Часть вторая. Кобуци

Вы никогда не бывали в провинции Кобуци? Нет? Там был научно-исследовательский центр экспериментальной магии. Сейчас в Кобуци не осталось ни одного человека... потому что тех, кто там живет, уже нельзя отнести к роду человеческому.«Ловец теней»Я их предупреждала.Я их честно предупреждала. Не надо было им брать меня с собой. Не надо было идти туда....Я прошла за ночь гораздо меньше, чем рассчитывала. Пришлось, скрываясь от проклятого солнца, забиваться под деревья, в заросли высокого папоротника. Меня трясло, тошнило, зрение мучительно искажало все вокруг, и, когда надо мной склонились люди в пятнистой форме, показалось – это просто очередная галлюцинация, наведенная воспаленным мозгом.– Гляди-ка...– Живая?– Шевелится...– Эй, подруга, что с тобой?– Вся трясется.– Отойди на всякий случай, может, зараза какая...– Эй, Док, тут по твоей части!– Осмотрите все вокруг, вдруг здесь еще кто.– Худая какая...Щурясь, я смотрела на кружащиеся надо мной лица. Сильная рука сжала запястье, нащупывая пульс. Не нашла. Человек чертыхнулся. Второй присел рядом на корточки.– Ну, что тут у нас?– А тут у нас местное население, – сказал первый. Щелкнула резина – человек деловито натягивал на руки перчатки. Пальцами развел мне веки. Из глаз немедленно потекли жгучие слезы.– Светобоязнь, – констатировал Док. – Пульс слабый, нитевидный. Температура тела понижена. Бледность кожных покровов. Признаки недоедания налицо.– Странно, что они вообще находят, что пожрать, – буркнул второй. Пальцы Дока полезли мне в рот.– Скажи дяденьке «а-а-а»! – скомандовал он, светя в рот крохотным фонариком. – Зев, слава богу, чистый, но лучше все-таки всем принять таблеточку.– Таблеточку! – передразнил второй. – У меня вся задница распухла от твоих прививок, а ты еще «колесами» нас будешь пичкать!– Ну тогда микстурку, – предложил Док сладко, – или порошочек.– Тьфу на тебя! С этой что будем делать?Сквозь щелки опухших век я видела, как Док повел широкими плечами. Все они были широкими, плотными.Полнокровными.– Ты командир, тебе решать. Можно оставить ее подыхать здесь. А можно прихватить с собой. Тут уже рукой подать. Посмотри на нее. Вряд ли она могла выжить в одиночку.– Н-не-э... – выдавила я, стуча зубами.Оба склонились ниже.– О, еще и говорить умеет! Что «не», болезная ты наша? Ты здесь одна?Я вцепилась в чей-то рукав.– Н-не бери... не-ет...Солдаты озадаченно переглянулись.– В смысле – «дайте спокойно сдохнуть»?– Н-нет... я н-не...– Носилки давай! – крикнули над моей головой. Командир пружинисто поднялся. Док сидел на пятках, оглядываясь и насвистывая. Потом неожиданно быстро наклонился, разводя пальцами мои губы. Склонил голову, разглядывая так и эдак – я едва не показала ему язык. Свист стал громче. Солдат взглянул мне в глаза...– Док, вот носилки!Он отдернул руку. Зачем-то похлопал меня по щеке жесткой ладонью, бормоча: «Ха-ар-рошая девочка!»– Лечить будешь?– Не от чего ее лечить. Подкормить бы. Ну, давай, на раз – взяли!– И взять-то нечего...Солнце плескалось меж верхушек деревьев. Я, жмурясь, пыталась натянуть на лицо воротник. Военные двигались бесшумно, как будто сквозь кусты и деревья. Я так ходить не умела.Раньше.Поляна. Я уже поняла, что они идут по моим следам. Возвращают меня обратно. Зря они это делали.Зря...Солнце давно перевалило зенит, но я сжалась, предчувствуя удар. Тут Док, обгоняя носилки, накинул на меня куртку. Сразу стало душно, но я с благодарностью свернулась под ней, пряча лицо и голые руки.Дура, думала я, дура! Ты думала, что сумеешь уйти?Или это думала уже не я...* * *

Солдаты громко топали по дому, подымая тучу пыли и обмениваясь впечатлениями. Дом был большим, двухэтажным, заброшенным. А когда-то он, как и разрушенные теперь корпуса лабораторий, был полон людей: живых, здоровых, теплых людей. Даже я это помню, хотя память моя понемногу превращается в серую зыбкую паутину, в которой бьются маленькие яркие мухи-картинки...Они выбрали угловую комнату на первом этаже: решетки на окнах; несколько проржавевших кроватей, шкаф. Кто тут жил? В последний год уж точно никто.Меня переложили на кровать, застеленную солдатским спальником. Военные сновали по дому, выполняя приказ командира – проверить все комнаты, подсобные помещения, чердак... Подвал, могла бы сказать я, но меня это не касалось.Тот, кого называли Доком, стоял надо мной и все насвистывал. Здесь, в углу, в полумраке комнаты, стало легче. Я лежала на боку, осторожно, сквозь ресницы глядя на него.– Что, подруга, хреново тебе? – спросил он весело. Я промолчала. – Есть-то хочешь?Пустой мешочек желудка свело судорогой. Я прерывисто вздохнула. Получился всхлип. Док понял.– Хочешь... Ну, чем тебя попотчевать?Он вывалил на кровать целый мешок армейского рациона. Сетка была продавлена, и даже при моем невеликом сейчас весе продукты съехали мне под живот. Солдат бесцеремонно выгреб их из-под меня. Сел на стул напротив. Поднимая к глазам по очереди, бормотал: «Нет, не годится, нет, фигня... это жрите сами... этот сухой... ага, может подойти». Словно не доверяя этикетке, понюхал туб, выдавил немного на язык. Скривился:– Гадость какая! Тебе понравится.Медленно протянул туб мне – точно опасался, что я цапну его за пальцы. Я тоже принюхалась. Пахло молоком. Кислым молоком... сыр? И еще немного металлом – Док долго сжимал в руках автомат... и влажной человеческой кожей... теплой. Живой.– Ням-ням, – подсказал наблюдавший за мной Док. Я неловко, осторожно, стараясь не коснуться его руки, взяла туб. Ела через силу. Док глядел с сомнением, как бы подозревая подвох. Жидкий сыр стал в непривычном желудке комом. Я отдала военному на треть опустошенный туб.– Ну как тут, Док?– Слегка жива, – охотно отозвался Док, откинувшись на шаткую спинку стула.– Говорить сможет?– Сможет-то сможет, только захочет ли...Командир постоял, стуча по бедру планшетом карты. Глядел на меня. Рыжеватый крепыш с упрямым лицом.– Надо, – сказал хмуро. – Надо, чтоб говорила. Вколи ей какое-нибудь укрепляющее, что ли.Врач смотрел в потолок:– Лучше бы ее усыпить...– А?– Ладно, не заморачивайся. Дай мне списки сотрудников Центра. Может, она вообще не отсюда.– Ага, выросла в лесу, как гриб...– Иди погуляй пока, командир, а? Не мешай мне делать мое черное дело.Док постучал стикером по клавишам лэп-топа. Бормотал:– Так, что тут у нас? Сетчатку смотреть бесполезно, фото... бессмысленно. Отпечатки пальцев? Дай-ка лапку, будь добренька.Я молча смотрела, как он прижимает мой палец к проявляющему листу. Лист накладывает на экран лэп-топа. Ворча, вертит его так и этак. Снова начинает насвистывать.– Вот тут кто у нас, – говорит, разглядывая наложенный отпечаток. – Анжелика... Не повезло тебе, Ангелочек, так что будем знакомы. Я Борис. Доктор в этой команде смертников. Думаю, у нас к тебе будут вопросы... Командир! Где командир?Командир стоял на краю огромной, поросшей травой и цепкими кустами воронки. Сверялся с картой. Сказал, не оглядываясь:– Здесь был главный корпус Центра.– Неплохой котлованчик, – заметил Док благодушно.– Что тут у них взорвалось? Док, что у них вообще могло взрываться?Тротил. Под руководством Зимина мы закладывали заряды. В подвале. Под фундамент, призванный устоять при землетрясении в шесть баллов и выбросе магии по шкале тринадцать. Но он не выдержал простых точечных зарядов. А может, нам помогло то, что стремилось из корпуса наружу?..– Понятия не имею, – так же благодушно объявил Док. – Зато у нас теперь есть тот, кто может это рассказать.Продолжая сжимать мой локоть, он подтолкнул меня вперед.– Разрешите представить. Ассистент профессора Зимина Анжелика Климова.Командира было слегка жаль. Если уж я устала выслушивать его вопросы, то он тем более устал их задавать. Я молчала, глядя ему в лицо. Потом я перестала его слушать, потому что начала слушать тишину. Тени становились длиннее и гуще. Воздух – прохладнее. Скоро выступит роса...Меня резко встряхнули за плечи:– Ты меня слышишь? Эй!Я моргнула и снова уставилась на командира. Он был красным и горячим от злости. Еще с мгновение смотрел мне в глаза, потом плюнул и повернулся к Доку.– Она хоть вменяема? Она понимает нас?Док ответил не сразу. Он тоже оглядывался. Сказал рассеянно:– Да кто ее знает...– Мне нужны ответы, Борис! Ты слышишь?– Слышу-слышу. – Тот перестал вертеть головой. – Другими словами, ты приказываешь считать ее не гражданским лицом, а военнопленной?– Мне нужны ответы, – повторил командир не сразу.– Будут тебе ответы, – буркнул Док, вставая со склона котлована. – Только завтра. Пока считаем, что у нее шок. От нашего появления. А сейчас – пошли-ка уже в дом. Смеркается.Я посмотрела на него. Конечно, они должны были уже кое-что видеть...– Да, подруга, – сказал Док, словно подслушав меня. – Встречали мы ваших тварей. Волосы дыбом! На черта они вообще вам были нужны?Чисто академический интерес, как любил приговаривать Зимин. Научный.* * *

Солдаты ели, негромко переговариваясь. Меня мутило от запаха пищи, и я отказалась от жидкого сыра. Док философски пожал плечами:– Дело хозяйское...Он сидел неподалеку, удобно привалившись к стене. Свет небольших переносных фонарей не раздражал глаз, и я могла рассматривать его. Давненько я никого не разглядывала. Некого было разглядывать. Не могу понять чем, но он отличался от остальных солдат. Может, профессией? Коротко стрижен. Казался высоким – во всяком случае, я все время смотрела на него снизу. Форма такая же, как у всех, а в погонах я не разбираюсь. Лицо бледное. Глаза темные, поблескивающие. Плотно сжатые губы постоянно кривятся в усмешке. Вот и сейчас он быстро взглянул на меня – с усмешкой.– Что, нравлюсь?Я машинально качнула головой, прежде чем поняла, что отвечаю.– Да и ты мне не очень, – сообщил он.Командир сказал:– Включайте защитное поле.Я закрыла глаза. Не было нужды смотреть – я и так видела, чувствовала его. Очень надежная защита... наверное, последняя разработка магов-научников.Одна беда – ее можно отключить.Солдаты укладывались. Остался гореть экран мониторов внешнего и внутреннего периметра. И еще светильник рядом с моей кроватью. Док листал найденную в доме книжку, то и дело шумно сдувая пыль со страниц. Фонарь освещал его снизу, превращая лицо в маску монстра из детских комиксов. Док вскинул на меня глаза и поморщился.– Знаешь что, Ангелочек...Не договорив, залез в свой мешок. Потянулся и взял меня за запястье.– Так-то будет лучше...Щелчок. Я не поняла, что он делает, пока Док не отодвинулся. Металлические наручники приковывали меня к спинке кровати. Я машинально потянула их. Металл брякнул о металл.– Не советую, – сказал наблюдавший за мной Док. – Там есть кое-какие примеси... ты не сможешь их сломать. Ляг повыше, чтобы руки не затекали. И учти – я плохо сплю ночью. Вернее, практически не сплю.Я тоже.Лежавший неподалеку командир смотрел на нас. Сказал негромко:– Спокойной ночи, Док.– Тебе того же.Командир повернулся к нам спиной.Док шелестел страницами. Я закрыла глаза. Зрение мне сейчас было не нужно. Достаточно слуха и того чувства, которое появилось у меня не так уж давно. Солдаты разбудили тех, внизу. Но еще не до конца. Хотя можно было уже различить их тени и пение. Зачаровывающее пение, которому невозможно противостоять...Я не поняла, что сама пою, пою с закрытым ртом, пока кто-то не пошлепал меня по губам. Я открыла глаза и посмотрела в озабоченное лицо Дока.– Не надо, Ангелочек, – сказал он негромко. – Не беспокой их. Дай им поспать.Я не поняла – кому, но замолчала.Я проспала весь следующий день – светлое его время. Осталось смутное ощущение, что меня будили, тормошили и пытались чем-то накормить. Проснулась уже поздним вечером, почти ночью – когда все десантники вновь собрались в комнате.Не все.– Ого-го! – крикнули откуда-то из коридора. Кричали звучным женским голосом. По пустому дому неожиданно пронеслось эхо. Я села на кровати. Командир оглянулся:– Кто еще не вернулся?– Лорка с Семеном.– Эй, глядите, кого мы нашли! – кричали из коридора.Десантник распахнул двери, выглянул в темноту.– Ну, где вы там? Кто с вами? Голос Лоры стал ближе.– Мы здесь, – сказала она возле самой двери.– Ну так давайте заходите! – нетерпеливо сказал командир. Я начала машинально качать головой и перехватила быстрый взгляд Дока. Он пружинисто вскочил, окликая командира.Дальнейшее произошло одновременно. Командир оглянулся, десантник попятился от дверей, и в комнату вошло чудное создание. Девочка лет семи, белокурая, голубоглазая, с нежным беленьким личиком.Одна из близнецов Вайнеров.Наступило ошеломленное молчание. Егор уперся руками в колени, склоняясь над ней.– Откуда ты, прелестное дитя? Лорка, ты где ее нашла?Задрав голову, девочка улыбалась ему. Я встала с кровати. Ребенок доверчиво протянул большому дяде чумазые ручки. Как тут было не умилиться?– Егор, – предостерегающе сказал Док, раздвигая столпившихся десантников.– А? – спросил тот, не оборачиваясь, и наклонился, чтобы подхватить малышку. Улыбка осталась на губах девочки и когда она вцепилась зубами в руку доброго дяденьки.Вопль изумления, боли и ужаса. Упершись ногой в раму кровати, я рванула на себя наручники. И впервые увидела, как легко, одним движением, можно сломать человеку шею. Док проделал это так же быстро и профессионально, как, наверное, всаживал шприцы пациентам. Но, мертвая или живая, со сломанной шеей или нет, Катя не выпускала свою добычу из зубов. Ошалелый дэс выл: «Уберите ее от меня! Отцепите!» Народ толпился вокруг, пытаясь помочь словом и делом. Все забыли про дверь. А про второго близнеца Вайнеров они и знать не знали. Едва не крича от напряжения, я рванула наручники в последнем усилии...Я успела. Когда дверь будто взорвалась от летящего внутрь тела, я встретила его. Сшибла на пол, не давая подняться, затанцевала вокруг, раз за разом поднимая и опуская свое оружие...– Стоп-стоп-стоп! – говорил кто-то, оттаскивая меня. – Все хорошо, все, уже и костей не соберем... Все, хватит!Я остановилась. Попятилась, волоча за собой вырванную с мясом металлическую спинку кровати – она и была сегодня моим оружием. На месте Курта Вайнера было месиво. И это месиво еще шевелилось.– Да это же дети... – сказал кто-то. И второй – коротко, нервно хохотнув:– Ни хрена себе детки!Часть дэсовского оружия была направлена на черный провал двери, часть – на останки близнецов Вайнеров.И часть – на меня.Люди молчали, лишь слышалось неровное дыхание-всхлип порванного Егора. Командир неожиданно шмыгнул носом.– А где Лорка?Док посмотрел на меня. Я попятилась и села в угол, загородившись от них от всех своей изгвазданной железякой. Под опущенными веками люди светились красноватыми силуэтами, близнецы – пульсирующей затихающей синью. И было что-то еще... Непонятное. Я открыла глаза.– Нет больше Лорки, – сказал непонятный Док. – Может, и Семена тоже.– А с этими-то что делать?Кто-то из дэсов ткнул носком ботинка искривленное тельце девочки. Рука ее дернулась, и солдат отпрыгнул как ошпаренный. Никто даже не усмехнулся.– Сжечь, – сказал Док. – Чтобы и костей не осталось. Посмотрим, что найдется в моем волшебном чемоданчике. Не плачь, Егор, сейчас я тобой займусь...– Вампиры?– Вампиры, – подтвердил Док. – Профессор Зимин проводил опыты по превращению людей в вампиров, так, Ангелочек?И не только в вампиров. Я промолчала. Собственно, я только это и делала – молчала. И наблюдала. Командир и Док тихо переговаривались, сидя рядом с моей кроватью. Все остальные спали. Или делали вид. Егор постанывал. Док всадил ему кучу инъекций, но я сомневалась, чтобы у него в чемоданчике было что-то от вампиризма. Лекарства от бешенства тоже не существует, сколько бы вам уколов в живот ни ставили... Так что – милости просим в Кобуци, Егор!– Да они что... рехнулись здесь? – Голос командира был сдавленным, голос Дока – спокойным и негромким.– Наука, – сказал он. – Страшное дело. Сначала они творят, что им в голову придет, а потом хватаются за эту самую голову и начинают придумывать этому применение. Так и делаются все важные открытия.– Но вампиры! На хрена им сдались вампиры? Они что, хотели их в зоопарке показывать? Или снимать в фильмах ужасов?Док помолчал.– Не скажи, командир. Практически бессмертное существо – из каких клеток состоит его тело? Почему оно не старится? Что помогает ему становиться невидимым? А если еще вспомнить легенды, что вампиры умеют летать, превращаться в нетопырей...– Легенды? Сказки!– Из-за этих сказок мы с тобой здесь и оказались.– Ни хрена! Просто нашим магам захотелось получить отчет об успехах НИЦЭМа!– Ну что ты, командир! – сказал Док. – Нас послали для оказания помощи местному населению...– Да, всего лишь через полгода после того, как перестал существовать Центр экспериментальной магии! – заметил командир ядовито. – Какое местное население? Вот эта, что ли? – мотнул на меня крепким подбородком. – Ты хоть знаешь – кто она? Почему осталась жива? Черт подери, с нами послали всего одного мага-научника, и он погиб в первые же сутки! Что мы здесь делаем? Кто мы? Спасатели – или жратва для местных... научных монстров?– Тш-ш!Оба замолчали. Я слышала их неровное дыхание и тихие вздохи спящих.– Ну так, – сказал командир, точно подводя итог сказанному. – Ждем день-другой, пока Егор не поправится. Потом уходим.– Архивов мы так и не нашли, – напомнил Док.– И слава богу, – буркнул командир. – Наверняка они были в головном корпусе центра.Док неожиданно посмотрел на меня. Я не успела закрыть глаза и встретилась с ним взглядом. Зрачки его почти не отражали свет, точно поглощали его.– Скорее всего, – задумчиво согласился он.* * *

– Слышь, Док, ребята говорят... – Голос Егора замер. Док вытащил у него из-под мышки термометр, посмотрел, встряхнул и сунул обратно.– Ну?– ...что эти взбесившиеся близняшки были этими... ну...– Вампирами? – подсказал Док. Он рылся в своем «чудо-чемоданчике».Егор облизнул сухие губы.– Ну... да.– Возможно.Голос Егора совсем сел.– И что... я теперь... я теперь тоже?!Борис закрыл чемоданчик и внимательно посмотрел на дэса.– Возможно.– Но как же... и что... и ничего не сделаешь? Из-за какого-то паршивого укуса! Совсем ничего?– Завтра мы скорее всего выйдем отсюда. Через пару суток будем в столице.– И мне помогут?Голос Дока был мягким.– Егор, укушенный оборотнем не обязательно становится оборотнем. Так же и с вампирами. Возможно, ты не заразился. Может, у тебя иммунитет. Такое бывает.– Бывает? – Дэс вцепился в слово, как в якорь. – Значит, я не один такой? Значит, мне помогут?– Конечно, помогут. Так или иначе. Давай-ка твой градусник.Взглянул на градусник, встряхнул его и бережно положил в чехол.– Температура? – спросил Егор опасливо.– Пониженная. На-ка пилюлю. И вот что, Егорушка...– Что?– Если тебе вдруг захочется кого укусить... ну, так просто, по-дружески... дай мне знать, лады?– Да пошел ты!Егор отвернулся – и наткнулся взглядом на меня. Десантник вжался в стену.– Что ты смотришь? Что уставилась? Чего ты ждешь? Интересно, да?!Его аж затрясло. Я сделала шажок назад. Мне и правда было интересно. Как становятся вампирами третьего поколения? С какими симптомами? В какие сроки? В какой степени человеческая сущность поглощается сущностью вампирической? Будь моя воля, я бы так и просидела рядом с ним все ближайшие сутки, наблюдая и фиксируя происходящие изменения...Но мне не дали.Док взял меня за локоть. Не пальцы – манипуляторы робота.– Мы уже уходим, да, Ангелочек?Плотные сумерки над Институтом были теперь почти постоянными (наши постарались), но я все равно начала упираться перед выходом на улицу. Док достал из кармана тюбик, протянул мне.– Намажь все открытые участки тела. На некоторое время предохранит от ожогов.Похоже, в его волшебном чемоданчике есть все и для всех. Еще отдал мне свою кепку с козырьком. Надел темные очки – хотя какое теперь у нас солнце?Ведя меня за локоть, Док неторопливо шел вдоль длинного жилого корпуса. Если бы не развалины и не запустение, мы бы выглядели обычной прогуливающейся парочкой.– ...так или иначе...Казалось, Док не сразу услышал. А когда услышал, остановился так резко, что меня мотнуло назад.– Заговорила?!Язык с непривычки плохо слушался.– ...сказал – так или иначе... помогут?Он сморщился, пытаясь понять.– ...в столице? – объяснила я.– А-а-а... Не думаешь же ты, что Зимин был первым? Да и вампиры – вовсе не легендарный вымерший народ, как представляется обывателям. Прежде чем выводить вампиров искусственных, следовало бы выйти на вампиров природных... Но я вижу, вы тут постарались. Во всех отношениях. Где архивы?Я пожала плечами, освободившись в этот раз из его пальцев. И замолчала.Архивы мы уничтожили – вслед за экспериментальным корпусом. Никто их не восстановит. Никогда. Не могут же они вскрыть мою черепную коробку? Я покосилась на Дока. Тот смотрел на меня с прищуром.Или могут?!Назавтра командир решил предпринять вылазку в подвалы центра. Самоубийца во главе отряда самоубийц. Док отговаривал долго и упорно – даже после того, как ему напомнили, что решает здесь не он, а за неподчинение приказу можно запросто загреметь под трибунал.– Оставь их в покое, – говорил Док. – Нас, в конце концов, сюда не звали...– Оставить в покое?! После того, что они сделали с Семеном и Лоркой? И с Егором?Плюнув и вполне явственно матерясь, Док принялся за свои запасы.– Угораздило этого хренова мага нарваться в первый же день на Пыльника... знаешь, кто такой Пыльник, Ангелочек?Я мотнула головой. Док уставился на меня мрачным взглядом.– Не знаешь? – спросил недоверчиво. – А ведь именно вы со своим центром впустили их в Кобуци. Немного, пару-тройку штук, но для нас и это перебор... После встречи с ними остается только мешок из одежды, набитый пылью... Никогда не видела, как человек превращается в пыль, Ангелочек? Тебе стоило бы посмотреть. Чтобы понять, что вы здесь натворили.Похоже, мне одной придется отвечать за содеянное целым научным центром. Я следила, как его большие руки бережно перебирают вещи погибшего мага. Надо ли говорить, что все это здесь не поможет? Мы же ученые и делаем все основательно.С размахом.– Ч-черт! – Док бросил вещи на кровать. – Побрякушки! И с этим нас сюда отправили? Я ничем не могу помочь! Придется и мне идти убивать.Он оскалился. И резко развернулся к подошедшему командиру:– Ну? Что еще?! Хочешь написать завещание?– Пока нет. Поговори с ней. – Он кивнул на меня и положил на кровать планшет. – Тут схема подвалов и коммуникаций. Мне нужно выяснить, где может быть гнездо вампиров. Раз уж она работала с Зиминым, должна изучить их привычки.Он постоял, посмотрел на меня. Сказал:– Пожалуйста.И ушел.Док долго сопел, поворачивая схему так и эдак. Потом сунул ее мне.– Ну?Я глядела на планшет. Черточки и линии. Ничего не понимаю. Палец Дока двинулся по схеме.– Вот здесь мы. Здесь вход в подвал в этом крыле. Вот другой вход. Тут у вас была бойлерная, или как вы там ее называли... Здесь проложены трубы канализации. Тут – водопровод. Вот тут... непонятные какие-то помещения. Кладовые, что ли? Здесь – что-то вроде перекрестка, подвал пересекается с коммуникациями главного корпуса... Вы что тут, бомбоубежища строили?Убежище. Я постепенно перестала слышать голос Дока, как будто человек отдалялся от меня. Убежище. Карта растаяла – или я сама попала в карту. Вот оно, убежище. Аппаратура, датчики, приборы – все давно мертво. Серо-черные бетонные стены, не пропускающие ни света, ни звука, ни запаха. Уютно, темно, спокойно. Можно спать и спать – пока кто-нибудь не придет кормить. Только давно уже никто не приходит... Я кружусь на месте, вокруг – они – тьма во тьме. Просыпаются. Просыпаются. Скоро их накормят...Прикосновение обжигает. Я немо вскрикиваю, дергаюсь, ладонь Дока сильнее стискивает мое плечо. Он внимательно смотрит мне в глаза. Потом опускает взгляд на карту – туда, куда вонзился мой напряженный палец. Хорошо, не порвал ее насквозь...– Спасибо, Ангелочек.Осторожно убирает мою руку и ставит на схеме крестик – красными чернилами.Командир глядит на нас с Доком.– А вы еще куда собрались?– С вами, идиотами, куда ж еще, – говорит Док и смотрит на часы. – Двенадцать. Часа четыре еще есть. Темнеет тут рано, вот что хреново...– Док, оставайся здесь. Наверху. Ты у нас единственный врач.– А ты у нас единственный командир, – сухо говорит Док. – Как дела, Гош?Егор бледен. Он кивает и отводит от нас взгляд. Похоже, его тошнит. Очень быстрая реакция...– Идешь с нами?Десантник вместо ответа поднимает автомат. Лицо у него упрямое – ждет, что будут отговаривать. Но все молчат, уважая его право на сведение счетов.– Ну что? – Док оглядывает людей. – Все готовы?Кто-то смотрит на него. Кто-то – на свое оружие. Все обвешаны военным снаряжением, как новогодние елки – игрушками. У большинства надеты металлические наручи, как в средневековье, – то ли защита от зубов противника, то ли еще какие десантные функции выполняют.– Вампиры не любят света, – говорит Док. – Фонари у нас довольно сильные, но там......там тьма, которая глушит свет, высасывает его, не хватит никаких батареек и факелов – так много их, свивших защитный кокон из густой темноты. Куда идут, они не понимают, не понимают...– ...кто умеет запускать файербол?Одна рука поднимается. Док кивает.– Пойдешь первым.Десантник от такой перспективы счастливым не выглядит.– Конечно, детские игрушки, но все лучше, чем ничего... не трясись, Ангелочек.Док поворачивается вместе со мной к командиру. Он теперь вообще не отпускает меня от себя.– Ни одного боевого мага! – напоминает деловито. – Ты все хорошо обдумал, Роман?Командир кивает.– Наверху остаются двое. Я отдал приказ подорвать здание, если мы не выйдем до наступления темноты.– Это можно было сделать и без вашей идиотской вылазки! – кривится Док.– Вот и не ходи с нами! – парирует командир. – Ты что, и женщину с собой потащишь?– Конечно.– Зачем?– Видел, как она лихо управилась с вампиренком, пока мы все глазели и руками размахивали? Опыта у нее побольше нашего, да, Ангелочек?Ненамного...Командир смотрит на меня, но спрашивает Дока:– А ты не добился от нее, как их можно уничтожить? Сами же создавали...– А как можно бороться с атомной бомбой? – пожал плечами Док. – Просто не нажимать на кнопку. Командуй... командир.