Глава 37

ЛИСА.

Рев текущей воды заглушает мой испуганный крик. Я машу руками, а затем, в отчаянии, хватаюсь за перила, сжимая их почти что до боли, как будто они могут удержать меня от падения в бездну. Моему взору открывается сверкающий водоем, расположенный на сотню футов ниже, и единственное, что спасает меня от этого устрашающего зрелища — это закрытые веки. Мы находимся так высоко, и все же он заставляет половину моего тела свисать с края моста!

— Чонгук! — кричу я, но он, похоже, не слышит меня или просто не обращает внимания.

Я отталкиваюсь ногами, упираясь в перила и восстанавливая равновесие, когда он снова начинает двигаться, яростно вгоняя себя в мою киску. Моя позиция облегчает ему доступ ко всем нужным местам, и у меня начинает кружиться голова. Но страх берет верх над разумом, и я вырываюсь из его рук, отчаянно стремясь вернуться на твердую землю.

— Чем сильнее ты сопротивляешься, тем ближе подбираешься к краю, — грубо предупреждает он. — Ты хотела вести себя как шлюха, детка, поэтому теперь ты станешь шлюхой.

Одной рукой он крепко прижимает меня к своей спине, не позволяя сесть, в то время как другой тянется к моим ягодицам, сжимая их почти до боли, а затем резко шлепает, издавая громкие стоны. Я задыхаюсь, страх и экстаз безжалостно борются в моем сознании. Эта борьба становится такой жестокой, что эмоции сливаются в единое целое, и мне сложно чувствовать одно без другого. Вместо того чтобы сопротивляться, я заставляю свои мышцы расслабиться, позволяя ему дать волю чувствам, а себе — с готовностью принять все, что он может мне предложить. Я заставляю себя принять пьянящий ужас, охвативший меня целиком, и вместо того, чтобы отступать от угрозы падения, я наклоняюсь вперед. Странным образом это лишь усиливает удовольствие, и я начинаю осознавать, что мне даже нравится риск, связанный со смертью.Его ритм беспощаден, а стоны не знают границ.

— Такая идеальная киска, черт побери, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Эта киска была создана для меня. Чтобы трахать и наполнять своей спермой столько, сколько мне, черт возьми, заблагорассудится.

Я не смогла бы с этим не согласиться, даже если бы и хотела. Особенно когда тоже чувствую, что она предназначена лишь для него.

— Да, да, Чонгук, — повторяю я. Не уверена, слышит ли он меня, но мне все равно.

— Я намерен заполучить все эти маленькие дырочки, — рычит он, прежде чем я чувствую давление в анальном отверстии. Мои глаза расширяются от удивления, и я напрягаюсь, хотя он не проявляет ни капли жалости.

— Чонгук! — кричу я, пытаясь оттолкнуть его руку. Он резко шлепает меня по ягодице, а затем возвращает большой палец к тугому колечку мышц.

— Ты моя, Лиса, — рычит он. — Я бросаю тебе вызов сразиться со мной. Больше всего на свете мне хочется показать тебе твою беспомощность.

Он прав. Я действительно чувствую себя беспомощной, когда он медленно вводит кончик большого пальца в мое отверстие, вызывая чуждое ощущение, от которого я начинаю извиваться. Однако по мере того, как он просовывает его глубже, мое удовольствие нарастает, и когда он начинает двигать большим пальцем взад-вперед, я не могу отрицать, насколько это приятно.

— О, — всхлипываю я, мои веки трепещут, а сверкающий водоем внизу начинает расплываться. Я чувствую себя такой… наполненной. Это уже слишком. Внизу живота нарастает давление, и наряду с его большим пальцем возникает почти пугающее ощущение. Мое тело реагирует на него так, что я не в силах это контролировать. Бессильна это остановить.

— Скоро я засуну свой член в эту узкую дырочку, детка. Когда ты вернешься домой, ты будешь так переполнена моей спермой, что она начнет просачиваться сквозь твои поры.

Я закатываю глаза, но он не смягчает своих грязных выражений.— Какие отговорки ты придумаешь, когда тебе будет трудно ходить, а, детка? Хотелось бы посмотреть, как ты будешь лгать без малейших угрызений совести.

— Я… — я не могу вымолвить ни слова, будучи слишком потрясенной тем, что он говорит и делает с моим телом.

— Твоя киска и задница сильно распухнут, когда я закончу. И что тогда ты скажешь своему мужу?

— Возможно, я открою ему правду, — выдыхаю я, задыхаясь, и изо всех сил стараясь выдавить слова из сдавленного горла. — Что я была твоей шлюхой и позволяла тебе трахать все мои дырочки. И, возможно, я скажу ему, что отдаю предпочтение твоему члену, а не его.

Звук, который вырывается из его горла, напоминает смесь мрачной усмешки и глубокого стона, наполненного чистым удовлетворением.

— Моя хорошая девочка, — напевает он. — Ты так прекрасно смотришься в роли моей шлюхи, не правда ли? Так чертовски сильно хочешь доставить мне удовольствие и так отчаянно жаждешь моего члена.

— Да, — кричу я, когда наслаждение становится просто невыносимым. — Чонгук, не останавливайся. Я… я собираюсь…

Я не успеваю закончить фразу, как очередной оргазм накрывает меня, словно приливная волна, и уносит отсюда прочь.Я скорее чувствую, чем слышу, как крик вырывается из моего горла, а мой разум становится пленником охватившей меня эйфории. В тот же миг его бедра замирают, когда его сперма наполняет мою киску, а его стоны переходят во всхлипы.

Когда мы оба приходим в себя, колени Чонгука начинают подкашиваться, и он осторожно тянет меня обратно на мост, а затем опускает на землю. Мне не важно, что цемент мокрый и грязный, ибо звезды все еще мерцают перед глазами, а адреналин продолжает бурлить в моих венах. Я чувствую себя на седьмом небе, моя грудь так переполнена счастьем, что вот-вот готова разорваться на части. Из моего горла вырывается смех — прерывистый и хриплый, но все еще полный жизни.Чонгук приподнимается, прежде чем лечь на спину. Он тяжело дышит, но все же на его лице появляется широкая улыбка. Я лежу рядом с ним, и несколько сдержанных смешков прерывают мое тяжелое дыхание. На глаза наворачиваются слезы, когда я смотрю на затянутое тучами небо, и хотя я не могу точно сказать, почему, я уверена, что это от счастья.

— Спасибо, что открыл мне любовь к водопадам, — шепчу я. — Никогда не подозревала, что они мне так сильно понравятся.

Я чувствую, как его пристальный взгляд прожигает мне кожу, и по виску скатывается одна-единственная слезинка. Он вытирает ее указательным пальцем, но не проявляет излишней заботы и не требует объяснений, почему я вдруг плачу.

Он просто шепчет: — Я могу показать тебе еще столько всего интересного.

Моя нижняя губа начинает дрожать, а сердце сжимается от боли. Он понимает, что я чувствую, хотя и не говорит об этом. Он в курсе, что я редко открываю для себя что-то новое — по крайней мере, так было до его появления.

— Я хочу поплавать в одном из них, — тихонько говорю я. — Получится ли у нас это сделать?

— Если ты пообещаешь, что мы сможем туда взобраться, — отвечает он мягким и теплым тоном.

Я улыбаюсь, мне нравится, как это звучит.— Ты отвезешь меня к Атлантическому океану? Мне нужно знать, какие рассветы и закаты над водой самые красивые.

— Тогда ты это узнаешь.

— Мы можем посещать занятия вместе? Мы могли бы научиться рисовать, делать наброски или даже заниматься керамикой.

— Ты быстро всему этому научишься.

Еще одна слезинка скатывается по моим щекам, и я чувствую, как мое сердце наполняется радостью.— Ты возьмешь меня с собой в пустыню? Где жарко, песок и ни единого деревца на горизонте? Я знаю лишь горы и океан.

— Только если мы возьмем с собой много воды.

Мне сложно сдержать смешок, ведь его ответ оказался неожиданным, но именно таким, каким я и надеялась его услышать. Улыбка так сильно натянула мои губы, что у меня заболело лицо, и я повернулась, чтобы взглянуть на него. На его губах играет понимающая улыбка. Он смотрит на меня так, будто уже знает ответы на все вопросы, и единственный из них — это я.

— Можем ли мы заниматься этим, поскольку Анджело все еще является твоим боссом?

— Мы можем осуществить все твои мечты, моя роза. Он обязан мне своей жизнью — больше, чем способен отдать — и именно поэтому он подарит мне мою собственную.

Я прикусываю губу, внимательно рассматривая каждый сантиметр его кожи. — А что насчет... — я замолкаю, пытаясь подобрать более деликатные слова. — Контрактов?

— Безусловно, мне этого будет не хватать. Но нет ничего более ценного, чем ты, Лиса. Я с радостью отмою свои руки от крови, если это означает, что твои руки займут ее место.

В моем животе порхают бабочки, и я теряюсь в догадках, как этот злодей превратился в моего героя.

— Ты никогда не знал жизни вне мафии, но, возможно, ты сможешь научиться по-новому удовлетворять свои потребности, — бормочу я.

— Я уже это сделал, — отвечает он с лукавой улыбкой на губах. Его глаза сверкают, когда он оценивающе смотрит на мое неопрятное состояние. Я смеюсь, хотя внутри меня разливается тепло, а бедра сжимаются. — Хотя, должен признать, — продолжает он, — не могу с уверенностью сказать, что когда-либо буду полностью удовлетворен. У меня есть ужасное предчувствие, что этого никогда не будет достаточно, и я всегда буду стремиться к большему. Ты готова к этому, любовь моя?

— Я готова на все, лишь бы только быть рядом с тобой, — шепчу я, поднимая указательный палец и проводя накрашенным красным ногтем по его мягким губам.Он кусает мой палец, зажимая кончик своими ровными зубами, в то время как я прикусываю губу, и по телу пробегают мурашки, когда он смотрит на меня сквозь густые ресницы. Внутри меня разгорается дикий огонь.

Отпуская меня, он практически рычит: — Нам лучше уйти, пока я не трахнул тебя снова.

Я приподнимаю бровь. — Это было бы так ужасно?

— Конечно, нет, любовь моя, но мне еще столько всего нужно тебе показать. Существует так много мест с потрясающими видами, которыми можно наслаждаться, пока я доставляю тебе удовольствие.

Мои щеки пылают, и я поднимаю колени, чтобы устроиться поудобнее. В этот момент я чувствую, что мои ноги все еще дрожат, и не я уверена, как, черт возьми, смогу на них устоять. Усмехнувшись, замечаю, что его взгляд прикован к моим трясущимся коленям.

— Похоже, ты был прав, мой дорогой, — говорю я с улыбкой. — Не уверена, что у меня получится идти.

— Я понесу тебя. Тебе не нужны ноги, когда ты рядом со мной, — отвечает он хриплым тоном.

— Неужели? Разве они не понадобятся, чтобы я могла на тебе прокатиться?

Он рычит, но этот звук быстро переходит в стон. — Продолжай в том же духе, Лиса. День только начался.

— Знаю, и из-за тебя я чуть не упала в водопад, — смеюсь я, поворачиваясь к нему и подпирая голову рукой. Нас ожидает множество приключений, но я с радостью готова задержаться, наслаждаясь моментом, пока мы лежим на мосту на фоне шумного водопада. — Ты ведь понимаешь, что мог убить меня, — поддразниваю я.

Он улыбается, и хотя его лицо светится счастьем, в его взгляде читается серьезность, когда он отвечает: — Я бы последовал за тобой.

— Тебе не стоит этого делать, — мягким тоном говорю я. — У тебя впереди еще целая жизнь, и, возможно, в твоем сердце найдется место для другой женщины...

Он качает головой, прежде чем я успеваю договорить. Поднося пальцы к моим губам, он словно призывает меня замолчать, и смотрит на меня с такой нежностью, что я не могу устоять и наклоняюсь, чтобы поцеловать его огрубевшую плоть.

— У меня никогда не будет другой, и я не смогу прожить свою жизнь без тебя. Смерть рано или поздно настигнет нас всех, Лиса. Но даже она не сможет нас разлучить.

Мне не хватает слов, чтобы выразить свои чувства, поэтому я оставляю на его губах страстный поцелуй, уверенная,  что бы ни произошло, он навсегда останется со мной. И в жизни. И в смерти.

(Дневник) . 16 мая, 1946 .

Я люблю тебя, Чонгук. Каждым биением своего сердца и каждой частичкой своей души. Моя любовь к тебе безгранична. И даже смерть не сможет нас разлучить.