Глава 20

ПРИЗРАК.

Худшим является то, что я не в состоянии взглянуть на Джона, не представляя сам акт, и каждый раз меня охватывает ярость, которую я никогда ранее не испытывал. Мои руки дрожат от желания схватить пистолет и расправиться с ним самостоятельно. Я сжимаю кулаки, стараясь оставаться неподвижным.

— Твоя жизнь оценивается в более чем шестнадцать тысяч долларов. Что-то подсказывает мне, что это не такая уж большая сумма, я смогу это пережить, — выпаливает Анджело.

Когда он отводит курок, в моем ухе звучит мелодичный шепот."Обещай, что ты никогда не приложишь руку к его смерти".Я закрываю глаза, в груди нарастает досада. Его палец почти нажимает на курок, и мой желудок скручивает чувство вины, когда в памяти всплывают мольбы Лисы."Даже если не ради меня, пожалуйста, сделай это хотя бы ради Серы".Лиса впадет в отчаяние, если я буду бездействовать, пока Анджело убивает ее мужа. Их дочь будет горевать по отцу. И что я за человек, если, дав ей обещание, позволю ему быть нарушенным?

— Босс, — вмешиваюсь я, делая шаг вперед, это слово подобно кислоте на моем языке.

Ответный взгляд Анджело способен растопить лед, но я не собираюсь отступать.Я не могу позволить, чтобы Джона убили. Это дало бы Лисе возможность избавиться от брака с ее обидчиком и обрести свободу. Она стала бы только моей. Однако моя мать не воспитала меня монстром, даже после того как потеряла моего отца. Убийство отца молодой девушки из-за собственного эгоизма — это непозволительный грех, особенно зная, что это причинит огромную боль Лисе. И даже если не я нажимаю на курок, это не освобождает меня от ответственности.

— Ему можно найти применение. В конце концов это подтвердит его значимость, — спокойный тоном говорю я.

— У тебя есть всего две секунды, иначе я выстрелю дважды сегодня вечером.

Угроза, которую я слышал множество раз, когда оттаскивал Анджело от края пропасти. Мне следовало бы беспокоиться о своей жизни. Я наблюдал, как Анджело наводил оружие на своего человека и за гораздо меньшие проступки.Но я не просто так являюсь его консильери, и, как правило, это связано с моей способностью предотвращать его иррациональные решения на каждом шагу. В большинстве случаев мне это удается, но иногда — нет.

— Он работает бухгалтером, — поясняю я. — Несмотря на его ужасное невозмутимое выражение лица, он прекрасно разбирается в цифрах.

Удивительно, что он не занимался подсчетом карт.Джон произносит несколько слов, которые звучат как “Я не шуллер”.Анджело, вероятно, тоже это заметил, так как бросил в его сторону непроницаемый взгляд. Я привлек его внимание, поэтому продолжаю.

— Если его жизнь не стоит его долга, тогда пусть он усердно поработает, — продолжаю я. — Он может работать бесплатно до тех пор, пока это не окупится. У него есть потенциал стать для нас крупным добытчиком.

Анджело — умный бизнесмен, но он быстро теряет самообладание, и в данный момент это может обернуться против меня. Это означает, что я не могу рассчитывать на его здравый смысл.

— Ты просишь меня отпустить его, Чонгук? Ты готов взять за него ответственность?

Я стискиваю зубы. Ради Лисы я готов на все. Даже рискнуть своей жизнью ради ее мужа-насильника.

— Да, босс.

Он внимательно изучает меня, прежде чем переключить свое внимание на Джона. Затем он прикусывает губу, словно обдумывая мое предложение. Все это время мое сердце колотится в груди. Ему потребуется мгновение, чтобы расправиться с Джоном, и, честно говоря, я бы отпраздновал его смерть.Тем не менее, я сделал все возможное, чтобы спасти ему жизнь.И теперь он сам будет отвечать за последствия.

Пот струится по покрасневшему лицу Джона, и он смотрит на Анджело с ужасом, который может вселить в него только Бог. Его мольбы остаются беззвучными, но они полны силы, ведь через мгновение Анджело поднимает “Кольт” к потолку, давая понять, что соглашается с моим предложением.Он по-прежнему смотрит на Джона, хотя сначала обращается ко мне.

— Хорошо, Чонгук, мы поступим так, как ты предлагаешь. Однако это соглашение имеет свои условия. — После небольшой паузы он продолжает, не отводя взгляда от Джона. — Ты будешь работать не только на погашения своего долга, но и на выплату накопленных процентов.

Слова Джона звучат приглушенно, но достаточно четко, чтобы понять, что он спрашивает: — Какой у меня интерес?

Ухмылка Анджело становится более хитрой, и он уже не смотрит на Джона с презрением, а скорее с надеждой на возможность, которая может принести ему гораздо больше денег, чем Джон когда-либо видел за всю свою жизнь.

— Мой гнев — это твой интерес. Ты будешь работать на меня до тех пор, пока не станешь проблемой.

Он поворачивается спиной к Джону, уголки его губ поднимаются еще выше, когда он обходит стол и садится, принимая расслабленную позу, откинувшись на спинку стула.— Поверь мне, Джон. Тебе не захочется стать проблемой.

Другими словами, Джон собирается стать своим человеком, независимо от того, хочет он этого или нет.И единственный способ выбраться из этой жизни — это умереть.

ЛИСА ( Дневник) 16 сентября, 1944

С тех пор как я поделилась с Дейзи новостями о Джоне, она стала чаще присылать мне письма. Она, черт возьми, буквально допрашивала меня, и я рассказала ей обо всем. Что его увлечение азартными играми лишь возросло. Что вся его зарплата уходит на оплату наших счетов, и в итоге мы снова оказываемся в долгах. Что у нас почти не осталось денег на еду или покупку предметов первой необходимости.Я также поведала ей о той ужасной июньской ночи. Ее ответ был написан с такой яростью, что ручка в нескольких местах прорвала бумагу. Некоторые слова были неразборчивыми, но я поняла основную мысль. Она была вне себя от злости и умоляла меня найти адвоката.Но какой адвокат увидит в этом нечто иное, кроме супружеского долга? Будучи женой Джона, я принадлежу ему. И я не могу разлучить Серу с ее отцом. Она очень его любит, и мой муж относится к ней как к принцессе.Когда я отправила ей письмо, в котором объяснила ситуацию, она поняла мою точку зрения, хотя не стеснялась выразить свое недовольство по поводу моего мужа.В конце концов, не важно, что я беру на себя ответственность за ошибки Джона. Главное, что у меня есть Чонгук. Где бы он ни был.

***18 сентября, 1944

Мой дневник лежит на коленях, и пустая страница смотрит на меня в ответ. У меня есть множество мыслей, которые хочется выразить, но я не могу сформулировать ни одного внятного предложения, когда в голове царит такой беспорядок.Прошло уже больше недели с тех пор, как Чонгук был у меня в гостях, и я почти убедила себя, что он либо утратил интерес, либо случилось что-то ужасное.

За прошедшие пять месяцев с момента его появления я привыкла к тому, что могу не видеть его целыми днями напролет. И все же меня не покидает чувство, что с ним что-то произошло.Я уже пять минут держу ручку над бумагой, и как только металлический кончик касается листа, открывается парадная дверь. Мое сердце замирает, а мышцы становятся словно каменными.Затем я слышу знакомый ритм шагов моего призрака, и мои вены наполняются адреналином. Я вскакиваю со стула, дневник и ручка летят на кафельный пол. Не обращая на это внимания, я мчусь к несносному мужчине, который каким-то образом завладел моим сердцем.

Через несколько секунд мои руки обвиваются вокруг его шеи, а его ладонь инстинктивно находит мою поясницу. Аромат сандалового дерева, апельсина и табака мгновенно наполняет меня чувством комфорта. Но прежде чем я успеваю насладиться радостью от встречи, с его губ срывается мучительный стон.Отстраняясь, я чувствую, как у меня перехватывает дыхание, когда замечаю багровую кожу под его правым глазом и несколько порезов на скуле.

— Что произошло? — спрашиваю я, нежно дотрагиваясь до его щеки и слегка касаясь пальцами синяка.

— Ничего страшного, любовь моя, — уверяет он, прижимая мою руку к своему лицу. Его прикосновение такое ласковое, но я не могу им насладиться, так как почти задыхаюсь от беспокойства.

— Это совершенно не похоже на ничего!

— Я заслужил это.

Какой таинственный ответ, особенно от столь загадочного мужчины.

— Прости, что так долго отсутствовал. Я не хотел, чтобы ты увидела меня в таком состоянии, но… Я не могу прожить без тебя и дня.

Его слова, словно теплый мед, успокаивают мое стиснутое горло, хотя я не в силах избавиться от чувства тревоги. Кто-то причинил ему боль, и это причиняет боль мне.

— По крайней мере, скажи, кто это сделал, — шепчу я, нахмурив брови и внимательно рассматривая каждый синяк и порез.

— Мой босс. Он не одобрил одно из моих решений.

Ни один из его ответов не дает мне даже малейшего представления о том, что произошло, но я пока не придаю этому значения. Этот мужчина напоминает снежный шар, покрытый инеем. Как бы сильно я его ни трясла, он не откроется, пока я не разломаю его и не высыплю содержимое наружу.Тем не менее, я умею быть терпеливой. Но он может скрывать от меня правду лишь до тех пор, пока я не устану от его загадочности. У меня есть муж, который преуспел в этом ремесле, и мне, разумеется, не нужен другой мужчина с аналогичными качествами.

— Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? — шепчу я.

Это, казалось бы, простой вопрос, но я чувствую, что он может открыть дверь, которая приведет ко множеству сложностей. Его бледные глаза внимательно исследуют мое лицо, затем его взгляд устремляется к горлу, в то самое место, где бьется пульс. Замечает ли он? Как сильно он на меня воздействует. Как глубоко я могу его чувствовать.Напряжение скапливается в воздухе, окутывая нас, словно теплое одеяло. Его пальцы касаются моей щеки и зарываются в мои кудри, в то время как моя рука медленно перемещается с его лица на грудь. Я делаю резкий вдох, дрожа от его нежного прикосновения.Он притягивает меня ближе, прижимаясь своей грудью к моей. Он немного выше, и если я приподнимусь на цыпочки, он с легкостью...

Ничто не могло подготовить меня к поцелую. Он, не теряя ни секунды, начинает кружить своим языком вокруг моего в чувственном танце. В то время как все предыдущие поцелуи были полны напряжения, этот содержит в себе бурю, превышающую земные пределы. Это космическое бедствие.Мои вкусовые рецепторы ощущают металлический привкус в том месте, где его разбитая губа трескается от давления. Но это меня совсем не останавливает. Напротив, наш поцелуй становится более глубоким, по мере того как я все больше погружаюсь в бескрайний космос. Мои руки медленно спускаются по его груди и расстегивают пуговицу, прежде чем нырнуть под рубашку. Он стонет, когда я исследую его мускулистый живот, а затем перехожу к рельефным грудным мышцам, покрытым тонким слоем волос. Мой указательный палец скользит по его соску, вызывая у него тихое рычание. Воодушевившись, я прикусываю его нижнюю губу, пуская еще больше крови.

Я едва осознаю, как он ведет меня назад, пока моя спина не сталкивается со стеной. В этот момент из моих легких вырывается глубокий вздох. Я получаю последний глоток кислорода, прежде чем его губы начинают требовать большего. Я готова подчиниться, отдав ему все, что у меня есть.Его пальцы обвивают мое горло, и он на мгновение отрывает меня от стены, чтобы толкнуть обратно. Отстранившись, он заставляет меня задыхаться, отпуская мое горло. Затем он проводит носом по моей шее, делая глубокий вдох.

— Ты храбрая, моя роза. Но мне интересно, насколько именно, — размышляет он с дьявольским оттенком в голосе.Его тон вызывает мурашки, пробегающие по моей коже подобно вечернему приливу.

— Ты никогда не пугал меня должным образом, — выдыхаю я, моя грудь вздымается, а сердце колотится в неистовом темпе. — Почему ты считаешь, что я похожа на маленькую испуганную мышку?

Он щелкает языком, словно упрекая меня. — Вероятно, это осознание приходит в тот момент, когда я заставляю тебя визжать, как одну из них.

Через мгновение его зубы вонзаются в нежное местечко у меня под ухом. Я не могу сдержать крик, вырывающийся из моего горла. Он пронзителен, как писк проклятой мыши.