Грехи под куполом

Вся неделя прошла в безумной суматохе. Но результат стараний стоил того.

Снаружи, пространство, где проводилась вечеринка, оставляло желать лучшего.Мечта любого суицидника и мазохиста: пол с прогнившими деревянными ступенями, стены покрыты мхом и плесенью, а в углу, кажется, гнездились крысы. Где-то шевелились насекомые, чьё происхождение никто не хотел уточнять.Пыль, облупленная штукатурка, разбитые окна, которые сдерживались магией лишь на честном слове.

Но стоило войти внутрь — и всё менялось.

Обсерватория ожила.Потолок светился, как внутри заколдованной бутылки с фейерверками: разноцветные огни пульсировали в такт музыке, будто само помещение дышало вместе с толпой. Столы наполненные алкоголем и закусками. На одном кто-то танцевал, закрутив мантии в узел, на другом всё ещё стояли напитки — зелья, смешанные с алкоголем, искрились в колбах.

Пол переливался, как жидкий неон, кто-то наколдовал мягкие ковры, валялись подушки, из углов доносились вспышки заклинаний. Дискосфера плавала в воздухе, отбрасывая фиолетово-розовые пятна на стены.

Весь зал был накрыт мощным заглушающим заклинанием — ни один звук не просачивался наружу. Даже если кто-то кричал, как будто его подожгли, за пределами башни царила тишина. Идеальный вакуум.Их никто не услышит.

В одном углу — Тео и Алиса.Он в чёрном полурастегнутом худи с объёмным капюшоном. Под ним — винтажная майка. Обнимал её за талию притягивая ближе к себе, будто боялся упустить.Она в чёрном полупрозрачном топе, коротких чёрных шортах, облегающих, с высокой посадкой. Поверх них — тонкая чёрная накидка. Она обвила его шею руками, будто хватаясь за свой последний шанс. Спустя мгновение поцелуй.

Он провёл рукой по её спине, скользнул вниз, вплотную притянул к себе — так, что между ними не осталось ни капли воздуха.Её пальцы зарылись в его волосы. В ответ, он углубил поцелуй.

Губы Алисы были мягкими, теплыми, с привкусом алкоголя и чего-то мятного. Ему определённо нравился этот вкус. Их ритм сбился. Он сжал её бёдро сквозь ткань, а она прижалась ближе. Стон вырвался сам собой.

Языки скользнули друг к другу — медленно.Он прикусил её нижнюю губу — лёгким, почти ленивым движением, будто дразнил.Алиса лишь улыбнулась сквозь поцелуй и в провела языком по его верхней губе, а после укусила в ответ.

Пальцы Тео скользнули под её топ. Она уже забыла как дышать, сильнее цыпляясь за него.Губы будто горели. Движения — глубже, более резкие. Этот поцелуй заключал в себе все самые грязные, постыдные, но такие желанные мечты.

Через некоторое время они всё же отстранились. Ненадолго. Дышали в унисон, тяжело. На скулах — легуий румянец, то ли от алкоголя, то ли от возбуждения.Губы — припухшие, блестящие, влажные, ярко‐красные, это гораздо лучше любой помады.И на мгновение взгляды встретились.

— Нотт, если ты ещё раз вот так смотришь на меня, — пробормотала она, не отрываясь, — я тебя прямо здесь..Не дожидаясь ответа, Тео снова накрыл её губы.

У противоположной стены — Драко и Гарри.

Точнее, Гарри, который уже с третьей попытки объяснял, почему всё это - идиотизм, и почему Драко вечно ведёт себя, как кретин с синдромом превосходства.Голос был немного сдавленным, язык чуть спотыкался — смесь алкоголя, усталости и злости.

— Ты просто... — Гарри покачнулся, ухватившись за стену. — Я тебя ненавижу. Всегда. Постоянно. Даже когда молчишь. Особенно когда молчишь.Он ткнул пальцем в грудь Драко, и наклонился ближе чем следовало бы. — И не думай, что я не замечаю. Все эти взгляды. Все эти... тонкие, блядь, намёки. Тебе, видимо, весело, да?

Драко молчал. Смотрел. Прямо. Холодно. Внимательно. Расматривая такие родные, но одновременно ужасно чужие глаза, губы, скулы..И вдруг шагнул ближе. Почти вплотную.

— Ты пьяный, Поттер.Гарри усмехнулся, на удивление трезво.— Ты даже не слушал.

Их дыхание смешалось. Лоб к лбу. Резкое напряжение между ними — почти электричество. Слишком близко. Слишком долго.

— Скажи что-нибудь, Малфой. Или иди к черту.

Он не ушёл.

Просто схватил Гарри за затылок и поцеловал.

Не мягко. Не нежно. Не просительно.Так, будто хотел заткнуть. Гарри замер. Но лишь на секунду.Потом вцепился в ворот Драко, рывком притянув ближе, почти с яростью. Они целовались жадно, глухо, будто дрались — только без слов и ударов, только с руками, с зубами, с дыханием, вырывающимся из груди.

Губы сталкивались с шумом, грубостью. Драко сжал Гарри за талию, вдавливая в стену. Тот застонал сквозь поцелуй, прикусил нижнюю губу. Драко не остановился — наоборот, будто это было разрешение.

— Иди нахуй, — выдохнул Гарри между поцелуями.

— С удовольствием, — отозвался Драко, снова впиваясь в его рот, чуть сместившись к шее, к уху. Тёплое дыхание обожгло кожу.

Они больше не слышали музыку. Только сердцебиение в висках и своё хриплое, почти рваное дыхание.

Потом Драко резко отстранился, схватил Гарри за руку.

— Пошли.

— Куда?..

— Подальше отсюда, где меньше ненужных глаз.

Он потянул его за собой сквозь толпу. И Гарри пошёл. Без вопросов. Проходя мимо старого письменного стола, который кто-то превратил в барную стойку. Парни совсем не заметили - Пэнси. Та лишь обвела их лукавым взглядом и слегка ухмыльнулась. А после переключила своё внимание на милую, обворожительную когтевранку.

Они говорили раньше. Не много, не громко — слишком много чужих ушей, Но Пэнси запомнила всё: голос девушки был чуть хрипловатым, сдержанным, словно она привыкла держать себя в руках даже тогда, когда внутри всё горело. Это нравилось. И возбуждало.

Сейчас та стояла чуть в стороне от общего хаоса, облокотившись на колонну, словно рассчитывала, что её не заметят.

— Опять прячешься, Элис? — голос её был чуть ниже обычного, почти мурлыкающий.

— Я просто наблюдала, — сказала она, не поднимая взгляда. Но в голосе не было ни страха, ни отстранённости.

— Хм, а я думала - ждала, — Пэнси усмехнулась. Подошла ближе. Спина Элис упёрлась в камень, а тело Пэнси в неё. — Меня.

Губы коснулись подбородка - мимолётно. Потом - выше, к щеке, к уху. Дыхание горячее, намеренное.

— Ты знаешь, я всё утро представляла, как ты выглядишь без всей этой одежды, — прошептала Пэнси, раздвигая чужие ноги, — и пока не решила, было ли это преувеличением… или наоборот.

Пальцы скользнули по линии талии, под ткань. Когтевранка тихо вдохнула, цепляясь пальцами за пояс мантии Пэнси.

— Я... думала, ты не подойдёшь

— Ну, тогда ты ещё не научилась думать, — Пэнси рассмеялась и, не дав ей опомниться, накрыла её губы.

Поцелуй — требовательный, влажный, уже привычный. Без поисков. Они знали, как двигаются губы друг друга, как отреагирует тело. Пэнси прижалась теснее, одной рукой удерживая девушку за талию, другой скользнув ниже.

Элис тихо застонала в поцелуй — сдержанно, но неуклюже, как будто позволила себе это впервые за весь вечер. Пальцы Пэнси легли под рубашку уверенно, с дразнящей медлительностью.

— Кто-то может увидеть, — выдохнула та, уже зарываясь лицом в её шею.

Пэнси не отстранилась. Только улыбнулась, чуть прикусив её мочку уха.

— И? Думаешь, мне есть дело?

Она скользнула рукой выше, под ткань, обхватила грудь — медленно, с наслаждением. А потом, не прерывая ласки, развернула их так, чтобы теперь Элис оказалась спиной к ней.

— Так лучше? — прошептала, проводя губами по её щеке.

Через вгновенее рука опустилась ниже. Под нижнее белье

Пальцы двигались медленно. Поцелуи — всё ниже, к шее, к ключицам. Тело девушки дрожало, но не от страха — от возбуждения. От невозможности сдержаться.

— Скажи, — Пэнси подняла взгляд, их лбы почти соприкасались, — хочешь, чтобы я остановилась?

Ответа не последовало. Только судорожный выдох и горячая ладонь, легшая ей на шею. Притянув ближе.

Чуть поодаль от царства страстей, в полутени барной стойки, сверкавшей обломками старых чар, спорили Блейз и Гермиона.

Вернее, спорила она. Он — лениво поддакивал, с тем самым видом, каким кот смотрит на канарейку в клетке.

— Это, — отчеканила Гермиона, указывая на мерцающий флакон, — не зелье, а потенциально запрещённое вещество. У Невилла галлюцинации. У Лаванды — язык стал фиолетовым. Насовсем.

— А у Финнигана появились крылья, — заметил Блейз, отхлебнув что-то дымящееся и синее. — По-моему, неплохо. Он всегда хотел летать. Ну… или падать красиво.

Гермиона фыркнула. В её глазах плясал раздражённый огонь. Она была уставшей, переполненной, и, судя по покрасневшим щекам, немного — совсем чуть-чуть — пьяной.

— Я просто говорю, что нормальный человек…

— …не приходит на вечеринки с моральным уставом в голове, — перебил её Забини. — Пожалей свой мозг, Грейнджер. Хотя бы на вечер.

Он опёрся о стойку ближе, подался вперёд. Локоть почти касался её руки.

— Или, может быть, ты вовсе не из тех, кто приходит сюда за весельем?

— Что ты хочешь этим сказать? — её брови взлетели.

— То, что ты всё это время не сводишь глаз с Уизли, — небрежно бросил он, глянув через плечо. — Тот, кстати, сейчас вот-вот впадёт в кому от чар Делакур. Смотри, как он потеет.

Гермиона резко обернулась. Рон и правда стоял в двух шагах от Флёр, глядя на неё, как заворожённый подросток на постер с полуголой ведьмой. Губы приоткрыты, взгляд остекленевший, и да, он явно потел.

— Он просто… — Гермиона сжала губы. — Он идиот.

— Абсолютно, — согласился Блейз, ухмыляясь. — Ты же не будешь ревновать такого?

— Я не ревную, — отрезала она. — Она меня не интересует.

— Как и я тебя, — с непоколебимым спокойствием кивнул он.

— Безусловно.

Они замолчали. Оба. Но молчание было давольно комфортным, в особенности для неё. Гермиона кинула быстрый взгляд в его сторону, подмечая, что он действительно похож на кота.

— Тебе жарко? — неожиданно спросил он.

— Что?

— Щёки. Красные. Или это от вида Уизли, размазывающегося перед вилой?

— Это просто ты пьяный.

— Я? — он усмехнулся. — Я лишь разогрет. Эмоционально. Видишь ли, спор с умной девушкой - лучший афродизиак. — короткая пауза, но после, немного придя в себя — Может, тебе стоит выпить, — предложил он, уже наливая что-то янтарное и тягучее в её стакан. — Обещаю, не отравлено. Или…

— Я не пью с сомнительными личностями.

— А я пью только с теми, кто знает слово «сомнительный».

Кинув взгляд в сторону Рона, который продолжал крутится возле Делакур. Она взяла стакан. Сделала глоток. И поморщилась.

— Ужас.

— Жизнь вообще - дрянной коктейль. Но с правильной подачей - идёт на ура.

Он посмотрел на неё. Не так, как обычно смотрят на однокурсниц, или соперников. А как то больно внимательно, всматриваясь и пытаясь запомнить каждую деталь.

— И ты правда думаешь, что хочешь сидеть здесь весь вечер, пока твой гениальный Уизли вытирает слюни о волосы Делакур?

Гермиона ничего не ответила. Только ещё один глоток.

— Я могу тебя развлечь, — сказал Блейз почти шёпотом. Не пошло. Спокойно, даже слишком.

— Ты только что сказал, что я тебя не интересую.

— Да. Но разве ты не хочешь забыться?

Секунду она молчала, потом посмотрела в бокал и мягко, чуть тише, чем стоило бы, — Удиви меня, Забини.

И он, конечно, усмехнулся.

А вечер в обсерватории постепенно угасал, оставляя после себя лишь остаточный аромат алкоголя, магии и незаконченных признаний. В суматохе страстей, оживлённом неоновом свете и заглушающем заклинании мелькали обрывки слов и взглядов, которые больше не требовали подтверждения. Тела, успокоившиеся после бурных столкновений и тихих поцелуев, будто отдавали дань прошедшей ночи. В тот момент, когда последний отблеск огней растворялся в тишине, в воздухе оставался лёгкий намёк — обещание, что даже в хаосе эта ночь оставила неизгладимый след.

И каждый, кто пережил её, уносил с собой частичку свободы, разбавленную сладостью запретного удовольствия.