Глава 40. Сладкий гранат

Ван Чэн с тревогой смотрел на человека, который торопливо собирал чемодан:— Уже ночь, ты куда собрался?

Линь Цюн поднял на него взгляд.!!!

Ван Чэн поспешно отвернулся, избегая зрительного контакта:— Но я тебя не повезу к тому старику-извращенцу.

Линь Цюн поправил:— Это не старик-извращенец, а старенький милашка — понял?

От этого приторного прозвища Ван Чэна аж передёрнуло:— Да он же всё равно старый. Ты молодой, нормальный парень, неужели никого другого найти не можешь? Хоть какого-нибудь студента-мажора, болтающегося без дела, но ведь лучше, чем этот старый, одержимый контролем псих! Ты бы хотя бы в нормальные отношения вступил!

Линь Цюн покачал головой:— Ты ещё слишком молод, чтобы понять.

Ван Чэн был младше всего на год:— И не скажешь, что ты старше, ума-то не больше.

— Пренебрегаешь мной.

— Нет, — отозвался Ван Чэн с каменным лицом.

— А я, между прочим, много чего понимаю.

— Например?

— Разговаривать по душам со стариком приятнее, чем тянуть мальчика.

— ...Прекрасно.

Ван Чэн с досады чуть голову себе не расцарапал:— Деньги тебе так важны? Ты с этим стариком счастлив? Весело тебе? Эти деньги купят тебе счастье?

Линь Цюн задумался:— Не знаю, можно ли купить счастье за деньги.

Ван Чэн облегчённо вздохнул:— Вот видишь!

Линь Цюн:— Но можно ли продать счастье за деньги?

— ...Ван Чэн сжал челюсть:— Ладно, собирайся. Езжай к своему старому извращенцу, болтай с ним о чём хочешь, мне всё равно.

— Старенький милашка, — ещё раз напомнил Линь Цюн.

— Да-да-да! Старенький милашка, старенький милашка!!!

И когда он увидел, как Линь Цюн всерьёз снова начал складывать вещи, то раздражённо процедил сквозь зубы:— Когда-нибудь ты об этом пожалеешь.

Линь Цюн складывал одежду и с насмешкой смотрел на красное лицо Ван Чэна:— Чего ты злишься?

Тот глядел на него, как на непослушного ребёнка:— А как мне не злиться? Ты посмотри на себя — продался за деньги!

— А что тут плохого? Деньги ведь — всемогущи.

— Не верю.

— А у тебя деньги есть?

Ван Чэн задумался: в кошельке только пару сотен.

— Нет.

— Вот потому ты и не веришь.

— ...Когда Линь Цюн был маленький, у него не было семьи. Он с завистью смотрел на детей, которых родители водили в «Макдональдс», и думал: если бы у него были деньги, он бы тоже туда пошёл.

Когда он вырос, наконец смог немного заработать, но его жестоко обманули — он остался ни с чем и спал под мостом, укрывшись газетой. Тогда он снова подумал: если бы у него были деньги, всё было бы иначе.

Вот и вся его система ценностей. Он любит деньги. Ему просто нужно, чтобы они были. Он не хочет больше есть из мусорки, не хочет умирать с голоду.

Собрав вещи, Линь Цюн повернулся, взял в руки большой красный гранат.

— У тебя и так чемодан тяжёлый, зачем тебе этот гранат? — удивился Ван Чэн.

Линь Цюн только начал открывать рот, как Ван Чэн уже возмутился:— Опять этому своему старенькому милашке?!?

Линь Цюн смущённо улыбнулся и кивнул:— Этот гранат очень сладкий.

— Да он всё в жизни уже попробовал! В прошлый раз ты вёз ему манго, теперь гранат...

— Он сказал, что фрукт был вкусный.

Ван Чэн смотрел на Линь Цюна, чувствуя, что тому уже и лечиться поздно.

Линь Цюн застегнул чемодан, надел куртку. Чемодан был полный, так что гранат он понёс в руках. Посмотрел на Ван Чэна:— Пойдём?

— Куда?

— В Линьши, конечно.

— Хочешь — иди сам, — отвернулся Ван Чэн. — Только сам не похож на человека, который за деньги продался старику, чтобы поговорить по душам.

Линь Цюн протянул ладонь:— Пятьсот.

— Ты что, издеваешься?

— Хорошо. Тысяча.

Ван Чэн глубоко вздохнул:— Еду сдавать на права.

...Чёрт подери, деньги и правда всемогущи.

⸻

Они вернулись в Линьши к семи вечера. В особняке горел свет. Линь Цюн, запыхавшись, дотащил чемодан к двери и ввёл код.

Секретарь, услышав звук замка:— Босс, кто-то пришёл.

Фу Синьюнь, прерывая ужин, отложил палочки:— Сходи, посмотри.

Секретарь кивнул, но прихватил с кухни скалку — были прецеденты, когда в дом врывались недоброжелатели, один раз даже сын богатого человека, с которым у Фу Синьюня был конфликт.

Он ещё не успел дойти до двери, как услышал звук закрывающейся входной двери, глухой стук и шаги.

Секретарь замер. И в этот момент из-за угла вынырнула пушистая голова:— Приветик～♪

Твоя милашка внезапно появилась.

Но стоило Линь Цюну поднять голову, как он увидел над собой высоко поднятую скалку.

...Линь Цюн: ...Секретарь: ...

Бух — гранат выпал у Линь Цюна из рук.

Секретарь, узнав его, поспешно опустил скалку:— Господин Линь.

Линь Цюн замер, как перепуганная мышка.

Фу Синьюнь, услышав, как секретарь его назвал, повернулся и увидел Линь Цюна, выглядывающего из-за угла.

Милый и послушный вид.

Секретарь поспешно спрятал скалку:— Простите, я подумал, что это вор, напугал вас...

— Да ничего, — выдохнул Линь Цюн. — Я тоже подумал... ну да ладно.

Он быстро поднял гранат с пола.Фу Синьюнь, заметив, что у него лицо нормализовалось, сдержанно спросил:— Почему ты вернулся?

Линь Цюн положил гранат на стол:— Захотелось тебя увидеть — вот и вернулся.

Говорил тихо, совсем не так бодро, как обычно. Фу Синьюнь взглянул на секретаря, тот тут же напрягся и вышел, унося скалку.

— Разве ты не собирался быть там неделю?

— Коллега, с которым должна была быть сцена, взял отгул. Я вернулся

— А потом уедешь снова?

— Угу, — кивнул Линь Цюн.Он подтолкнул к нему гранат:— Попробуй.

— Ты его привёз?

— Конечно.— Я впервые ел такой сладкий гранат, вот и захотел привезти тебе.

Юноша сиял глазами, сел рядом и начал кормить его зёрнышками, кладя их в руку одно за другим.

Касания были прохладными, как будто маленькая птичка то садится, то взлетает.

Фу Синьюнь смотрел на ярко-красные зёрна в ладони, как на горящие угли:— В следующий раз не нужно такие вещи тащить.

— Почему?

— Не стоит.

Линь Цюн удивлённо посмотрел на него, потом быстро засунул пригоршню зёрен ему в рот:— Сладко?

Фу Синьюнь замер, встретился с его сияющим взглядом:— Сладко.

— Тогда в следующий раз снова привезу.

Сказав это, Линь Цюн сам запихал в рот остатки зёрен, надул щёки и пробормотал:— Я наверх, чемодан ещё не убрал.

Уложив вещи и приняв душ, он мгновенно завалился спать.

На следующее утро за завтраком Фу Синьюнь вдруг сказал:— Сегодня вечером поедем в дом семьи Фу.

— Зачем?

— Сегодня — праздник середины осени.

Линь Цюн удивился:— Правда?

Он никогда особенно не следил за праздниками — всё равно раньше их праздновал.

— Ну ладно, — Линь Цюн сразу же согласился. — Я за рулём, подвезу тебя.

Фу Синъюнь: ...

Когда они прибыли к дому семьи Фу вечером, Линь Цюн действительно был поражён — он не ожидал, что особняк окажется таким огромным.

Внутри уже собралось немало людей. Это скорее напоминало не семейный ужин, а полноценное клановое сборище.

Фу Синъюнь расслабил стиснутые на руле пальцы только после того, как машина полностью остановилась.

Как только они вышли из машины, тут же раздался голос Фу Юань:— Синъюнь, А-Цюн!

С ней шёл Фу Цзиньлин с угрюмым выражением лица.Пока Фу Юань болтала с Фу Синъюнем, Линь Цюн помахал рукой Фу Цзиньлину:— Здорово, племяш!

Фу Цзиньлин отозвался:— А?

Линь Цюн округлил рот — он не ожидал, что этот угрюмый парень вообще ему ответит. Потом заметил, как тот надувает губы:— Что такой мрачный?

Фу Цзиньлин раздражённо откинул волосы со лба:— Да просто не хотел сюда идти. Вообще не понимаю, зачем в это место ехать.

Фу Цзиньлин — прямолинейный парень. Он рос без отца, а Фу Синъюнь хоть и был строг с ним, но стал чем-то вроде отцовской фигуры. Он всегда знал, кто к нему по-настоящему хорошо относится. После истории с Фу Синъюнем Фу Цзиньлин быстро понял, кто из родни настоящий, а кто просто за интересами гонится.

Так как они с Линь Цюном прибыли поздно, ужин уже вот-вот должен был начаться. Фу Цзиньхун, заметив Линь Цюна, сразу уставился на него. Он до сих пор помнил историю со свадьбой.

Он шагнул вперёд и с улыбкой сказал:— Брат, вы как раз вовремя. Сейчас ужин начнётся. Пошли, отец уже ждёт.

Линь Цюн хотел было подтолкнуть Фу Синъюня, но тот произнёс:— Сам иди.

Фу Цзиньхун опешил, потом нарочито спросил:— Брат, а А-Цюн с тобой не пойдёт?

Он специально выделил имя Линь Цюна, глядя при этом ему в лицо.

Фу Синъюнь невозмутимо ответил:— Ему не нужно идти.

Линь Цюн аж вздрогнул. Неужели семья Фу — закостенелые старомодные? Что, ему даже за стол сесть нельзя?

Фу Цзиньхун продолжил:— Ну что ты, он ведь уже пришёл. Как это так — не идти? Родственники ведь хотят с вами, молодожёнами, за столом пообщаться, тост сказать.

Фу Синъюнь ответил:— Он за рулём был.

Затем повернулся к Линь Цюну:— Тебе пить нельзя. Иди за детский стол.

— ...

Линь Цюн поднял маленькую ладошку и показал окей. Подойдя к детскому столику, он понял, что средний возраст там был не больше семи лет. Рядом стояла куча нянь, присматривающих за малышами. Линь Цюн тяжело вздохнул, а потом в толпе «маленьких цыплят» вдруг заметил одного большого — и сразу почувствовал себя в безопасности.

Он тут же сказал:— Привет, племяш!

Фу Цзиньлин: ...

— Ты чего тут делаешь?

— За рулём был, пить нельзя, вот твой дядя и отправил меня сюда.

Фу Цзиньлин кивнул:— А, понятно.

В этот момент маленькая девочка с пучком на голове, держа двумя руками большую бутылку колы, подошла и сказала:— Братик, попей.

И потянулась наливать ему в стакан.

Фу Цзиньлин поморщился:— Не надо.

Голос у него был резким, да ещё и громким — он так испугал девочку, что она едва не выронила тяжеленную бутылку. В её больших глазах тут же заблестели слёзки.

Линь Цюн нахмурился.

Фу Цзиньлин, заметив его выражение лица, буркнул:— Не хочу пить.

А девочка стояла с поджатым ротиком, не смея пикнуть.

Линь Цюн сказал:— Раз не пьёшь — иди за «собачий» столик.