2

-Софья! - выбежала за нею на двор Шувалова.Остановившись у кареты и надевая протянутый кучером плащ, Софья оглянулась.-Ты не могла предать Алексея! - воскликнула Шувалова. - Не поверю никогда, что ты бы могла это сделать и после его смерти. Видно по твоему лицу, измученному, опухшему от слёз, что всё не так, как ты утверждаешь!-Екатерина Петровна, - усмехнулась Софья. - Я предала его, понимаете? Я всё-таки это сделала!-Но почему? - не понимала её та. - Ты не могла, нет.-Смогла, - развела руками Софья и вновь усмехнулась.-Но ваша любовь, - никак не верила её тётя в подобное. - Ты не могла. Я уверена, Мамонов издевается над тобой, мучает чем-то. Я могу помочь тебе вернуться во дворец. До родов ведь тебе лучше было во дворце. Ведь нам удалось тогда тебя оставить с нами. Теперь ты родила, ты обещала вернуться после родов, но не выходишь даже из дома.-В качестве кого мне быть во дворце? - засмеялась Софья и тут же стала серьёзнее, видя искренне переживающую за её судьбу когда-то ставшую дорогой статс-даму, которая, как оказалось, является самой родной и душой, и по крови...-Я найду, в качестве кого, но так ты снова будешь подальше от ненавистного супруга, как до родов! - тихо ответила Шувалова.Ничего не говоря в ответ, Софья села в карету, и приказала кучеру закрыть дверь. Он выполнил указание и был готов уже отправиться в путь, ожидая на то позволения. Шувалова же не хотела отпускать Софью вот так и прильнула к окну экипажа:-Софьюшка, милая,... ты ведь не предала его.-Предала, - взглянула Софья с сожалением в глазах и крикнула кучеру. - Трогай!-Ну уж, нет, - смотрела Шувалова вслед умчавшейся карете.Она взглянула на окна комнаты Алексея и видела, как он стоял у окна. Опираясь на трость, поддерживаемый верно оставшейся с ним Ульяной, он жалел, что не слышал всего, о чём Шувалова говорила с Софьей у кареты.Одно понимал: Софья продолжает уверять в своём предательстве. Он знал, что Шувалова ей не верит. Она часто за всё это время просила его ждать и потом выяснить истину, а не доверять всему, в чём кто-либо пытается убедить.Умудрённая опытом Шувалова будто видела Софью насквозь. Вернувшись в дом, она поспешила прийти в комнату к Алексею и с порога заявила:-Не верь её словам! По глазам видно, что лжёт!Глубоко вздохнув, Алексей молвил Ульяне:-Уйди, прошу.Та покорно ушла, закрыв за собою дверь, и Шувалова помогла ему сесть на кровати, подложив за спину подушки:-Алёшенька, дорогой, не верь... Софья запугана, измучена. Ты ещё её опухшего лица не видел. Заплаканная. Видно, как страдает. На себя прежнюю не похожа.Но Алексей молчал. Он смотрел впереди себя, упрямо пытаясь сдержаться, а слёзы наворачивались на глаза. Видя, как ему трудно, Шувалова заключила его в объятия и, как мать сына, укачивала, заставив выпустить все рыдания. Словно ребёнок, Алексей плакал в её руках, а с ним вместе заплакала и она, но продолжала шептать:-Не верь... Твоя она,... любит и страдает,... как и ты... Не верь...С тревогой застыв на пороге, прибывшие Николай и Антон остановились. Они смотрела на рыдающего на руках Шуваловой Алексея, и она сквозь слёзы сказала:-Софья была здесь да продолжает уверять, что предала, но это не так! Я уверена!-Софья видела тебя? - сразу вопросил Антон, а выпрямившийся на кровати Алексей вдруг выдал:-Я должен пробраться к ним в дом! Я должен всё видеть своими глазами!-Что видеть? - смотрел поражённый Николай. - Что ты там можешь увидеть? Она тебя видела?-Софья не видела его, - ответила Шувалова. - Но я уже думаю, может стоит ей открыться?-Я хочу сначала убедиться во всём,... сам, - сказал Алексей.Он твёрдо верил: попав тайком в дом Мамоновых сможет понять, что творится с Софьей на самом деле. Видя надежду друга на их помощь, Николай с Антоном не смогли отказать, а Шувалова сразу пообещала, что её бывшая крепостная, всё это время славшая письма о происходящем у Мамоновых, поможет незаметно попасть в дом...