****

* * *

– А, ты уже здесь, – сказал Келдыш безо всякой радости в голосе. Повернулся, легонько подталкивая Агату вперед. – Агата, это Борис. Борис, это Агата. Я сейчас.Алиса, это пудинг, подумала Агата. Мужчина, сидевший в полумраке гостиной, поднялся и оказался просто огромным. Глаза его мерцали, словно отражали пламя несуществующих свеч.– Добрый вечер, – вежливо сказал он. – Может, вы уже присядете, девушка? Наш общий приятель обещал сейчас вернуться.Агата прошла и осторожно села в глубокое кресло напротив. Крах всех Стефиных фантазий! Ну просто никакой надежды на любовное свидание... Борис смотрел на нее очень внимательно.– Так это вы?– Что – я?– Его задумка?– Какая еще задумка?Борис прикрыл рот большой ладонью, сказав сквозь нее:– Мне лучше заткнуться. Похоже, я ошибся.– А в чем ошиблись? – сумрачно спросила Агата. Конечно, можно было догадаться, что она понадобилась Келдышу не потому, что он по ней соскучился. Если бы соскучился – уже раз двадцать мог бы увидеться. Ему опять чего-то от нее надо... Ему – и вот этому... его приятелю. Большому, но как будто тающему в полумраке глубокого кресла. С едва различимыми чертами лица в свете тусклого камина, но с горящими, как у кошки, глазами... Она и не заметила, как наклонилась вперед, вглядываясь в эти глаза.Так их и застал хозяин: подавшихся друг к другу через столик между креслами; руки девочки вцепились в подлокотники, пальцы вампира крепко сплетены между колен. Келдыш недовольно поморщился. В его планы никак не входило, что приятель будет зачаровывать Мортимер.– Познакомились? – спросил он громко. Агата вздрогнула, часто заморгала, вскинула глаза. К чему Игорь оказался совсем не готов – что она, словно в поисках защиты, крепко ухватится за его руку. Почти пожаловалась:– Вы знаете... извините, но мне кажется, ваш друг какой-то...– Ты знаешь, – одновременно заявил Борис, кивая на нее подбородком, – твоя девушка какая-то не такая...К счастью, он не стал хватать хозяина за руку, а то бы они точно разорвали его на половинки. Две очень неравные половинки. Келдыш хмыкнул, провел по волосам свободной рукой.– Тогда познакомьтесь заново. Это мой друг Борис. Вампир.– А? – Агата уставилась на Бориса. Тот приосанился, поворачиваясь в кресле, – демонстрировал себя.– Да, это я. Никогда раньше не встречала вампиров?– Нет. – Агата рассматривала его с откровенным любопытством. – Я представляла вас другими. Знаете, такими... более роковыми.– Да? Это как же? Красные глаза и клыки до подбородка?– Ну, знаете, когда я первый раз увидела учителя Келдыша... – Агата снизу посмотрела на Игоря. – Он больше походил на вампира, чем вы.Борис крякнул. Келдыш хмыкнул.– А что? – удивилась Агата. – Всегда в черном, бледный. И такой... очень мрачный.– Господи, Игорь, – задушенно вопросил Борис, – ты зачем запугивал подростков?– Запугаешь их чем-нибудь! А это, – Келдыш поднял руку Агаты, точно представлял победителя на боксерском ринге, – Агата Мортимер.– Очень прия... – Борис застыл в полупривставании. К удовольствию Игоря, онемел он на гораздо большее время, чем Агата. Наконец осел обратно в кресло.– Шутишь?!– Да, это я, – скопировала его Агата, поворачивая голову в фас и в профиль.– Неужели среди вас не ходит никаких слухов? – Келдыш присел на подлокотник Агатиного кресла.– Не таких. – Борис пожирал ее глазами. – Но... как?– До недавнего времени младшая Мортимер не обладала никакой магией. Пока не выпустила ее из Котла.– Так это ты сделала?!Агата вытащила забытую ладонь из спокойных келдышевых пальцев и скрестила руки на груди. Сказала хмуро:– Ну я.– Ух ты! – с таким восторгом сказал Борис, что она сразу оттаяла. Слишком редко ею восхищаются... Агата из-под ресниц взглянула на Келдыша. Тот наблюдал за ними с полуулыбкой.– Так получилось, – сказал он. – И вот теперь Мортимер – владелица магии, которой не владеет.Вот обязательно надо было об этом говорить, сердито подумала Агата. Ей и так нелегко приходится, а тут он еще с вечными своими подколами... Келдыш кивнул.– Совсем как твоя подопечная.Борис внимательно разглядывал Агату.– Но она же смогла узнать, кто я?– Мортимер услышала Котел задолго до того, как добралась до магии. Ну и что? Такой вот она... уникум.Агату больше заинтересовало, что на свете существует еще такая же неудачница.– У вас тоже есть подопечная девочка, которая не умеет управлять магией?Пауза. Борис осторожно кашлянул, косо поглядев на хмыкнувшего Келдыша.– Ну, не совсем девочка... нет, конечно, она девочка, только гораздо старше тебя. И она... хм... моя подруга.– Вампирша?– Да. Но тоже... нестандартная. Игорь, кончай ржать!Келдыш откашлялся в кулак.– Даже не думал. Мортимер, хотите что-нибудь? Чая? Вина?– Не знаю, – рассеянно сказала Агата. – Чего-нибудь.– Я подсуечусь, – сказал Борис. – Вы тут пока начинайте разговоры разговаривать, я все услышу.Агата проводила взглядом его беззвучно двигавшуюся фигуру.– Не шутит, – сказал Келдыш. – Услышит.– Вы про него хотели со мной поговорить?– Частично. А частично... – Он пересел на место Бориса, стянул и положил на столик кольцо. – Вот про это.Агата виновато сморщилась.– А его нельзя никак починить?– Оно вовсе не сломано. Оно просто... дурит.– Что? Дурит? Как это?Келдыш подпер рукой скулу, мрачно разглядывая собственное кольцо.– Если бы я знал – как. Думаю, это происходит потому что тогда, в Котле, оно было на вашей руке. Не вы одна тогда получили магию. Кольцо хапнуло тоже. Как металл – радиацию...– И теперь...– И теперь оно выдает не только мою собственную магию, но и вашу... наследную.Келдыш развел руками и вновь подпер щеку.– А в чем проблема-то, Игорян? – весело вопросил Борис, возникая на пороге с подносом в руках. – Ну подкинули тебе чуток магии на бедность. Сам же жаловался, проблемы у тебя. Считай это гуманитарной помощью, Агате не жалко.– Да, – сказала Агата, послушно принимаясь за чай.Келдыш поморщился с закрытыми глазами.– Тут столько нюансов...– Ну, например? – Борис подтащил третье кресло и устроился в нем очень основательно. С аппетитом захрустел вафлями.Келдыш мрачно усмехнулся.– Например? Теперь крис предупреждает меня, когда Мортимер появляется где-то поблизости.– А?Борис хрустеть перестал. Поднял густые брови:– А? – Вряд ли он копировал Агату.– Видимо, он считает ее своей второй хозяйкой.– Никогда не слышал о кристаллизаторе на двоих! – категорически заявил Борис. – Что еще за массовое производство?– Мы много чего с тобой не слышали.– Ну? И что еще приключилось?– Мортимер, наденьте, пожалуйста, кольцо.Агата поглядела с опаской.– А что будет?– Больно точно не будет, – заверил Келдыш серьезно.Агата с осторожностью подцепила кольцо. Тяжесть и даже холод его были знакомы и привычны. Надела, посмотрела на Келдыша. Он потянулся через стол и небрежно взял ее руку, двумя пальцами сжав кристаллизатор.Возьмите вафлю.– Я не хочу... – начала Агата и осеклась. Келдыш растянул губы в улыбке.Точно не хотите?Точно, подумала Агата. Келдыш кивнул и убрал руку. Борис наблюдал с интересом:– И что это такое сейчас было?– Да так, – небрежно сказал Келдыш. – Обмен мыслями. Глаза вампира азартно блеснули.– А мне можно?– Не выйдет. Уже с другими пробовал.– А со мной?!Келдыш кивнул Агате.– Попробуйте, ведь не отвяжется!Агата послушно протянула руку. Ладонь вампира была очень холодной.– Ну и как? – осведомился Келдыш через минутную паузу.Агата пожала плечами.– Что, правда ничего? – огорчился Борис.– Правда. А вы про что подумали?– Делал комплимент твоим красивым глазам...– Скажи уже вслух, – посоветовал Келдыш. – Чего зря добру пропадать?– А вы давно про это знаете?– Когда давал вам свой телефон. Там, в парке. Думал, показалось. Но, знаете, если Ловцу что-то кажется... – Келдыш пожал плечами.Агата лихорадочно вспоминала, о чем тогда думала. О его подружке? О том, что сейчас этот телефон на кусочки разорвет? О том, почему она сама такая некрасивая и невзрослая? Агата поспешно сняла кольцо и положила на стол. Ни за что больше не даст Келдышу взять ее за руку!– Ты уже говорил кому-нибудь? – спросил Борис, кивая на кристаллизатор.– Черта с два! Лишиться криса? Да нас замучают опытами и экспериментами!Борис откровенно развлекался:– А что? Новое слово в магии! Кристаллизатор на двоих! Кольцо-телепат! Может, это явление назовут вашими именами? Хочешь прославиться, Агата?Келдыш когда-то сказал: Мортимер, кольцо не обручальное... Агата исподлобья посмотрела на него. Узкое лицо. Опущенные темные ресницы. Красивые губы, сейчас – со вздернутыми в улыбке уголками. Темная полоса щетины на щеках. Прямые сильные плечи. Длинные пальцы, рассеянно играющие с кольцом.А хоть бы и обручальное...Келдыш внезапно вскинул глаза, Агата, вздрогнув, отвернулась. Тут же успокоила себя: ведь кольца-то она сейчас не касалась!– Нет, – сказала, вспомнив про вопрос. – Не хочу.* * *

– У вас тут здорово!Конечно, похвала относилась прежде всего к книгам, которые заполонили гостиную и кабинет и на которые Мортимер алчно поглядывала. Но ему неожиданно стало приятно. Игорь осмотрелся заново.– Когда я был... в вашем возрасте, мне все это казалось жутко старомодным. Мечтал все переделать, знаете, такой хай-тек: минимум мебели, металлические поверхности. Когда я... стал хозяином дома, сначала руки не доходили, а потом понял, что мне этого больше не хочется. Конечно, пришлось заменить коммуникации, сантехнику, проводку... Но внизу, кроме кухни, вся обстановка осталась прежней. Лизка тоже довольна.– А вы здесь один живете? – Агата, сложив за спиной руки, чтобы чего-нибудь ненароком не задеть, чинно двигалась по кабинету, разглядывая фотографии, книги, какие-то чугунные фигурки. Тут же испугалась, что Келдыш может неправильно понять, и вспыхнула. – В смысле...Он понял правильно.– Родители умерли.Большая близорукость развивает другие – компенсационные – органы чувств, объясняла как-то Агате врач-окулист, утешая, что нельзя немедленно сделать операцию. У кого-то развивается обоняние, у кого-то – тактильная чувствительность... У Агаты, наверное, был переразвит слух: ей всегда было важнее, не ЧТО говорят, а КАК говорят. Она оглянулась и внимательно посмотрела на Келдыша.– Во время войны?Он помедлил, прежде чем кивнуть.– Они оба были магами... Так что... – Он пожал плечами. Агата сильнее сцепила за спиной руки. До боли. Каждый раз происходило – или говорилось – что-нибудь, что возвращало их к самому началу. Ловец и – девочка, к которой он испытывал теперь уже вполне понятную неприязнь.– Удар пришелся по другим районам. Этим домам повезло... – но не их обитателям, мысленно закончила Агата. – А Лизка предпочитает жить в пригороде. Там есть сад. Она и сюда притаскивает какие-то горшки, – он мотнул головой на подоконник, – но я вечно про них забываю.– Если полить, может, еще выживет. – Агата потрогала засохший остаток стебля.– Мортимер.– А?Келдыш стоял, прислонившись плечом к стене, и задумчиво разглядывал ее.– Ваша бабушка и мой начальник считают, что я представляю для вас серьезную опасность.– Как это?Правда, подразумевают они разное... Игорь от души надеялся, что именно разное.– Я никудышный куратор. Я не сумел обеспечить вашу безопасность. Может, они правы?Агата нахмурилась. Она поняла только...– Вы больше не хотите быть моим куратором?Он хмыкнул.– Помнится, вы тоже этому не особенно радовались.– Да, но...Что – но? Это было раньше? Вы нужны мне? Я привыкла к вам? Не уходите, пожалуйста? Ну пожалуйста, хоть вы – не уходите? Агата сжала губы и снова принялась терзать жалкий бобылок в горшке. Не хочет – и не надо, и скатертью дорога...Игорь смотрел на ее склоненный затылок.– Я вышел на работу. Поэтому мы будем видеться не так часто, как раньше. Но если у вас возникнут какие-нибудь проблемы или вопросы или вы просто захотите увидеться... – пальцы Агаты замерли, – ...у вас есть мой телефон.– То есть... Вы не отказываетесь быть моим куратором?– Я думал над этим, – честно сказал Келдыш. Агата вновь дернула несчастное растение, и, не выдержав, Игорь отвел ее пальцы. – Дайте цветку помереть спокойно... Теперь вы в надежных руках, под хорошим присмотром, у вас отличные учителя. Во мне нет особой необходимости. И насчет моего – хм! – авантюризма они правы. Я же все-таки не охранник, а Ловец...Да, и собираешься втравить ее в очередную авантюру... Может, пора уже остановиться?– То есть вы уже не будете моим куратором? – уточнила Агата, уставившись в темное окно.– Нет, в смысле, да... о черт! – Игорь беспомощно оглянулся. На пороге кабинета уже пару минут стоял Борис, слушавший его бред. Друг сказал добродушно:– Формулирую: Игорь остается твоим куратором, но советует держаться от него подальше – во избежание.– Чего?– Всего.– А... – Мортимер наконец отвернулась от окна и спросила – уже гораздо бодрее: – А что мы будем делать с крисом?Игорь повертел рукой.– Подождем – посмотрим. А теперь поехали, отвезу вас в интернат.– Эй-эй-эй, – сказал Борис. – А ты ничего не забыл?Игорь, коротко глянув на него, сказал с нажимом:– Ничего!Вампир пожал плечами.Борис вышел проводить их. Агата как-то не поняла, почему он приходит, пока хозяина нет. И остается, когда тот уезжает.– Мортимер... тьфу, Мориарти! Ну куда вы полезли? – сказал Келдыш, увидев, что она усаживается на заднее сиденье. – Садитесь рядом.Борис наблюдал, скрестив на груди сильные руки.– А знаете, люди, что я заметил?– Не знаем, но ты нам сейчас расскажешь, – буркнул приятель.– Вы не можете сообразить, как друг к другу обращаться.Келдыш придержал дверцу машины.– То есть?– Ты ее упорно именуешь Мортимер, не боишься сбиться в самый неподходящий момент? А Агата тебя вообще никак не называет.Келдыш с Мортимер озадаченно поглядели друг на друга. Если честно, Агата не знала, как к нему теперь обращаться. «Учитель» уже не подходит. Келдыш... Как-то некрасиво. Игорь? Язык не поворачивается. Хотя вот Бориса Борисом она начала называть сразу, не задумываясь...– Ну, попробуйте! – подзуживал явно веселившийся Борис. – Язык не отсохнет! Игорь, давай по слогам, если тебе трудно. Повторяй за мной: А-га-та...– Да пошел ты!.. – грубо сказал Келдыш. Агата просидела всю дорогу мышкой, исподтишка поглядывая на профиль Келдыша. Лишь когда он сдавал ее с рук на руки охраннику на воротах, спросила:– А вы со мной о чем еще хотели поговорить? Борис говорил про какую-то задумку...– Забудьте, – нетерпеливо сказал Келдыш. – Я передумал. До свидания.– До свидания... – Агата посмотрела, как он садится в машину, и произнесла тихонько на пробу: – Игорь.Звучало дико.* * *

Выездной урок проходил в Музее магии. Идя по уже знакомым залам, Агата то и дело невольно прислушивалась: не раздастся ли тот гул.Шум.Разговор.Но Котел молчал. Котла больше не существовало.Перегнувшись через ограду, школьники глазели на пустой котлован. Только сейчас Агата оценила его размеры: люди сверху казались приплюснутыми лилипутиками.– Спускаемся по эскалатору! – командовала историчка Тельма. – Бугров, я сказала по эскалатору, а не по перилам эскалатора! Не толпитесь, осторожнее!Надо же, и эскалатор уже наладили! Агата послушно двигалась вместе со всеми, оглядываясь в сером сумраке котлована. То там, то тут виднелись группки посетителей музея – на таком расстоянии, что голосов экскурсоводов не было слышно.– Итак, что мы перед собой видим? – Была у Тельмы такая вот привычка задавать вопросы, на которые она же сама и отвечала. – Мы видим вместилище магии, в котором она была заключена более десяти лет. Как видите, опустевшее вместилище.Агата тихо отбрела в сторону. Где она тогда стояла? Здесь? Или здесь? Пролом в куполе не заделали – может, надеются, что магия погуляет и тем же путем вернется? Или это теперь – тоже музейный экспонат? А вот здесь, дети, вы видите пролом, через который магия выбралась на волю...– Поднимите головы! – скомандовала Тельма. – Что мы видим? Здесь мы видим пролом, через который магия...Агата тихонько хмыкнула. Пролом все еще мягко светился – может, так будет всегда? Казалось, снаружи льется золотистый полуденный свет, хотя время уже клонилось к вечеру. Тогда все было заполнено светом, ослепительным светом и силой... Волшебством. Даже сама Агата.А сейчас вокруг – только огромный, серый, какой-то неряшливый котлован. Никому не нужная тюрьма. Наверное, уже придумывают, что бы с ней теперь такое сделать. Куда приспособить.– Как вы все прекрасно помните, в пятницу тринадцатого начались колебания магии. Такое происходило и раньше, но на этот раз ситуация была очень серьезной. На помощь призвали самых сильных волшебников страны и зарубежья. Было принято решение при достижении колебаний свыше десяти баллов начать эвакуацию близлежащих районов... Да, Юрченко?– А правду говорят, что кто-то выпустил магию?– Детские сказки! – отрезала Тельма. – Колебания магии, как и колебания земной коры, объясняются исключительно природными причинами, в крайнем случае – военными испытаниями, а вовсе не действиями неизвестно откуда взявшегося мага-одиночки!– А если магов-одиночек было несколько? – не унимался настырный Юрченко.– Ты, как я вижу, поклонник мистических детективов! Чтиво увлекательное, но неполезное для твоего пытливого юного ума. Лучше бы ты все-таки занялся изучением закономерностей развития магии и магических сообществ. Тогда бы тебе сразу стало ясно, что...– Ну-у, завелась... – негромко сказали за Агатиной спиной. Димитров, задрав голову, тоже рассматривал проломленный купол. Стефи бродила неподалеку, обхватив себя руками за плечи. Ежилась. Агата чувствовала, как ей не по себе – Стефи, солнечная ведьма, терпеть не могла темноту и серый цвет.– У меня дядька работает в министерстве магии, – заговорщицки сказал Карл, и они придвинулись поближе, чтобы лучше слышать – мешал въедливый голос Тельмы. – Так вот он краем уха слышал, как один из СКМ сказал, что якобы появился наследник этой магии и всю ее забрал себе...– А как зовут этого из СКМа? – тут же спросила Агата. Неужели Келдыш разговорился? Карл моментально решил, что ему не верят, и надулся.– Не хотите верить – не надо! Но дядя говорит...– Думаете, я слишком стара и не слышу, о чем вы там беседуете? – вопросила Тельма. – Обсуждаете еще более дикие версии исчезновения магии? Идите сюда немедленно и выслушайте, как все происходило на самом деле!– Официальная версия никогда не бывает правдивой! – возразил взъерошенный Карл. Люси шла за ним следом, согласно кивая. Стефи, без интереса глянув вверх, проворчала:– Ой, ну долго еще? Холодно же!– А что бы ты сделал, Славян, если б у тебя было столько магии? – спросил Зигфрид.– А ты?– Да я бы... ну я бы... – Водяной надулся, словно показывая, что и как он сотворил. – Да все!– А ты, Агата?Магия, рвущаяся на свободу, как раздуваемое ветром гудящее белое пламя; руки, тело, плавящиеся в этом пламени, готовые превратиться в кого угодно, во что угодно. И весь мир вокруг – пластилин, из которого можно вылепить все, что только захочешь...– Я бы ее отпустила.