5 Глава

Лечебница больных/ночь

У Алаэддина во дворце находилось много лечебниц. Две лечебницы во дворе; первая расположенная в правой стороне крыла, а вторая по левую сторону. Эти две леч. были открытым входом для любых пострадавших. У Алаэддина были свои лекари, которые отучились у него; благодаря наставнику они знали как изготавливать целебные масла, готовить ранозаживляющие мази, разные методы лечения, как обращаться с больными. Он, как наставник вышел хорош, его ученики знали многое, и точно делали свою работу; получали похвалу от простых людей и уходили от них лишь довольные.

Во внутренней части дворца у него была одна огромная лечебница для тяжело больных, выживших из ума; и делится между собой на пополам. На А и Б. То есть, в большей части находились слабые больные с отклонениями от реальности, но в другой стороне располагались тяжело больные, и именно там лежал тот сумасшедший, которого Шехзаде избил, до того, пока его не поместили в подвал. Помимо того, что он занимался приготовлением и созданием лекарств, устраняющие проблемы внутреннего здоровья, и исцеляющие организм человека, он еще должен был работать в лице того, кто станет разбираться в болезнях, вызвавших психическое отклонение. Он хорошо понимал каждого своего больного, знал какой метод лечения подойдет ему, а какой тому. Находил с ними общий язык. Он слышал от них так много странностей и ужасных вещей, что услышь бы это простой человек, мог сойти с ума. Но Шехзаде был закален в этой работе.

Алаэддин сидел возле больного старика, в первой части—А. Старик рассказывал ему о том, как находясь тут, он одновременно путешествовал по миру, ел много вкусной еды, и было это настолько реалистично, что разомкнув глаза он не понимал где находится; ему казалось, что он умер, а там, в путешествиях, было хорошо. Алаэддин слушал внимательно, задавал вопросы, такие, что Байсунгур и Ахмед, стоящие позади него, переглядывались. Он вытянул руку, чтобы те подали ему лекарство, сделанное из особых трав с Китая, а их травы, всегда очень эффективные, дают хороший результат. Он вылил несколько капель в воду и размешав, дал больному, осторожно опуская его голову на подушку. Шехзаде сел и вздохнул. — Что-то не так, мой Шехзаде? — Наклонился к нему Байсунгур. — Его психическое здоровье усложняется. Он выбывает из реальности. Реальность ему кажется смертью, в то время как сны реальностью, и в них он счастлив. Это начало к сложному этапу больного, если не предотвратить это, все будет только хуже. — Его взгляд стал серьезным, но Ахмед так же заметил, как его Шехзаде устал, хоть тот и не показывал это. — И что мы будем делать? — Байсунгур напрягся в ожидании ответа. Алаэддин взглянул на него. — Изготовим новое лекарство. — Решительным тоном произнес Шехзаде.

Покои Сельви Хатун.

— Ненавижу! Ненавижу! — Закричала Сельви, руша все на своем пути. Она успела разрушить почти всю комнату. Затуманенная гневом, она разбила драгоценные шкатулки и другие вещи. У нее была истерика. На глазах были слезы, волосы растрепанны и в поту, ее перевязанная рана теперь кровоточила. Она схватила себя за волосы и закричала. Чичек подбежала к ней и встряхнула ее. — Прекрати, Сельви! — Крикнула она на нее. — Что значит прекрати?! — Плача, спросила она, — что значит прекрати, Чичек?.. Она... она... только приехала сюда, а уже вертится вокруг него... мое влюбленное сердце сейчас проходит через адские муки. — Горько заплакала она. Чичек не могла смотреть на ее страдания. — Пожалуйста Сельви, у тебя истерика, включи разум. — Не могу! — Выпучив глаза на подругу, жестко ответила Сельви, сбрасывая ее руки со своих плеч. — Не могу! Алаэддин не смог перевязать мне рану лично, отдав приказ тебе, но позвал в лечебницу приезжую Хатун! Скажи мне что это значит? Как это понимать? Ты ведь как никто другой знаешь эту боль, не так ли? Когда очередная девица лезет к твоему возлюбленному?! — Да! — Заорала Чичек. — Да я знаю! Я знаю как это больно и потому прошу тебя включить мозги! Сельви от крика подруги застыла на месте, изменившись в лице. — Я прошу тебя включить мозги и не отчаиваться так рано. Гонджа только приехала, она не сможет никогда растопить его каменное сердце за одну ночь, ясно? Пошевели мозгами. — Строго и недовольно побранила она Сельви.

Сельви оглядела комнату и взглянула на Чичек. — Ты права... надо включить мозги, мне нужен разум. Надо успокоиться. — Она сделала вдох и выдох и села на ложе, Чичек подошла к ней и села рядом. Она взяла ее за подбородок и повернула к себе. — Послушай меня, я знаю насколько ты ревнива, но пусть эта ревность и гнев не сводят тебя с ума, а направляют в нужное русло. Пусть они подтолкнут тебя к разумным действиям. Понимаешь о чем я? Сельви кивнула. Спустя несколько мгновений, она резко посмотрела на Чичек. — Я знаю что сделаю. — Решительно сказала она, при этом во взгляде ее не было ничего хорошего, какая-то жестокость. Чичек пригнулась. — Что? — с тихим опасением спросила девушка. — Наша новоприбывшая красавица, очевидно, настоящая трусишка. Она не такая, как своя старшая сестра. Она пуглива. — Злорадно улыбаясь начала она, после чего откинувшись назад, засмеялась как обезумевшая ведьма. Глаза Чичек довольно улыбнулись. — Вот это я понимаю, Сельви. — Тихо сказала она, — это уже сила разума.

Покои Гонджи Хатун

Гонджа готовилась ко сну, и собиралась лечь спать, как в дверь раздался стук. Она вздрогнула и с испугом посмотрела на дверь. — Кто пожаловался в такую ночь? — Напряглась она. Она встала и подойдя, открыла дверь. Перед ней стояла та девушка Сельви, которая сегодня днем познакомилась с ней. Девушка мило улыбнулась ей, когда Гонджа непонимающе нахмурилась. — Извини, я потревожила тебя? — Нет, — мотнула головой Гонджа. — Ты собиралась лечь спать? Гонджа кивнула. — Прости пожалуйста, но можно попросить тебя об одолжении? — Да, конечно, — ответила Гонджа, девушка, которая каждому готова была помочь. Она слегка улыбнулась ей. — Ты зайдешь? Заходи, — рукой пригласила она Сельви. — Нет нет, я не зайду. Понимаешь, мне надо спуститься в подвальный коридор, чтобы взять оттуда лекарства. Мне нездоровится, и я не знала к кому обратится, как не к тебе. Не пойми неправильно, моя подруга спит, а я не хочу ее будить. И вот... когда услышала шаги в твоей комнате, пришла к тебе. Мы хоть с тобой не особо и знакомы, и мне правда неловко... — Что ты, в этом нет проблем, — черты лица Гонджи смягчились, и Сельви задержала взгляд на нее. — Подожди, сейчас я оденусь и выйду. — Хорошо, — показывая зубы улыбнулась она.

Она закрыла дверь, и быстро оделась в свою одежду. Гонджа перед выходом подумала о том, что неплохо было бы завести дружбу с этой девушкой. Гонджа вышла и бесшумно закрыла дверь. — Пойдем? — Спросила она Сельви. — Пойдем, — кивнула та.

*******

Пока они шли до коридора, заполненного подвалами, девушки перебросились несколькими диалогами. Сельви расспрашивала ее о семье, о том, что ей нравится, а что нет. Гонджа больше отвечала, чем задавала вопросы, а если и задавала, то делала это с некоторым стеснением. Остановившись у конечной, последней двери коридора, Сельви хлопнула себя по бедрам. — Ну вот, мы пришли. — Какое-то мрачное место, — поделилась Гонджа, оглядывая взглядом, — и холодно тут, — она обняла себя. — А ты как думала, все таки подвальное помещение. Зайдем? — Хм, — кивнула она. Сельви встала спиной к Гондже и злорадно усмехнулась, довольная выполненной миссией, пока Гонджа терла свои плечи из-за холода и думает что совершает хорошее дело. Она привела ее. Осталось выполнить последнее. Сельви открыла дверь. Повернулась к Гондже. — Прошу, — вытянула она руку. — Я первая захожу? — Невинно спросила Гонджа. — Я сразу же за тобой, не бойся. — Хорошо, — кивнув, она сделала шаг в комнату, даже недоумевая о том, что совершила огромнейшую ошибку. Гонджа сделала три четыре шага в темноту, повернулась к девушке. — Ты заходишь? Сельви злобно оскалилась и Гондже стало не по себе. — Нет. — жестко ответила Сельви. Гонджа напряглась и нахмурилась. — Что значит нет? — То и значит, наивная овечка. Я не захожу и ты останешься тут одна, родители не учили тебя не доверять кому попало? — Засмеялась она. — Погоди, ты... ты... зачем тебе это?.. Улыбка пропала с лица Сельви. — Затем, что ты встала у меня на пути. А я не люблю, когда мне преграждают путь. — Процедив это, она захлопнула дверь и закрыла на замок. Гонджа подбежала к двери. Паника тут же овладела ею. Она стала чувствовать, будто за ней в темноте кто-то стоит и пытается добраться до нее. — Пожалуйста открой дверь! Зачем ты это делаешь? — Умоляла Гонджа. Она колотила дверь руками, глаза наполнились слезами. Она заплакала. — Прошу тебя... открой дверь... не оставляй меня, мне страшно... — Бей по двери, кричи, плачь сколько можешь, никто тебя не услышит, это подвал, и стены там прочнее, чем в любом другом месте дворца.

Гонджа сползла по двери, продолжая плакать все сильнее. Сельви уже ушла. Гонджа осталась одна. Когда она не услышала за дверью признаки присутствия человека, и осознала, что она одна в кромешной тьме, в месте, где ее никто не услышит, паника и страх захлестнули ее с новой силой. Она округлила глаза и застыла. Она боялась темноты. В темноте дышать ей становилось тяжелее.

— О Аллах, я прибегаю к твоей защите, О Аллах не оставляй меня, — прошептала она. Она встала и оглядев темноту, повернулась к двери. Одно неприятное воспоминание приплыло в памяти. Такое с ней уже делали. Когда она была маленькой, дети чуть постарше затолкнули ее в шатер, почти всю она ночь просидела там. На утро ее обнаружил отец. И тогда она слышала издевательства со стороны детей. Позади нее вдруг раздался стук. Она вздрогнула и резко обернулась. Затаив дыхание, прислушалась. Ее глаза забегали из одной стороны в другую. Где-то в темноте что-то щелкнуло. Сказать, что сердце Гонджи остановилось на миг, ничего не сказать. А точнее, застыла она от страха настолько, что отчетливо слышала каждый удар своего сердца. Она прочла аяты, и чуть успокоилась, когда почувствовала защиту.

Гонджа настороженно вгляделась в темноту, она сделала один неуверенный шаг, будучи осторожной и улавливая каждый шорох. — Тут кто-то есть? — Спросила она. Последовала долгая, тихая и безответная пауза, такая тишина после всех странных звуков лишь нагнетал страх, который полностью охватил ее тело. Простояла она довольно долго, Гонджа снова начала плакать и звать на помощь. Уже было все равно слышит ее кто-нибудь или нет, она буквально ревела, хватала себя за сердце и бормотала неразборчивые фразы. Это была подвальная часть замка, где стены были такими прочными, что практически ни один шум не мог проскользнуть оттуда наверх. Она подняла глаза, разомкнула их, оглядела комнату в поиски света, в поисках окна, и к счастью, наткнувшись на маленький луч света, мигом бросилась туда. Она одернула ткань, закрывавшую стекло, свет ночи и луны проскользнул в помещение. Конечно это не могло сравниться с достойным ярким светом, но определенно был лучшим вариантом в данной ситуации, где до этого она не видела ничего. Гонджу снова захватила отдышка, она приложила руку к сердцу и закрыв глаза, из которых потекли слезы по щекам, тихо заплакала. — За что мне это?.. — сломленным голосом проговорила она, рыдания становились сильнее, но не громче. — О Аллах, я так устала...

Она думала, что эта девушка хоть окажется хорошей из ее окружения. Верила, что она прекрасна не только внешне, но и изнутри. Однако ее вера не оправдалась. Вышло так, что она действительно оказалась глупой и наивной.

Сквозь шумную тишину она расслышала чье-то дыхание. Это испугало ее еще больше. Она до ужаса боялась потусторонних существ. Может быть, под воздействием страха из-за этой ситуации ей это послышалось. Но когда она услышала это в очередной раз, ужас сковал все ее внутренности и тело. В ней поднялась тревога, страх и вместе с ними раздражение. Она закрыла глаза, поднесла руки к ушам, и сгорбившись, сильно заплакала. — Да оставьте вы уже меня в покое! Оставьте... оставьте меня в покое... — этот плач сотрясал ее грудь.

                                        *******

Алаэддин шел к подвалу, к своей лаборатории, где он проводил исследования, изготавливал новые лекарства. Он был уставший за сегодня, потому его лицо сейчас не выражало ничего, он был бесчувственным, серьезным и уставшим. Остановившись у дверей, он нахмурился и насторожился. Услышав чей-то плач, он резко дернул дверь на себя. Гонджа вздрогнула и обернулась на него. Алаэддина охватило удивление, замешательство, и вместе с ними гнев. Но его недовольство тут же улетучилось, заметив следы на ее щеках. — Гонджа?.. — прошептал он. — Алаэддин... Алаэддин... — дрогнувшим голосом произнесла она. Ее уже ничто не волновало. Был тот, кто выведет ее отсюда. Гонджа бросилась к нему через всю комнату и крепко обняла его, проделав руки за его спину на уровне локтей. Когда она кинулась на него, он немного отшатнулся назад. Она уткнулась в его грудь и заплакала сильнее, громче. Ее душа будто облегченно вздохнула. Она цеплялась за его одежду руками и неистово плакала. Алаэддин жестко и серьезно нахмурился. Он что-то пробурчал себе под нос, что-то похожее на проклятье. Осторожно поднял руки. Одной он обнял ее, прижимая к себе сильнее, а другой, стал осторожно проводить от головного убора до спины, чтобы успокоить. — Как же ты оказалась здесь, маленькая хатун?.. — с хрипотцой в голосе спросил он, но то больше был вопрос к себе, чем к ней, которая дрожала в его объятиях. — Алаэддин бей... не оставляй меня одну, прошу тебя... — девушку сотрясали сильные рыдания, она плакала так жалобно, что это вновь что-то шевельнуло в его груди. Он снова испытал это проклятое чувство! Проклятье! Проклятье! Проклятье! Как он был зол сейчас. Он привык ничего не чувствовать, но она, она вызвала в нем и подняла в его груди такой ураган, который желал погубить все на пути, но укрыть ее и защитить от зла. Откуда это чувство пытаться и хотеть защитить ее? Окутать ее крыльями защиты? В первую очередь, он должен был справиться с собой. Нельзя ни в коем случае в порыве злости испугать эту девушку еще сильнее. — Гонджа, — тихо и мягко позвал он ее, но услышав свое имя она вздрогнула и сильнее прижалась к нему, усилив громкость рыданий. Алаэддин понял, что совершил ошибку. Он расслабился, и остался стоять так до тех пор, пока ей не станет лучше. Откинул голову назад и хрустнул шеей. Пока она плакала, успокаивалась в его объятиях, он осторожно, словно она была хрупким цветком, проводил по ее спине рукой. Он чувствовал, что она потихоньку начинает приходить в себя. Гонджа часто дышала, даже несколько икала, из-за слез она ничего не видела. Успокоившись, она медленно и осторожно отняла голову от его груди и посмотрела на него снизу вверх. — Пожалуйста... не бросай меня, — жалостливо попросила она, после чего ее сразу потянуло на плач. Она все еще не отпускала ткань его рубашки. Алаэддин смягчил свой жесткий взгляд и посмотрел на нее сверху вниз. — Я не оставлю тебя здесь, успокойся, — тихой хрипотцой в голосе заверил он ее. Она задержала на нем взгляд и кивнула. — Хм, хм, — как ребенок закивала она. — Теперь скажи мне, как ты здесь оказалась? — мягко попросил он ее. — Я... я... понимаешь... кто-то сказал мне зайти сюда... — ей тяжело давался этот разговор. — Кто сказал? — Девушка... какая-то девушка, я ее имя не помню... — она нахмурилась и у нее закружилась голова. Алаэддин не дал ей упасть назад. Он слегка потряс ее, опустившись до ее уровня лица. — Гонджа, — позвал он ее. Она открыла глаза, лицо Шехзаде было близко к ней. Она тут же пришла в себя. — Ты не помнишь как она была одета? — Помню, но это одна из девушек, которые были сегодня во дворе. Алаэддин узнал кто это. Сельви. Это сделала она. Он ожесточился в лице. — Понял, больше слов не надо. Гонджа уже безмолвно отпустила Алаэддина полностью, и он, заметив как она притихла, убрал свои руки. Она огляделась вокруг и посмотрела на Али. Он внимательно следил за ней. — Алаэддин... — Да? — отозвался он. — Выведи меня отсюда... здесь темно... — Ты боишься темноты? — Спросил он. Она приблизилась к нему. — Да, — тихо и коротко ответила она. — Возьми меня за плечо. — Вдруг приказал он. Она не в состоянии была что-либо соображать, и сделала как он попросил. Она взялась за его широкое плечо, и укрылась сзади него, за его спиной. «Сколько же в нем силы» – подумала она. Они маленькими шагами шли туда, куда вел их Алаэддин. На мгновение, он остановился, и опустил взгляд на Гонджу. Она взглянула на него с низа своего роста. — Что-то не так? — Охрипшим от слез невинным голосом спросила она. Он сомкнул губы. Она выглядела такой беззащитной и испуганной, так хваталась за него, что как бы он ненавидел чувства, он хотел ее успокоить и защитить. — Нет. — Коротко ответил он.

Прошел в необходимое для него место, и зажег факел, свет тут же озарил все помещение. Гонджа от этого света зажмурила глаза. Она огляделась и увиденное потрясло ее. Это была чистая комната. Почти со всех сторон стояли открытые шкафы, на которых располагались маленькие флакончики с определенными названиями. Был шкаф, где находились травы, тоже подписанные. Но самое интересное, посередине стоял стол, и какое-то странное сооружение. — Это?.. — Моя исследовательская лаборатория. Я провожу здесь опыты. — Это... это... так здорово... — прошептала она, все еще не собираясь отпускать его. Алаэддин слегка развернулся, опустил на нее изучающий хмурый взгляд, мягко взял за руку и отойдя от нее, осторожно опустил ее. Гонджа опомнилась и отодвинулась от него. — П-прости... — покраснела она. — Прощаю. — задерживая на ней взгляд, ответил он.

Девушку било мелкой дрожью. Он уловил, пот вызванный страхом, притягивал холод еще больше. Она обняла себя. — Сядь. — Коротко приказал он. Она посмотрела на него невинными округленными глазами. — Ты всегда собираешься смотреть на меня так наивно, а, ранимая Хатун? — Нет... — мотнув головой, она села и откинула голову на стену, прикрыв глаза. Алаэддин бросил на нее взгляд и прошел в свою лабораторию. Краешком глаза она наблюдала как он что-то смешивал. Наклонялся у шкафа, ища необходимое. Она потеряла столько сил. «Слабая, ты никогда не будешь сильной» раздался голос в ее голове. Он подошел к ней, опустился у ее коленей и протянул ей флакончик. — Выпей до дна. — сказал он. Она с трудом села ровно и посмотрела на него мертвым и усталым взглядом. — Прости меня... я столько хлопот тебе доставила, только придя сюда... — шепотом произнеся, она забрала лекарство и выпила до дна. Алаэддин промолчал, только смотрел как она выпивает жидкость. Он изучал ее. Анализировал эту девушку. В первую очередь, она показалась ему родной, такой, будто он ее уже видел. Хотя девушка и задавала такой вопрос при прибытии во дворец, но тогда он не обратил на это особого внимания. Почти ко всем он относился плохо, был резким и дерзким. Но были в его списке хорошие люди, к которым он относился хорошо, которых он любил. Среди них были его близкие. Она, — ее бы он к плохим точно не отнес. Скорее отнес бы к нежным и уставшим от жизни девушкам. Она была молчалива, пуглива, невинна. И вероятно, по тому как ее мать отнеслась к ней сегодня днем, была замкнутой и боязливой. Может, она такая из-за матери? Смотрела она на него невинно, и именно этот чертовый взгляд пробуждал в нем эти проклятые чувства. Он прошелся взглядом по ее небольшому и хрупкому телу. — Тебя дома не кормят, Хатун? — Несколько суровым тоном спросил он. Она взглянула на него сверху. — Ты это из-за моей худощавости? Я не могу есть много, большое количество еды вызывает у меня тошноту. Поэтому, я... не такая уж и... пышная... — засмущалась она. Он смотрел на нее с интересом. — Мм, ясно. — Кивнул он. Гонджа сидела на бочке, поджав ноги, в то время как Шехзаде сидел у ее ног, поза, которая выражала его мужественность и харизму рядом с ней. Дрожь по телу начинала уходить. — Лучше? — Хм, — кивнула она. — Теперь ты расскажешь мне, как попала сюда. — Сказал Шехзаде. — А ты поверишь мне? — Как-то невинно и наивно задала она вопрос. Он прищурился на нее. — А есть причины не доверять тебе? Она пожала плечами и опустила голову. — Та девушка... Сельви Хатун, кажется. Она пришла ко мне в комнату. Попросила пойти с ней за лекарством, так как ей было плохо, а все спали, кроме меня. — И давно ты бросаешься помогать кому попало? — Но тогда она была не кто попало. Мы с ней днем разговаривали, она познакомилась ко мне и вела себя дружелюбно. Ты наверное не веришь мне, потому что она росла вместе с тобой... — Кто сказал? Я как раз таки и верю тебе потому, что рос вместе с ней и знаю ее наизусть. — Правда?! — Просияв воскликнула она. Грудь Алаэддина сотряс неожиданный низкий, с легкой хрипотцой смех, этот смех вызвал мурашки на ее теле. Она задержала взгляд на нем. «Какой красивый, когда смеется» — подумала она. Ее щеки окрасились в румяный цвет. Алаэддин резко перестал смеяться. Сжал кулаки, желваки заходили по его скулам. Он посмотрел на девушку, и та смущенно опустила голову. — Подожди меня здесь, я возьму лекарство и мы выйдем отсюда. — Произнес он, с какой-то скрываемой злостью. Девушка кивнула. Алаэддин принес необходимое лекарство для старика, чтобы тот мог спокойно выспаться в сегодняшнюю ночь. Гонджа, как только он подошел, резко встала, из-за чего у нее закружилась голова, и она потеряв равновесие чуть не упала на холодную плитку. Однако Алаэддин вовремя поймал ее. — Не вставай резко, будь осторожна. — Сказал он, все еще держа ее. Спустя несколько мгновений, ей стало легче. Она кивнула и встала ровно. Шехзаде отпустил ее. Он подошел к факелу и дунув, погас его. Гонджа вздрогнула, он это уловил. — Можешь взять меня за плечо. — Сказал он. Она тут же сделала это.

Вышли из лаборатории, и пошли по коридору. — Я провожу тебя до комнаты. — без эмоций  сказал он. До комнаты Гонджи они шли спокойно, безмолвно, никто из них ничего не говорил. Шехзаде был уставший, и в какой-то степени злой. Ему уж точно не до разговоров. Они остановились напротив двери Гонджи. Она повернулась к нему. — Спасибо тебе... и... прости за неудобства... Он коротко кивнул. — Больше не рвись помогать кому-то. Не делай добра, не будет зла. — Но из-за этого мы не должны перестать делать добро!.. — Воскликнула она. Он осадил ее резким взглядом. — Тогда продолжай получать кинжалы в спину, наивная хатун. Спокойной ночи. — Сказав это резким тоном, он развернулся и ушел. Гонджа смотрела ему вслед, на его удаляющуюся широкую спину, и недоумевала о многом. Ей еще нужно было успокоиться и осознать все, что произошло. Она приготовилась ко сну и легла спать, вдруг вспоминая как она обнимала его и как он утешал ее. Даже и не заметила свою мягкую улыбку, когда засыпала.