давит спину.Сердце колотится так, что кажется - оно хочет разорвать грудную клетку.Колени дрожат. Я сжимаюсь в позу эмбриона, плечи поджаты к ушам.

Чужие дыхания - слишком громкие.Слишком близкие.Кажется, одно дышит прямо в моё ухо.

И внутри:бах.Не звук - удар. Шаг огромного зверя по пустой комнате моей головы.

Я закрываю глаза - и проваливаюсь.Не в сон, а в темноту, где тело дрожит, слёзы подбираются к краям глаз, а холод ползёт по венам, как жидкий лёд.

Внутренний монолог:Почему чужие дыхания так громко бьют по мозгу? Почему пол давит, как смерть? Мама рядом, и всё равно... что-то невидимое тянет меня вниз. Если она исчезнет, если её рука ослабнет, я рухну. Я не смогу дышать, не смогу шевелиться. Я сжимаюсь, колени трясутся, слёзы текут...

---

Акт VI - Утро, которое пахнет кремом и тревогой

Эпиграф: «Утро приходит, но не всегда для того, чтобы спасать.»

Просыпаюсь от шёпотов и металлического звона посуды.Мама рядом.Теплее всего - её ладонь на моей шее.

- Спи... немного... - шепчет она, поправляя воротник.Пальцы дрожат - я чувствую каждую дрожь.

На завтрак - блины с белым кремом.Сладким, тёплым.Но внутри - ледяной комок, будто проглатываю снег.

К нам подсаживается худой мужчина.Слишком тихий.Пахнет сыром, железом, влажной тканью.

Мама сразу берёт меня под руку.

- Всё будет хорошо? - шепчу.

- Да... просто идём... - отвечает она, пальцы вцеплены в мою ладонь, будто я последняя ниточка к земле.

Внутренний монолог:Он слишком близко. Я слышу дыхание, холод проникает в грудь. Мама рядом, но невидимка, этот воздух, стены, звук - тянут меня вниз. Если отпущу её руку - сгнию здесь. Колени дрожат, губы сжаты, слёзы горят в глазах...

---

Акт VII - Трамвай. PUBG. И крик, который рвёт воздух

Эпиграф: «Есть крики, которые старят тебя на десять лет за одну секунду.»

Трамвай качается.Металл дрожит, будто ему тоже страшно.Воздух пахнет мокрой одеждой, раздражением, усталостью.

Я у окна.Мама рядом.Держит сумку как щит, будто готова закрыть меня.

Включаю PUBG.Выстрел -бах.

Мужчина впереди дёргается.Резко поворачивается.Глаза - острые, как разбитое стекло.

- МНЕ ХВАТИЛО ВЫСТРЕЛОВ В ЖИЗНИ!!!

Голос режет воздух.Режет меня.

Мама вздрагивает.Я застываю.В груди - горячий удар, колени дрожат.

Выключаю звук.Пальцы обжигает.

- Простите... - шепчет мама.Хотя мы ни при чём.

Скрежет колёс - когти, царапающие металл.Трамвай едет дальше.

Внутренний монолог:Слышу голос - сердце вырывается наружу. Мама рядом, но что-то давит на спину, невидимый зверь тянет грудь. Хочу закрыть глаза, но боюсь пропустить момент исчезновения. Позу сжимаю, колени дрожат, слёзы подбираются...

---

Акт VIII - Ломка. И существо, которое не приходит снаружи

Эпиграф: «Иногда голос в голове звучит слишком знакомо, чтобы быть своим.»

Трамвай трясёт на повороте.Металл тонко звенит - будто под нами кто-то перебирает рельсы костлявыми пальцами.

Я смотрю в окно.Снаружи - обычная жизнь.Смех. Разговоры.Тепло в лицах.

А внутри - холодный дрожащий комок.

Воздух густеет.Становится тяжёлым, влажным.Будто кто-то дышит в ухо.

Запах сырости.Запах старой вещи из чужого подвала.Запах, которого здесь быть не должно.

И я понимаю: кто-то рядом.Не вижу.Но чувствую.Кожей.Мурашки поднимаются, как ноготь скользит под кожей, медленно, садистски.

Оно.Сначала мысль.Слишком знакомая, чтобы быть чужой.Слишком пугающая, чтобы быть моей.

> «А если мама... не дойдёт?»

Я вздрагиваю.Слово «мама» ломкое, хруст под зубами.Кто-то глотает этот хруст.

Мама поправляет рукав.Волосы пахнут кремом.Тёплым, домашним, надёжным.

Запах становится слишком громким.Словно оно втягивает, вдыхает...улыбается.

Не моя мысль.

Трамвай дёргается.И оно шепчет - сухо, скребёт связками:

> «Представь... ты оглянешься - а её уже нет.»

Сжимаю поручень.Ладони липкие, холодные, словно в морговой гели.Колени дрожат. Тело сжалось, поза эмбриона, слёзы уже на щеках.

Мама держит меня.Пальцы дрожат, но не отпускают - боится исчезнуть.

И оно снова улыбается.Я слышу эту улыбку.

> «Тепло исчезает быстрее всего.»

Грудь сжимают.Длинные руки обвивают изнутри, рёбра давят.Дышать почти невозможно.

Тормоза стонут.Хрипло, влажно.

Мальчик роняет пакет.Глухой удар.

Мама дёргается резко - лёд во взгляде.Я тоже.

Оно делает вдох у уха.Холодно. Сырой подвал. Страх.

Голос прямо у шеи:

> «Когда она пугается - ты трескаешь быстрее. Боишься потерять не себя.»

Сглатываю.Язык во плёнке.

Трамвай трогается.На табло три направления.Он едет в четвёртое.Того, которого нет.

Мама смотрит на схему.На улицу.На меня.

Пальцы сжимают до боли.

- Сынок... - шёпотом. - Он... не туда поехал, да?

И оно наклоняется.Близко.Холодный вытянутый лоб прямо на коже.

Давит не телом - присутствием.Глубоко, внутрь.

> «А если он везёт туда, где ты останешься один? Совсем один. Каждый остаётся рано или поздно.»

Дрожь. Ватные ноги. Судороги пальцев.Слёзы текут сами.

Мама смотрит долгим, тяжёлым взглядом.Тревога, любовь, свет - единственная нить.

Сжимает так, будто защищает от того, чего сама не видит.

Я смотрю на неё.Тёплую.Живую.Мою реальность.

Внутренний монолог:Если она исчезнет... если это присутствие станет сильнее... я не знаю, смогу ли дышать. Двигаться. Слёзы текут, колени дрожат, тело сжато. Мама - единственная точка опоры. Без неё я рухну, поглощённый туманом, этим трамваем, этой тенью.

За окном туман сгущается.Серый.Тягучий.Внутри - движение чего-то огромного.

И я не уверен...что это город.И что рядом - просто тень.