Глава 106. Конец

— Я же говорил, что надо было меня пустить! Вот теперь смотри — он такой весь сморщенный! — с видом знатока заявил Фу Цзиньлин, глядя на младенца, лежащего на кровати. Тот даже глазки полностью не открыл, весь красный и морщинистый, как старичок.

Фу Цзиньлин про себя сокрушался, что такая прекрасная внешность, как у него, не передалась малышу.

Фу Юань, уже привыкшая к бестолковым речам сына, вдруг сказала:— Ты в детстве и до Дундуна не дотягивал.

Фу Цзиньлин тут же замер, ещё секунду назад он тянулся к ручке малыша.— Что?! Я в детстве был хуже?!

— Съезди домой — посмотри на фото.

— Нет, скажи мне сейчас!

— Так это же было больше десяти лет назад, как я могу помнить всё так точно?

Фу Цзиньлин, будто молния ударила:— Значит, любовь исчезает, да?!

Фу Юань: ...

Он собрался уйти из дома! Отправиться в странствия, чтобы его мама пожалела об этом на всю жизнь!

Но видя, что мать никак не реагирует, он повысил голос:— Ты совсем не...

Фу Юань хлопнула сына по голове:— Потише! Не пугай Дундуна, это же ваша первая встреча — хоть бы хорошее впечатление оставил.Фу Цзиньлин только тогда успокоился.

Осмотрев палату, он удивлённо спросил:— А дядя где?

— Пошёл с Сяо Линем.

— А, — отозвался он, вновь склонившись над Дундуном.

Тем временем Линь Цюн, сошедший с операционного стола, уже сидел в инвалидном кресле — его перевезли в другую палату для отдыха.Фу Синъюнь всё это время был рядом. Он с тревогой и нежностью помог ему лечь на кровать.— Болит?

Линь Цюн покачал головой. На самом деле после родов боль утихла. Врачи говорили, что если роды не кесаревы, то женщина может вскоре сама ходить — бывают случаи, когда и сразу после родов встают. Но у него попросту не было сил — даже говорить не хотелось.

Он начал озираться по палате:— А где Дундун?

Он хотел взглянуть на своего сына.

Фу Синъюнь поправил прядь волос у его лба:— Боялись тебя разбудить, он в соседней палате с Цзиньлинем и сестрой.

Линь Цюн сел, готовясь встать.Фу Синъюнь тут же остановил его:— Полежи, я сам принесу.Услышав это, Линь Цюн тут же вернулся в "режим лени" и беззаботно растянулся на кровати.

Фу Синъюнь быстро пошёл в соседнюю палату. Там его сын и родные всё ещё любовались малышом. Подошёл ближе и тоже взглянул — и сам не мог не удивиться. Малыш был совсем крошечный, укутан в детское одеяльце, лежал в кроватке. Для взрослого мужчины это была первая встреча с собственным сыном, и он не знал, как подступиться.

Он хотел было взять сына на руки, чтобы показать Линь Цюну, но руки будто не слушались. В итоге только под наставлением Фу Юань кое-как справился. Но когда наконец взял малыша на руки, встал столбом.

Фу Юань удивилась:— Чего застыл? Сяо Лин ведь хотел увидеть ребёнка.

Фу Синъюнь с каменным лицом обернулся:— С какой ноги лучше начать? С левой или с правой?..

Фу Юань: ......

В их семье вообще кто-то нормальный есть?!

В итоге ребёнка всё же отнесла сама Фу Юань, а Фу Синъюнь с облегчением выдохнул.

Линь Цюн, увидев, что его сын в комнате, сразу сел и протянул руки. Дундун спал, тяжёленький и тёплый, лежал у него на руках. Линь Цюн внимательно всматривался в личико малыша, осторожно касаясь крошечного лица, и с изумлением повернулся к Фу Синъюню:— Я правда его родил?..

Фу Синъюнь обнял его сзади:— Ты родил.

Линь Цюн улыбнулся:— Тебе нравится Дундун?

Фу Синъюнь без раздумий:— Нравится. Всё, что рождено тобой — мне по душе.

Линь Цюн посмотрел на личико малыша, прикусил губу, будто собирался что-то сказать, потом посмотрел на Фу Синъюня:— А как ты думаешь, он похож на тебя?

Фу Синъюнь, решив, что Линь Цюн боится, что ему не понравится ребёнок, быстро ответил:— Похож!

Линь Цюн сразу же выдохнул с облегчением.

Фу Синъюнь заметил, что у него уголки губ приподнялись.

Линь Цюн добавил:— Я же говорил, что он сейчас такой страшненький — значит, не в меня.Фу Синъюнь: ......

А Дундун, всё ещё сладко спящий, и не подозревал, что в свой первый день на этом свете уже стал объектом критики родного отца.

Из-за особенностей мужских родов Фу Синъюнь сильно переживал за состояние Линь Цюна, поэтому настоял, чтобы тот остался в больнице под наблюдением ещё полмесяца.За это время Дундун из морщинистого старичка превратился в пухлого беленького младенца. Глазки у него были как у Линь Цюна — влажные, большие, блестящие, а когда он улыбался, становился особенно милым. Все, кто видел, не могли не похвалить: "Вот это да, красивый ребёнок у вас!"

Каждое утро, когда Линь Цюн с малышом провожал Фу Синъюня у двери, тот каждый раз с трудом отрывался от них.

Теперь Дундуну уже шесть месяцев.Линь Цюн, держа пухленькую ручку сына, сказал:— Скажи папе пока-пока.

Дундун, показывая два крошечных зубика, издал:— Яву-нуууу...

Фу Синъюнь обнял их обоих:— Я вернусь пораньше.Сказал — и украдкой поцеловал Линь Цюна в щёку, после чего вышел за дверь.

Дверь захлопнулась, и весёлый малыш, только что ещё радостно махавший ножками, вдруг застыл.

Линь Цюн, удивившись, перевернул сына. Малыш вытянул губы:— Аааа... Уииннн!!!Линь Цюн: !!!

Дундун в панике указывал на дверь, пальчиком показывая туда и оборачиваясь:— Я! Яа-а!Пропал! Пропал!

Линь Цюн рассмеялся от реакции сына:— Что, скучаешь по папе?Через несколько минут малыш, крепко вцепившись в его одежду, уткнулся личиком в грудь, тихо всхлипывая, как будто был не младенцем, а целым двухсоткилограммовым комком грусти.

Линь Цюн начал успокаивать сына, пытаясь отвлечь его:— Сегодня на прикорм дадим пюре из тыквы, хочешь?

Неизвестно, понял ли малыш, но услышав это, действительно перестал плакать. Глазки у него округлились, ротик открылся:— Аба-аба...

Линь Цюн: ...Вот в этом точно не в меня пошёл!!!

А тем временем, скучая по дому, Фу Синъюнь, быстро справившись с делами, уже к двум часам дня вернулся. По дороге домой он проезжал мимо цветочного магазина. Заметив красивые, яркие цветы, он неожиданно захотел подарить их Линь Цюну. Хотя сам человек был сдержанный и не знался на романтике, но внутри почувствовал — что нужно.

Открывая дверь, он спрятал букет за спину, его высокая фигура полностью заслонила цветы. Зайдя внутрь, он заметил, что дома тихо. Поднявшись на третий этаж, он заглянул в спальню — и увидел, как на кровати вместе спят один большой и один маленький...

⸻

В это время отец и сын спали днем. Личико Линь Цюна было красным от сна, а белоснежный пухлый комочек уютно устроился на нем и тоже спал сладко-сладко. Линь Цюну было жарко, поэтому одежда на нём была задрана, обнажая тонкую белую талию, а на нижней части тела остались только шорты.

Фу Синъюнь стоял, глядя сверху вниз, затем осторожно взял пухлого малыша с Линь Цюна. Как только его пошевелили, тот приоткрыл глазки:— Пупу...

Фу Синъюнь легонько похлопал малыша по спинке. Убедившись, что тот снова заснул, он с облегчением выдохнул, отнес ребёнка в детскую комнату. Дверь оставил открытой — вдруг малыш проснётся и заплачет, чтобы можно было услышать.

Вернувшись в спальню, Фу Синъюнь ослабил галстук, не успев даже снять одежду, как сразу же притянул Линь Цюна к себе. Его большие руки уверенно и беззастенчиво скользнули по обнажённой талии. Кто бы сказал, что это тело рожало ребёнка?

Когда Линь Цюн проснулся, то увидел, как кто-то бесстыдно над ним издевается.— Дуньдунь...

Фу Синъюнь тихо остановил его:— Потише, он в детской. Я не закрыл дверь.

Линь Цюн не ожидал такой наглости:— Ты...

В итоге он вынужден был терпеть до самого вечера, а потом без сил растянулся на кровати, как выжатая рыба.

Фу Синъюнь с нежностью убрал прядь волос с его щеки за ухо, опустился и поцеловал его в шею. Затем надел штаны и вышел за дверь, откуда принёс букет цветов.

Ярко-красные лепестки заполнили всё зрение. Он поставил букет перед Линь Цюном:— Это тебе.

Линь Цюн приподнялся:— Почему вдруг цветы?

— Шёл мимо, увидел и захотел купить для тебя.

Он достал один цветок из букета и прикоснулся им к щеке Линь Цюна, глядя на него с восхищением:— Красивый.

Линь Цюн смущённо и глуповато улыбнулся.

И пусть в этой семье было трое, сейчас в детской безмятежно спал только пухлый малыш, полностью лишённый права голоса.

Когда Дундугу исполнилось девять месяцев, он уже начал произносить «папа» и другие простые слова, хотя пока ещё неясно и немного глуповато.

Известность Линь Цюна в индустрии всё росла, и вскоре ему пришлось выйти на публику для участия в мероприятии с новым брендом.

Фу Синъюнь, держа сына на руках, сказал:— Иди, я побуду с ним дома.

Он не хотел, чтобы Линь Цюн отказывался от своей карьеры из-за ребёнка.

Линь Цюн тронулся и кивнул. Но как только он уехал, дома началась настоящая катастрофа. Отец и сын как будто жили в осадном положении.

После завершения последнего мероприятия Линь Цюн попал под шквал вопросов от журналистов:— Почему вы так редко появляетесь на публике? Вы в творческом отпуске?— Есть ли у вас новые роли или проекты?— Правда ли, что у вас с господином Фу уже есть ребёнок?

Линь Цюн кивнул:— Да, у нас есть ребёнок.

Журналисты как будто почувствовали сенсацию:— Это суррогатное материнство?Линь Цюн нахмурился:— Я ничего противозаконного не делаю.— Тогда это усыновление?Линь Цюн почесал затылок:— Я сам родил.

!!!Эти слова ошеломили всех присутствующих.

Линь Цюн ещё даже не успел покинуть площадку, как уже попал в топ поисковых запросов.

— Линь Цюн, вы можете рассказать подробнее?— Какие у вас планы по поводу карьеры?— Линь Цюн...

Как только мероприятие закончилось, он быстро покинул сцену.

Ван Чэн вытер пот со лба:— Ты и вправду это сказал.Линь Цюн усмехнулся:— Мой малыш красив, не стыдно показать.

Ван Чэн: ...

— Пойдёшь на ужин?Линь Цюн покачал головой:— Нет, я домой.

Эти слова прозвучали с такой теплотой. За две жизни он впервые ощутил, что у него есть дом.

Ван Чэн пожал плечами:— Ну и ладно.

Линь Цюн, вернувшись домой, ещё не успел выйти из машины, как увидел стоящих у ворот двоих — большого и маленького. Солнце клонится к закату, золотистый свет мягко рассыпается по земле.

Фу Синъюнь стоял у ворот, держа на руках Дундуна. Завидев Линь Цюна, его глаза засияли. Малыш в его объятиях радостно затрепетал, будто хотел вырваться и подбежать.— Пу! Пу...

Фу Синъюнь смотрел на Линь Цюна с нежностью, в его глазах скрывать любовь уже не было смысла.

Линь Цюн быстро зашагал вперёд, сначала шаг за шагом, потом — бегом.

В будущем у него действительно будет свой дом. Как тёплый вечерний закат — яркий и пьянящий.

— Я вернулся.

⸻

Комментарий автора:Основная история завершена~ Завтра начнутся дополнительные главы!