Глава 26

Трое направлялись к клубу, который зарезервировала съёмочная группа. Линь Цюн, сидя в машине, достал телефон и начал писать сообщения.

— Сегодня ночью или завтра утром вернусь.

Фу Синъюнь: ?

Линь Цюн заботливо уточнил:— Либо сегодня глубокой ночью, либо завтра на рассвете.

— И?

— Если услышишь шум ночью, не пугайся, это я, не вор.

— ...

Фу Синъюнь посмотрел на экран и равнодушно ответил:— Угу.

У Линь Цюна включился режим романтического дурачка:— Почему ты совсем не волнуешься за меня? Мы ведь давно не виделись.

Фу Синъюнь как будто слышал этот голос прямо у уха — с этой характерной капризной интонацией. Он поднял глаза на календарь, на котором было обведено несколько дат.

Фу Синъюнь:— Три дня?

Линь Цюн поправил:— Десять лет.

— ?

— Один день без тебя — как три года. Моё ожидание уже измеряется годами.

Фу Синъюнь:— Ты математический гений?

Линь Цюн скромно:— О, не стоит...

Но возвращаться ночью всё же было опасно. Фу Синъюнь посмотрел на переписку, и впервые проявил немного заботы:— Завтра днём вернись.

Линь Цюн:— На рассвете?

Фу Синъюнь:— Днём.

После того как сообщение было отправлено, он прикусил губу, чувствуя неловкость. Хотел написать: это не потому, что я волнуюсь...

Но тут же пришло новое сообщение:— Я каждый день загибал пальцы, считая, когда вернёшься. А ты просишь меня подождать ещё.

Фу Синъюнь: ?

— Ты меня совсем не хочешь видеть.Всё, вся наша любовь и счастливые моменты были напрасны...

Смотря на весь этот поток жалоб, у Фу Синъюня невольно дёрнулись брови.

Прежде чем Линь Цюн успел сказать что-нибудь ещё более драматичное, Фу Синъюнь поспешил отправить:— Ночью небезопасно.

Линь Цюн:— Значит, ты волнуешься за меня.

Фу Синъюнь сам не понял как, но написал:— Угу.

Линь Цюн с торжествующим видом задрал подбородок:— Вот и совесть проснулась.

Фу Синъюнь: ...

Хотя временами его дикая открытость и вызывающая манера раздражали, злиться на него совершенно не получалось.

Затем он взял ручку и изменил отметку на календаре.

В дороге к клубу Линь Цюн без особого рвения болтал с Фу Синъюнем:— Сегодняшняя работа уже закончилась.

— Освободился?

Линь Цюн:— Да.

— А сейчас что делаешь?

Линь Цюн, глядя на приближающийся клуб:— Переработка.

— ...

Если Фу Синъюнь узнает, что он пошёл веселиться вместо того, чтобы вернуться домой — его точно внесут в «тетрадь смерти».

Потому Линь Цюн быстро закончил переписку:— Всё, я на переработке, до завтра. Скучаю по тебе~

Когда прибыли к клубу, первым вылез мускулистый фотограф, а за ним Линь Цюн и Ван Чэн.

Ван Чэн посмотрел на Линь Цюна, чьи волосы чуть растрепались от того, что он облокачивался на сиденье:— Что ты там делал? Всё время в телефоне.

Линь Цюн привычно ответил:— Со своим дома переписывался.

Ван Чэн сразу насторожился:— Ты же не сказал ему, что мы пошли развлекаться?!

Линь Цюн:— Конечно...

Ван Чэн: !!!

— Не сказал.

— ...

Может, не надо так пугать?

Ван Чэн облегчённо выдохнул:— Ну, хоть в этом ты сообразительный.

Линь Цюн скромно опустил голову:— Я всегда такой.

— ...

Когда фотограф немного отдалился, Ван Чэн прошептал:— Сейчас ты уже хоть немного, но всё-таки медийная личность. Когда фильм выйдет — надо быть осторожнее, понял?

Линь Цюн кивнул.

Ван Чэн огляделся по сторонам:— Особенно никто не должен узнать о твоём... домашнем положении.

Линь Цюн тоже был не глуп, и сразу понял, о чём речь — кивнул ещё раз.

Ван Чэн:— Если кто-то спросит — что скажешь?

Линь Цюн:— По всему интернету — ни одного бывшего. Даже если был — не признаю.

Ван Чэн был доволен:— Вот это правильно.

Линь Цюн подумал и добавил:— Но я не собираюсь строить образ «одинокого».

Ван Чэн удивился:— А как же фанаты? Большинство ведь приходят за внешностью, они любят «свободных» парней.

Линь Цюн прямо:— Я не хочу.

Видя, как твёрдо тот стоит на своём, Ван Чэн нехотя кивнул. Ладно, есть ведь ещё и карьерные фанаты.

Главное — чтобы никто не узнал про того самого извращенца. Всё остальное — ерунда.

Линь Цюн редко бывал в таких пафосных местах. Кроме как отметить роскошь и показуху, остальное впечатление сводилось к одному: слишком шумно. Настолько шумно, что он даже пожалел, что пришёл. Сжался в уголке и ел фрукты с подноса.

Лучше бы вернулся домой — посидел бы в джакузи. Линь Цюн, забившись в угол, как новогодняя мышка, тихонько грыз угощение.

Вокруг — красавцы и красавицы, грохот голосов и музыки.

— Красавчик, у тебя есть девушка?

— Детка, дай WeChat!

А в уголке Линь Цюн:— Вот это вкусненько. Это тоже вкусное. — Ворча с набитым ртом, Линь Цюн продолжал есть, свернувшись в уголке.

Вернувшийся с танцпола Ван Чэн удивлённо спросил:— А ты чего сидишь, не выходишь повеселиться?

— Не хочу, — лениво ответил Линь Цюн.

— Тогда зачем вообще пришёл?

В ответ Линь Цюн просто поднял вверх свою тарелку с фруктами.

Ван Чэн: ...— Ну ладно, раз тебе весело. Я пойду ещё разок потанцую, когда вернусь — поедем в Линьши.

— Завтра днём вернусь, — вспомнив слова Фу Синъюня, добавил Линь Цюн.

— Окей, тогда поедем в отель.

Линь Цюн показал пальцами «ок» и остался сидеть.

Прошло немного времени — фрукты закончились, и он встал, подумывая взять пару пирожных. В этот момент поблизости раздались звуки ссоры.

— Что строишь из себя? В таком наряде сама просишься, чтобы тебя лапали! —Проследив за голосом, Линь Цюн увидел, как фотограф-качок сцепился с каким-то мужиком лет за тридцать. У последнего на лице читалось презрение и мерзость, он с насмешкой смотрел на фотографа.

Фотограф, весь покраснев от унижения, сквозь зубы процедил:— Не перегибай палку.

Но, заметив, что привлекает внимание окружающих, решил не поднимать шум — всё же работа накладывает определённые ограничения. Он попытался уйти, но мужчина не отставал, даже попытался сунуть ему визитку в штаны.

Руку мужчины перехватили на полпути. Он с удивлением посмотрел на Линь Цюна — тот с отвращением держал его за руку.

— Чего уставился? — огрызнулся мужчина.

— На отброса смотрю, — невозмутимо ответил Линь Цюн.

— ...

Мужчина дёрнулся, пытаясь освободиться:— Не твоё дело! Не мешай получать удовольствие от юности...

Линь Цюн окинул его взглядом:— Тьфу.

— Чего «тьфу»?!

— Не порть юность своим видом, — спокойно ответил он.

— Чего?!

— Ты уже за осень перевалил.

Мужчина вспыхнул от злости:— Чёрт тебя побери, какое тебе дело, кого я клею?!

— А почему бы и нет? — пожал плечами Линь Цюн.

— Да ты, походу, геройствовать вздумал, да?

Линь Цюн мельком взглянул на стоящего за ним мускулистого фотографа, который явно и без него мог за себя постоять:— Да нет, что ты, — скромно сказал он.

— А тогда чего вылез?

— Просто люблю совать нос не в своё дело.

— ...

У мужика выражение лица становилось всё мрачнее:— Да кто ты вообще такой, чтобы тут из себя героя строить?!

— Лэй Фэн, — отозвался Линь Цюн (намёк на китайского народного героя, символа альтруизма).

— ...

Мужчина раздражённо попытался протолкнуться к фотографу, чтобы всунуть свою визитку, но Линь Цюн сделал шаг вперёд и преградил путь.

Мужчина подозрительно уставился то на него, то на фотографа:— У тебя с ним что-то есть?

— Конечно, — уверенно кивнул Линь Цюн.

— А ты ему кто?

Линь Цюн на секунду замолчал, затем с некоторым смирением ответил:— Я его сестра.

— ...

— Ты что, издеваешься надо мной?! — заорал мужик и замахнулся, собираясь ударить Линь Цюна.

Но ударить не успел — его руку мгновенно перехватили.

— Ты хочешь ударить моего брата?! — воскликнул фотограф, резко оживившись.

Линь Цюн: А?

Мужчина, скривившись от боли, завопил:— Я его ударил?! Я, блядь, даже не дотронулся до него! Каким глазом ты видел, чтобы я его ударил?!

Он дёрнул рукой, пытаясь вырваться, но у фотографа была такая сила, что даже изо всех сил не смог освободиться — казалось, что сейчас руку вывернет.

— Спроси у него! Я его вообще тронул хоть раз?!

Фотограф повернул голову к Линь Цюну.А тот:— И-и-и... (притворно захныкал).

— ...

— Ты, м———! — Мужик не успел договорить, как его снова прижали.

И тут Линь Цюн стал свидетелем настоящего чуда: фотограф, с глазами, полными слёз, односторонне избивал мужчину и при этом... плакал.

Линь Цюн: ...Вот это картина маслом.

Когда отброс общества был выдворен, фотограф взволнованно посмотрел на Линь Цюна:— Братец, спасибо тебе, что помог мне прогнать этого извращенца!

— Да ну, — Линь Цюн устало махнул рукой. — Это всё ты сделал.

— Это всё благодаря тебе, бра—

— Не скромничай, — Линь Цюн поднял руку, прервав его.

— ...

Он посмотрел на него с интересом:— Слушай, а почему ты сам сразу не вмазал ему, когда он начал тебе приставать?

Фотограф стеснительно опустил голову и поёрзал пальцами по краю футболки:— Я... я трусливый.

— ...

Линь Цюн посмотрел на его гору мышц, помолчал и серьёзно сказал:— На самом деле ты можешь быть смелее.

— Правда?

Линь Цюн похлопал его по накачанному плечу:— Поверь в себя.

Фотограф аж прослезился:— Братец, ты такой хороший! Я знал, что мы с тобой будем отличными сестричками!

— ...

Раньше он не замечал, что Линь Цюн не пошёл веселиться, но теперь, вспомнив, схватил его за руку и потащил на танцпол. На танцполе народ веселился, музыка гремела.

Вскоре начался обратный отсчёт до полуночи, и фотограф с радостью обернулся к Линь Цюну:— Братец, сейчас начнётся самый кайф! Давай сфотаемся!

Толпа начала громко отсчитывать секунды, как закипающая вода.

Под шум обратного отсчёта они сфотографировались.

Фотограф удовлетворённо посмотрел на снимок:— Оставлю — выложу в ленту.

Линь Цюн особо не обращал внимания, только посмотрел на время. Уже было поздно, он нашёл Ван Чэна и вернулся в отель.

⸻

Ровно в полночь, когда у одних только начиналась ночная жизнь, другие только заканчивали работу.

Ли Ханъян, вступив в семейную компанию, был вынужден начать с самых низов. Вышел он из офиса только в полночь.

Вернувшись домой, он умылся, лёг в кровать и хотел было просто полистать телефон перед сном... но, посмотрев на экран, мгновенно проснулся.

В его ленте появилось фото — кто-то выложил селфи, и на снимке он сразу узнал Линь Цюна.

Подпись: «Мой любимый братик~»

Ли Ханъян уставился в экран: Чёрт возьми! Это же Линь Цюн!

Он посмотрел на второго человека на фото — это был известный в тусовке гей.

В это же время Фу Синюнь получил сообщение на телефон.

Ли Ханъян: — Ты тут?

Фу Синюнь: — А что случилось?

Ли Ханъян замялся. Он не знал, как подступиться. Осторожно поинтересовался:— Один дома?

Фу Синюнь: — А что, не один, что ли?

— ...

Ли Ханъян: — Линь Цюн не с тобой?

Фу Синюнь: — Уехал по делам.

Ли Ханъян: (печатает быстро) — — Он сам так сказал?

Фу Синюнь: — Ты что-то хочешь сказать?

— Да нет, просто... хотел обсудить одну вещь.

Фу Синюнь: — Что именно?

Ли Ханъян понял, что печатать слишком медленно, и просто позвонил.

— Короче, у меня есть один друг...

Он глубоко вдохнул:— Его муж всё время где-то шляется, домой не возвращается. Возможно... я говорю, возможно, у него кто-то на стороне. Ты бы что посоветовал сказать?

Фу Синюнь: — Это друг — ты сам?

— Конечно нет! — Ли Ханъян аж подпрыгнул. — Я говорю: друг!

Но Фу Синюнь не уловил намёк и ответил прямо:— Скажи как есть.

— Это может быть не очень тактично... вдруг заденет? Они вроде как только начали встречаться, чувства, наверняка, ещё острые. Я прямо скажу — будет выглядеть, будто я хочу рассорить.

Фу Синюнь холодно:— Тогда намекни.

Ли Ханъян подумал и заговорил:— Синюнь, у тебя там луна светит?

Фу Синюнь бросил взгляд в окно — луна была полная и яркая:— Вполне.

— Видно ли, что вокруг?

Ли Ханъян с шумом сглотнул:— Ты можешь видеть, что вокруг?

— Могу.

Ли Ханъян глубоко вдохнул:— Тогда посмотри на траву во дворе.

Фу Синъюнь удивился:— А что с ней?

— Она зелёная?

(намёк: трава зелёная = тебя зеленят, т.е. изменяют)

На том конце наступила мёртвая тишина.Через долгое время оттуда наконец донёсся холодный голос мужчины:— Ты же говорил, это твой друг?

Ли Ханъян:— А у меня, кроме тебя, есть друзья?

Фу Синъюнь: ...

После этого Ли Ханъян отправил ему ту самую фотографию.Фу Синъюнь с мрачным лицом уставился в экран, его глаза были, как стоячая вода — тёмные, бездонные.

— Когда это было?

Ли Ханъян неловко кашлянул:— Ну... только что.

Фу Синъюнь сжал пальцы, костяшки тихо хрустнули, в голове звучали слова Линь Цюна: «Задержусь, работаю допоздна». Линь Цюн, ты просто молодец.

Ли Ханъян вдруг сам засомневался, не вырвал ли он всё из контекста:— Может, Линь Цюн просто пошёл развеяться? Ну мужчины все такие — главное, чтобы домой возвращались, верно?

— ...

Ли Ханъян лихорадочно пытался как-то подбодрить обиженного мужа-домоседа:— У вас ведь и так брак по расчёту, без чувств... Не стоит переживать...

Ду––Прежде чем он договорил, трубку уже повесили.

Тем временем в Линьши, Линь Цюн дремал в микроавтобусе, пока Ван Чэн время от времени болтал с ним. Он отвечал вполглаза, всё больше в полусне.

Когда добрались до гостиницы и припарковались, Ван Чэн заметил, что Линь Цюн что-то обнимает в руках — и, судя по виду, это было немаленькое нечто.

Он хлопнул его по щеке:— Линь Цюн, просыпайся, приехали.

Линь Цюн с трудом открыл глаза и пробормотал:— Не бей по лицу...

— ...

Он вышел из машины, и Ван Чэн, заметив, что он несёт в руках что-то большое, не удержался от вопроса:— А что это у тебя?

При этих словах Линь Цюн как будто проснулся окончательно. Подняв предмет над головой, он воссоздал классическую сцену из «Короля льва».

Ван Чэн уставился:— Это... тыква?

— Манго, — поправил его Линь Цюн.

— Откуда у тебя такой огромный манго?!

Линь Цюн с гордостью вскинул подбородок:— Конечно, купил.

— Где ты его успел купить? Я ничего не видел!

За всю дорогу тот спал, как убитый, даже глаз не открыл — какой там магазин.

— В клубе. Я ел фруктовую тарелку, показалось вкусно, вот и спросил, можно ли купить. Оказалось, можно — я и взял.

У Ван Чэна аж брови задергались:— И зачем ты его купил? Не наелся?

Линь Цюн, только проснувшийся, слегка заторможенно усмехнулся:— Вкусный был, как мёд. Хотел Фу Синъюню привезти попробовать.

Вечерний летний ветер трепал его чёрные волосы, а искренняя и немного наивная улыбка казалась светлой даже в ночи.

— Фу Синъюнь... Это твой друг? — уточнил Ван Чэн.

— Мой муж, — просто ответил Линь Цюн.

Брови Ван Чэна задёргались ещё сильнее:— Ты зачем ему это везёшь? У него денег куры не клюют, чего он только не ел!

Линь Цюн на секунду задумался — правда, ведь не подумал об этом.Он просто почувствовал: фрукт был вкусным, он должен привезти его тому человеку.

Но, пожалуй, Ван Чэн был прав — у Фу Синъюня, наверное, и правда всё это уже было.

— Ладно, опусти уже, а то помнёшь, — сказал Ван Чэн.

— Ничего, в клубе сказали — такой манго можно неделю хранить.

— Я про твою голову.

— ...

Линь Цюн молча опустил манго — да, тяжёленький.

Вернувшись в гостиницу, он собирался принять душ. Как раз в этот момент в дверь постучали.

На пороге стоял встревоженный Ван Чэн:— Мой блокнот не у тебя? Не могу найти.

В нём были важные контакты по работе.

— Не знаю, — сказал Линь Цюн и отступил, — заходи, поищи. А я пойду приму душ.

— Ладно, иди.

Пока он рылся в вещах, рядом зазвонил телефон. Он не хотел подглядывать, но экран сам загорелся — там было сообщение:

Фу Синъюнь: — Ты где?

Чёрт! — это ж тот самый старый извращ... нет, муж, — подумал Ван Чэн.Полночь, а он всё ещё «на связи»!

Он хотел положить телефон, но тут поступил вызов.Аппарат завибрировал, заиграл рингтон — аж в мозгу звенело.

Ван Чэн хотел быстро опустить телефон, но палец соскользнул, и вызов случайно принялся.

— БЛЯ––!!! — вырвалось у него.

На другом конце Фу Синъюнь нахмурился, услышав незнакомый мужской голос. Ван Чэн быстро нажал «отбой».

Три секунды. Всего три секунды — и всё...

Теперь он сидел как на иголках, дожидаясь, пока Линь Цюн выйдет из душа.

— Нашёл блокнот? — спросил тот.

— Нашёл, — ответил Ван Чэн неуверенно.— Эм... эй...

— Что?

— Твой... муж только что звонил. Я случайно взял трубку.

— Так поздно? — удивился Линь Цюн.

Ван Чэн кивнул.

— И что ты ему сказал?

— «Бля...»

— ...

— Может, перезвонишь ему? А то вдруг он не так поймёт.

— Ладно, — согласился Линь Цюн. — А ты иди отдыхай.

Оставшись один, он лёг в кровать и перезвонил.Но абонент не ответил.

Он посмотрел на время — не так уж поздно, наверное, уже спит. Ну и ладно.

Наутро они с Ван Чэном поехали обратно в Линьши.

У выхода из гостиницы столкнулись с тем самым накачанным фотографом.

— Братишка, уже уезжаешь?

— Угу.

Фотограф обнял его так крепко, что чуть не задушил:— До встречи в следующем месяце!

Линь Цюн похлопал его по спине:— Верь в себя... кх-кх...

В Линьши прибыли около девяти утра.Линь Цюн вошёл в дом, обняв манго:— Синъюнь! Я вернулся!

Но в гостиной никого.Он поднялся на третий этаж и сразу направился в кабинет.

Мужчина сидел за столом с книгой, выражение лица было мрачным и непроницаемым.

Линь Цюн, будто птенец, вернувшийся в гнездо, вспорхнул к нему:— Синъюнь, я вернулся. Без тебя дни тянулись как годы!

Тот даже не посмотрел:— Угу.

— Ты что, не в настроении?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Ну ладно... — Линь Цюн пожал плечами. — Ты книжку вверх ногами держишь.

— ...

Он всё понял — настроение у Фу Синъюня ужасное. Так он выглядел только в день свадьбы, когда они только поженились.

— Ты не хочешь поговорить?

Фу Синъюнь наконец взглянул на него:— У тебя нет ничего, что ты хотел бы мне сказать?

— Ты правда хочешь знать?

Тот кивнул.

В следующую секунду Линь Цюн застенчиво опустил голову:— Не виделись сто лет, я соскучился...

Фу Синъюнь глубоко вдохнул:— Чем ты занимался вчера ночью?

Если он узнает про вечеринку — всё пропало. Линь Цюн наврал:— Работал.

— Правда?

— Ну... да.

Фу Синъюнь достал телефон:— А это что?

На экране была фотография — Линь Цюн с тем самым качком-фотографом.

Линь Цюн: !!!

Фу Синъюнь холодно усмехнулся:— Меня держишь в неведении, а его — в одеяле, да?