***

* * *

– Кто это был? Ваш начальник?– Начальник СКМ в целом. А вообще-то это Генрих Шрюдер.– Кто?– Мортимер, вы стали медленно соображать, – не без удовольствия заметил Келдыш. – Явно сказывается отсутствие регулярных занятий. Вы же так тщательно изучили историю Магических войн! Напрягите свою молодую память!Агата напрягла.– Шрюдер? Тот самый Шрюдер?– Тот самый.– Глава сопротивления? Он живой?– Мне он как-то не напоминает мертвеца...– Я имею в виду – думала, он уже давно умер!– Мортимер-Мортимер! Мы все кажемся вам доисторическими развалинами? Ему нет еще и шестидесяти.Да это же просто дряхлость...Келдыш почесал тыльную сторону ладони. Без кольца его рука выглядела какой-то... голой. Келдышу, наверное, тоже так казалось: он сжал-разжал пальцы, разглядывая ее. А вот Агата к кольцу быстро привыкла – теперь оно казалось легким, удобным. И даже теплым.Она осторожно провела мизинцем по серебристой змейке, подпирающей буквы.– А что здесь написано?Келдыш покосился и ничего не сказал. Агата скорчила рожицу:– Да ладно! Не хотите – не говорите! А кольцо волшебное?– Даже если и так, вы, не-магичка, ничего с ним сделать не сможете.– Волшебное? – Агата выставила вперед руку, с уважением разглядывая кольцо. – Ну ничего себе!Келдыш хмыкнул.– У вас дома не было никаких волшебных вещей?– Ни единой. Бабушка даже таких игрушек не покупала – говорила, на них нет гигиенического сертификата. А я верила... дурочка! И по хозяйству мы все делали своими руками... ну, не считая бытовой техники. Хотя, знаете, я всегда думала, что бабушка немного волшебница. Она шьет вещи на заказ, и всегда так здорово выходит – заказчицы становятся такими молодыми, красивыми, стройными. Немного волшебница!.. А кольцо правда волшебное?Келдыш помолчал.– Не совсем. Скорее это кристаллизатор магии.– А?– Видели когда-нибудь перенасыщенный соляной раствор? Кристаллы... Так и оно концентрирует, вбирает магию владельца. Но применить эту силу может только его настоящий хозяин.Агата глазела на него восторженно.– Это как у Кащея Бессмертного – смерть на конце иглы, да?Келдыш рассмеялся.– И не надейтесь, Мортимер! Если вы его разломаете на кусочки или, не дай бог, потеряете – я не умру... и даже не очень пострадаю. Мне просто придется изготовить новый... кристаллизатор.Агата вновь задумчиво потерла кольцо.– А брошу-ка я его в огонь Роковой Горы! – зловеще предупредила она. – Вот тогда вы у меня попляшете!Келдыш вновь рассмеялся. Кажется, даже непритворно. Хотя зачем ему перед ней притворяться? Потянулся с хрустом. Они сидели на скамейке городской смотровой площадки. Учитель добросовестно показал ей все достопримечательности столицы, которые можно было отсюда, сверху, увидеть. Словно они пришли на обычную экскурсию. Было тепло и слегка ветрено. Агата откусила от большого яблока, забыто лежащего на коленях.– Я все хочу у вас спросить...– Так спрашивайте, Мортимер, – разрешил Келдыш, – чего маяться?Она покосилась. Келдыш лениво улыбался, разглядывая горизонты. В школе он никогда не улыбался ей. Не шутил. Чтоб он повеселел, надо было его слегка... убить? Странная реакция.– Почему вы... ну, увели меня оттуда? Отдали бы Шрюдеру. Они бы быстро выяснили, что никакой магии у меня нет, и отпустили.– Да вы оптимистка, Мортимер! Так быстро ничего в этой службе... нашей службе не делается. Вас бы проверяли, перепроверяли и переперепроверяли. А когда они узнают про Ключ... Мы бдим, мы бдим, Мортимер, и этим все сказано!– Но тогда... у вас же будут из-за меня неприятности?– И еще какие! – легкомысленно подтвердил Келдыш.– И что... и почему?..– В СКМ меня к вам и на пушечный выстрел не подпустят. А я, как и Генрих, предпочитаю держать вас на глазах, пока вы еще куда-нибудь не вляпались!Агата стиснула кулаки:– Да если б не вы, я бы никуда... я бы ни в какие... Вы сами сказали об этом своему Генриху! Если бы не вы, я бы по-прежнему была с бабушкой и ничего этого не знала!– Вы бы предпочли не знать, Мортимер?– А вы как думаете? Думаете, я просто счастлива?! Узнать, кто были моя мать и мой отец, и еще он меня даже видеть не хочет...Агата заставила себя замолчать... вранье! Заставила замолчать вся та же «удавка» на горле – и еще страх опять разреветься. Перед ним. Перед Келдышем. Если Келдыш начал по-человечески улыбаться, то она стала закатывать непрерывные истерики...Стыдно, Мортимер!Келдыш щурился, как будто рассматривал что-то вдали.– Знаете, – сказал равнодушно, – я бы тоже предпочел многого в жизни не знать. Можете обвинять меня, или судьбу, или своих прокля... хм... особенных родственников – дело уже сделано. Но я не ожидал, что вы воспримете все это так... стойко.Агата едва не раскрыла рот. Хотя он произнес это все тем же безразличным тоном, услышать комплимент от Келдыша! Агата вызывающе шмыгнула носом:– Это называется – «стойко»?Втайне она надеялась, что он опять похвалит ее. Зря.Келдыш сказал:– И вот что. Насчет вашей магии.– Какой такой «моей» магии?И Агата разинула-таки рот: Келдыш неожиданно взял ее за руку. Через секунду рот пришлось закрыть – он просто хотел прикоснуться к своему «кристаллизатору». Провел пальцем по кольцу, как совсем недавно – Агата. Погладил, будто приласкал крохотного котенка. Кольцо потеплело. Агата смотрела на сомкнутые руки. У нее длинные пальцы, и в длину их ладони были почти равны. Но все равно ее рука на фоне его смотрелась какой-то маленькой. Слабой.Детской.– Я бы назвал это антимагией, – говорил Келдыш. Он касался только кольца, но согревалась вся ее рука. Агата прищурилась. Показалось, или змейка и буквы и вправду стали наливаться золотом?Не показалось. Когда Келдыш отнял палец, буквы светились, а переливающаяся змейка заструилась по кольцу! Агата зачарованно вертела рукой с растопыренными пальцами, следя за ее передвижением, – даже голова закружилась.– Вот это да!В голосе Келдыша мелькнула усмешка:– Одна наша общая знакомая назвала бы это дешевым ярмарочным фокусом!– Дьячко? – рассеянно спросила Агата. Все ее внимание поглощала змейка.– Так вот, что касается вашей магии... Мортимер!Он быстро коснулся кольца, и змейка замерла. Агата вздохнула разочарованно.– Нет у меня никакой магии, сами знаете!Келдыш улыбнулся ей сомкнутыми губами.– Умение противостоять магии – тоже своего рода магия.– Ничего я не умею противостоять, – буркнула Агата. – Есть же люди, не поддающиеся, например, гипнозу! Что тут такого?– Не поддаваться стихии... а магия, Мортимер, – одна из стихий мира... редкостная способность.– А может, ко мне просто не применяли сильнодействующую магию? – предположила Агата и тут же спохватилась: вот еще, подаю идею, как со мной лучше экспериментировать!– Может, и так, – покладисто согласился Келдыш.Агата смотрела с подозрением.– Так вы меня спрятали, чтобы самому разобраться, да?Келдыш по-прежнему смотрел вдаль с забытой улыбкой на лице.– Ваша бабушка назвала это одержимостью. Может, она и права. Прикоснуться к магии Мортимер, понять, что это такое, – это действительно может стать болезнью...Агата все сильнее втягивала голову в плечи.Все ясно.И этот ее не отпустит.В это время Келдыш сказал:– На самом деле, Мортимер, я не держу вас. Идите куда хотите.Читает ее мысли, что ли? Агата медленно дожевывала яблоко. Прямо так-таки и «идите»? Келдыш вольготно развалился на скамейке, заложив руки за голову. Закрыл глаза, как бы подтверждая: «Пожалуйста, можешь прямо сейчас встать и уйти». Агата вытерла липкие руки о джинсы. Растерянно глядела на учителя. А куда идти? Везде ее ждут. Лемовцы. Эскаэмовцы. У нее и дома-то теперь нет, потому что там наверняка тоже кто-нибудь дежурит.– Конечно, – сказала недовольно. – Вы ведь со своим кольцом можете меня везде найти! Там что? Встроенный радиопередатчик?– Можно и так назвать, – согласился Келдыш, не открывая глаз.Агата смотрела в его расслабленное лицо, и ей захотелось дать ему в лоб. Она не умела читать мысли, но чувствовала – Келдыш знает, что никуда она не уйдет. Он был прав. Она бабушкина внучка и за всю жизнь, наверное, ни разу ничего не решала сама. А теперь и вовсе чувствует себя зрителем в кинотеатре, где показывают ее жизнь. Фильм уже давно отснят, и она ничего не может с этим поделать.Агата еще раз потерла повлажневшие руки о колени. И сказала:– Отведите меня туда, где умерла мама.Она увидела, как сжался его рот. Келдыш больше не улыбался.– Зачем? – спросил, не открывая глаз.– Что, я и на это не имею права?– Хотите пуститься в паломничество по святым местам?Она все-таки ударила его. Почти. Келдыш, не открывая глаз, перехватил ее руку. Посмотрел и сказал удивленно:– Мортимер, откуда вдруг такой дикий темперамент?Агата безрезультатно дергала запястьем. Сказала, задыхаясь:– А вы не смейте... поняли?.. не смейте!– Хорошо, – неожиданно согласился Келдыш. – Больше не буду. Идемте, Мортимер. Найдем пристанище. Не вы одна в нем нуждаетесь.Вставая, он уцепился за поручень ограды. Неловко, не сразу, забросил на плечо сумку. Агата смотрела с удивлением. Хотела предложить помочь, но Келдыш блеснул прежним мрачным взглядом, и она промолчала.* * *

Агата стояла посреди комнаты, недоверчиво оглядываясь.– Это ваша квартира?– Одна из, – уточнил Келдыш. Кинул куртку на диван и тоже огляделся. – Надеюсь, вы не помешаны на чистоте?Ушел на кухню. Агата услышала, как он открывает кран и пьет – громкими жадными глотками.В комнате стояли громадный диван и большой домашний кинотеатр. Все. В углу валялась какая-то одежда. Возле дивана – растрепанная пачка журналов. Агата нерешительно присела на диван. Наклонилась, подобрала пару журналов – увесистые, глянцевые. Чихнула от скопившейся на них пыли. Перевернула загнутую страницу. И уставилась на загорелую, призывно улыбающуюся девицу. Кроме загара, на ней не было ничего. Агата медленно перевернула пару страниц...Ой! Она поспешно захлопнула журналы и бросила их на пол. Посидела. Воровато оглянулась на дверь и запихнула ногой подальше под диван.Кстати... куда там хозяин подевался? На кухне было очень тихо. Агата выглянула в коридор. Келдыш сидел у кухонного стола, откинувшись на стену. Глаза его были закрыты. Задремал? Агата осторожно подбрела. Позвала тихонько:– Эй...Келдыш едва приподнял ресницы. Взглянул тускло.– Я сейчас. Посижу.– Эй, – встревоженно повторила Агата, когда он вновь закрыл глаза. Встряхнула его за плечо. – Эй, вы что? Вам плохо?– Нет. – Келдыш наклонился вперед, собираясь улечься на кухонный стол. – Нет. Я сейчас... просто устал.– Тогда вам надо лечь. Эй, вы слышите? Ну! – Агата затрясла его за локоть, заглядывала в лицо. – Вы меня слышите? Вставайте! Я вам помогу, ну?– Отстаньте, Мортимер, я сам. – Келдыш оперся о стол, поднялся. Почти. Агата, стоявшая наготове, приняла на себя его тяжесть, когда Келдыша откачнуло назад. Он еле слышно выругался. Вздохнул: – Давайте... вперед...Пошатываясь от тяжести, Агата по пути пару раз приложила его об стену, потом – о косяк. Келдыш ругался непрерывно и монотонно.Почти уронила учителя на диван. Келдыш медленно перевернулся со спины на бок. Подтянул к животу колени. Его начало трясти. Это что... как тогда, в школьном парке? Агата метнулась в спальню, стащила с громадной кровати одеяло вместе с покрывалом. Накинула на Келдыша. Притащила подушку, подсунула ему под голову. Присела на корточки, рассматривая его лицо.– Вы... вам что... что я могу сделать?– Не... мельтешить, – сказал Келдыш, не открывая глаз, но вполне отчетливо.– Может, позвонить кому-нибудь? Этому вашему... Шрюдеру?– Никому. Некому. Мортимер. Только не... уходите. Я посплю, и все. Не уходите.– Да, – сказала Агата, хотя он уже не слышал. – Не уйду.На кухне она нашла чай, кофе, сухари и несколько пакетов с едой быстрого приготовления. Залила лапшу кипятком и притащила в комнату. Ела и пила, сидя на диване, а вместо стола используя кухонную табуретку. Келдыш дышал неровно. Все лицо его покрылось красными пятнами, как от аллергии. Агата то и дело трогала его лоб – горячий и сухой. Ведь Келдыш совсем недавно вышел из больницы... странно, что он только сейчас свалился. Разве что... Агата с сомнением посмотрела на кольцо на руке. А вдруг ему стало так плохо, потому что он отдал кольцо? Она же ничего не понимает в магии. Вдруг кольцо давало ему силу, поддерживало... у кого бы спросить? Попробовать, что ли? Она потянула с пальца кольцо – то, вроде бы большеватое, еле поддавалось, давая время вспомнить: «Никогда не снимайте его... даже если вам станет страшно... очень страшно». Агата призадумалась, взвешивая, насколько ей страшно. Выходило – страшно, но не очень. Ну и подождем.В шкафу в спальне висели вещи Келдыша. Черные. Агата достала с полки спортивную майку, с сомнением оглядела ее. Еще и понюхала. Майка пахла стиральным порошком. Чистая. На другой полке нашлась пара полотенец.В ванной она обнаружила, что ее учитель очень следит за собой (прямо какая-то девица-красавица!): перед зеркалом стояла куча мужской косметики. Агата тщательно выдраила себя мочалкой с гелем для душа – гель пах сильно, но приятно. Выстирала свою майку, подумав – и трусики. Сменки у нее не было. Если уж взяли моду похищать ее, сердито думала Агата, могли бы и одеждой обеспечить! И новой зубной щеткой. Она открыла дверцу шкафчика и невольно хмыкнула: в стаканчике стояли несколько разноцветных нераспакованных зубных щеток.Спасибо Келдышу.Майка едва прикрывала колени. Агата посмотрела и расстроилась: хорошо бы они были как у той титястой модели в журнале – смуглые, гладкие, блестящие, а то какие-то шершавые, бледные. И кости выпирают. Везде. Агата попыталась натянуть майку пониже. Вдруг вспомнила Вуда: а ему и такие коленки понравились... И тут же разозлилась на себя. Столько с тех пор всего произошло, а она зациклилась на той дурацкой сцене в гостинице! Келдыш с Вудом наверняка и думать забыли, а она все переживает, пережевывает...Агата постояла над учителем. Он все так же лежал на левом боку, зажав в кулаке угол одеяла, как будто боялся, что отнимут. Агата забрала скомканное покрывало и пошла в спальню. Уставилась на кровать. Кровать была огромна и пустынна. В незадернутое окно светил фонарь: ветер раскачивал его, и по стенам метались тени от деревьев. Тени. Серые тени...Агата отступила, крепко прижимая к груди покрывало. Тщательно закрыла за собой дверь. Выключила свет, оставив гореть светильник на полу у дивана. Сказала, как будто Келдыш ее слышал:– Можете надо мной смеяться. Но я боюсь. Я тут посплю. С вами. Можно?Келдыш, конечно, ничего не ответил. А молчание, как всем известно, – знак согласия. Агата притулилась с краю дивана, кутаясь в свое покрывало. Оно пахло пылью.Просыпалась часто – когда Келдыш крупно вздрагивал. Или резко переворачивался. А потом он еще говорил что-то – непонятное, на никогда не слышанном языке, – сердито и отрывисто, словно отказывался от чего-то. И норовил стянуть с нее покрывало. Агата трогала его лоб, подтыкала одеяло. Он вроде бы согрелся – может, потому что она лежала рядом. Ей, например, было очень жарко. Как это семейные люди спят вместе? Они же друг другу так мешают!Утро и Келдыш смотрели на нее, когда Агата открыла глаза.– Доброе утро, – сказала она благовоспитанно.– Доброе... что, черт возьми, вы здесь делаете?Она растерялась от неожиданности нападения. Завозилась и наткнулась под одеялом на ногу Келдыша. Он отодвинулся.– Сплю...– Вам что, на кровати было тесно?– Нет...– Тогда зачем вы улеглись со мной?Агата растерянно моргала, глядя на него снизу. Она не понимала, что его так разозлило. Поэтому сказала правду:– Мне было страшно.Келдыш потер щеки. Наверное, его опять раздражает выступившая за ночь щетина.– С чего это?– Ну... просто.Он помолчал:– Я как... не... буйствовал?Она не поняла, про что он спрашивает. Мотнула головой.– Только разговаривали...Келдыш насторожился.– О чем?– Не знаю. Вы на иностранном.– Так. – Он, прищурившись, рассматривал ее. – Значит, вам одной стало страшно. А со мной?– Что – с вами?Келдыш длинно вздохнул:– Мортимер, я, конечно, не в курсе, как велик ваш сексуальный опыт, но разве бабушка никогда не говорила вам, что не стоит кидаться в постель к малознакомым мужчинам?Агата открыла рот, и Келдыш добавил:– И к хорошо знакомым – тоже.– Я не кидалась к вам в постель! – высокомерно указала Агата. – Я просто прилегла рядом. А вчера в катакомбах у нас вообще была одна лежанка. Я что там, на полу должна была спать?– Вчера – другое дело, – пробормотал Келдыш, морщась. – Вчера я был вменяемый...И чуть не раздавил ее.– Вы пить хотите?– Просто подыхаю.Агата свесилась с дивана и достала с пола большую кружку с водой.– Вот.Он принял без благодарности. Жадно выпил.– Вы как? Вам лучше?Он скривился.– Не считая того, что меня будто танком переехало, – отлично. И будет еще отличнее, если вы сейчас уберетесь!– К-куда?– Куда угодно – в ванную, на кухню, в спальню... Давайте, Мортимер, проваливайте!Ну и пожалуйста! Агата так резко села, что голова закружилась. И тут же принялась заполошно одергивать задравшуюся майку. Покосилась. Келдыш лежал, закинув руку за голову. Смотрел в потолок. Подумав, Агата обернула вокруг себя покрывало и «убралась» в ванную. Там умылась, оделась, почистила зубы вчерашней оранжевой щеткой. Уставилась на себя в зеркало. Бледная, даже какая-то синяя. Под глазами – темные круги. Сейчас бы Лизину косметичку. И вообще, когда все это закончится, она начнет по-нормальному краситься. И пойдет в солярий. И будет заниматься спортом. Может, тогда у нее появятся и нормальная грудь... и коленки... И вообще что положено.Она осторожно приоткрыла дверь. Келдыш гремел на кухне посудой и дверцами шкафчиков.– Я уже кофе сварил, – сообщил он, объявляясь на пороге кухни. Взлохмаченный, сонный и недовольный. – Вы что, там жить собираетесь?Агата поспешно посторонилась. Келдыш хлопнул и дверью ванной. Агата вздрогнула. Ну до чего неприятный тип! Как с таким можно жить в одной квартире? Наверное, поэтому он до сих пор не женат.А может, уже развелся? Наверняка мадам Келдыш от него просто сбежала. Интересно, какой она была? Похожа на тех моделей из журнала? Конечно, он-то может себе таких позволить. Это Агата должна ждать, пока какой-нибудь... Вуд соизволит ее заметить, а Келдышу стоит только пальцем поманить...Агата сидела, спрятав под себя руки, и уныло смотрела на остывающий кофе, когда на кухне объявился Келдыш – дамский любимчик.– Что за кислая мина? – спросил уже бодро, усаживаясь напротив. – Кофе не понравился?– Кофе? – спохватилась Агата. Отхлебнула и чуть не поперхнулась. – Хороший... кофе. Крепкий.На самом деле кофе был не просто крепкий, а суперкрепкий. Ядерный, сказала бы бабушка. И суперсладкий. А Келдыш еще намазывал сухарь сгущенкой и хрустел так аппетитно, что обычно ничего не евшей с утра Агате захотелось тоже. Заметив ее взгляд, Келдыш подвинул банку:– Угощайтесь.Теперь они хрустели оба. Не спрашивая, Келдыш подлил ей еще кофе.– Вы не снимали кольцо ночью?Перестав жевать, Агата поглядела на него.– Кольцо, – повторил Келдыш ей, как глухой. – Не снимали?Что-то такое, наверно, отразилось на ее лице, потому что Келдыш хищно подался вперед.– Не снимали?– Не снимали! – огрызнулась Агата с набитым ртом.– Тогда собирались? – не отставал Келдыш.– Да.– Зачем? Я же говорил вам!– Чтобы вам помочь.Пауза.– То есть?– Я думала, вам стало плохо, потому что вы его мне отдали...Голос Агаты затухал. Келдыш молчал, и она глядела в свою чашку.– Я совершенно не подхожу на роль святого, Мортимер!Агата невольно вскинула глаза:– А?– Вы, вероятно, решили, что я, жертвуя жизнью, отдаю вам свою волшебную силу?Агата вновь принялась рассматривать чашку. Она знала, что опять покраснела. Действительно, очень стыдно хорошо думать о Келдыше – под взглядом того же Келдыша.– Отношения между кристаллизатором и его владельцем более сложные. Вы не понимаете.– Конечно, – сказала Агата. – Не понимаю. Я ничего не понимаю в вашей магии. Не знаю, с чего бы это?Келдыш снова помолчал.– Я уже объяснял, что мои силы и жизнь не заключены в этом кольце. Так бывает только в сказках. Так что кольцо мне не поможет.Побарабанил пальцами по столу. Добавил – как-то неохотно:– Пока оно у вас, мое местоположение трудноопределимо. А значит, и ваше – тоже.Агата сжала кулак, внимательно осматривая кольцо.– Там что, и вправду встроен какой-то маячок?– Маяк не в кольце.Келдыш полуотвернулся к окну. Агата посмотрела на него. На кольцо. Сжала-разжала пальцы. Сказала, поглядывая на учителя:– Мне говорили, что у всех магов... все маги заклеймены...– Не такая уж большая плата за право пользования магией.– И вас могут найти по этому вашему... клейму?– В паре с крисом они создают мое персональное... хм-м... эхо. Да. Любая карта города и любой мало-мальски сносный маг-искатель.– А я что...– Вы глушите эхо.Агата почувствовала разочарование. Вот навыдумывала себе! И Келдыш еще напустил туману. «Даже если вам станет страшно. Очень страшно». А заботился он вовсе не о ней, Агате. О себе.– Так вы поэтому ночью просили меня не уходить... – пробормотала себе под нос. Келдыш услышал. Нахмурился.– Я – просил?– «Только не уходите, Мортимер... только не уходите», – процитировала Агата.Келдыш нахмурился еще больше.– Не помню. Вы моете посуду.Он ушел в комнату. Заработал телевизор. Агата не спеша мыла тарелки и чашки. Она любила возиться в воде. Дома еще и пела при этом. А бабушка иногда подпевала... Когда делать стало совсем нечего, Агата поплелась в комнату. Келдыш лежал на диване и, уткнувшись подбородком в подушку, смотрел телевизор.– И что мы будем делать дальше? – спросила Агата.– Мы будем думать, – сказал Келдыш, не оборачиваясь. – А вы – что хотите.Неужели? Значит, можно ехать домой?!Агата прислонилась спиной к косяку и уставилась в телевизор. Какое-то очень дурацкое шоу. Неужели Келдышу это нравится? Хотя ему и еще кое-что нравится... Агата, склонив голову, попыталась заглянуть под диван. Журналов не было видно: или она так далеко их запихнула, или он их уже перепрятал.– А сколько у вас квартир?– Несколько, – невнятно сказал Келдыш.– И везде одно и то же?Он перевернулся на бок.– В смысле?– Диван, телевизор, кровать...– Я не понял вопроса, Мортимер, – сказал он, помолчав.– Ну, у вас есть настоящий дом? Где вы живете, а не скрываетесь... – Она замолчала, потому что вдруг подумала о кровати. Навряд ли она нужна ему одному, такая большая. И вновь почувствовала, что краснеет. До чего же дурацкая привычка! Интересно, из нее вырастают?Хорошо, что Келдыш в этот раз не догадался про ее мысли.– Я люблю жить у Лизки. Хотя там, конечно, настоящая психушка. А когда они мне все надоедают, ухожу в дом на Часовой площади. Вы там бывали?В доме или на площади, чуть не переспросила Агата.– Нет...– Покажу, – рассеянно пообещал Келдыш. – До прошлого года я жил налегке. Издержки профессии. Мне нравилось. Теперь, наверно, все изменится.– А вас не выгонят за то, что вы меня... утащили?– Будем решать проблемы в порядке их поступления.Агата неожиданно съехала по косяку на корточки.– Но вас ведь не поведут из-за меня к Слухачу?!– Что? Нет. Я не применяю магии. Если меня накажут, то просто как гражданина, а не как мага-гражданина. Видите ли, я хорошо знаю специфику и не собираюсь совершать ошибки. Что вы там уселись на полу, как сиротинушка?– Мне же нельзя к малознакомому мужчине и близко подходить! – строптиво напомнила Агата. – А кроме дивана и кровати, посадочных мест у вас больше нет.– О господи, да не вредничайте вы, Мортимер! Идите садитесь, я подвинусь.– А когда вы начнете проводить опыты? – спросила Агата через час смотрения телевизора. Если бы Келдыш время от времени не переключал каналы, она решила бы, что учитель дремлет: он молчал и почти не двигался.Келдыш покосился.– Опыты?– Ну, я думала, вы будете как-то исследовать мою магию-антимагию. А мы второй день только спим и едим. И ничего не делаем.– Извините, Мортимер, – сказал Келдыш. Агата чуть с дивана не свалилась. Впервые за все время их знакомства он извинился. – Просто я сейчас... не в лучшей форме. Надо отлежаться.– А может, вам какое-то лекарство нужно или что-нибудь еще...– Вы никуда не пойдете! – отрезал он, не оборачиваясь.Агата вздохнула.– Ну, у вас же есть какие-нибудь друзья? Не хотите с ними связаться?Келдыш осторожно перевернулся на спину. Как-то криво усмехнулся.– От моих друзей мы сейчас и скрываемся!– А у вас нет друзей, которые не маги?– Почти нет.– Почему? Вам не нравятся обычные люди?– Просто нет времени поддерживать какие-то длительные отношения. Я Лизку-то вижу раз в полгода. Да и не очень я приятный в общении человек. Как вы заметили.Агата подумала-подумала и сказала в утешение:– Все наши девочки в вас влюблены.– Да? – Келдыш притворился очень удивленным. – И вы тоже?Посмотрел и хрипло рассмеялся:– Лучше молчите! Не лишайте меня моих иллюзий!– А можно я спрошу?– Угу.– Как вы меня нашли?– А что искать-то? Лиза сказала, вы в столице. Чтобы вернуться в Светлогорск, вы должны были пойти на вокзал. Я просто ждал, когда вы появитесь.– А откуда вы знали, что я появлюсь именно там? Я ведь могла пойти на Южный, там дорога даже короче, я не додумалась... Или там меня тоже кто-то ждал?Келдыш заложил руки за голову. Глаза его блестели.– Я нашел вас по запаху.– А?– Ваши духи, – пояснил Келдыш. – Те, что Эсмеральда изготовила. Они просто застряли у меня в носу.Так, кажется, не говорят, рассеянно подумала Агата. И вдруг возмутилась:– Все вы врете! Я ими не душилась... уже не знаю сколько времени! У меня их с собой даже нет!Он поморщился.– Тут все не просто... (Надо же, удивил! Хоть бы раз сказал, что все очень просто.) Духи Эсмеральды и ваш собственный запах – суть одно. Они просто усиливают его... Я, конечно, не Нюхач, но у Ловца обоняние тоже обострено.– Слухач, Нюхач... – пробормотала Агата.– Нюхач – эксперт по запахам.– Это что... человек-собака?– Он может составить по запаху портрет человека – ну, знаете: мужчина-женщина, ребенок-старик, больной-здоровый, одежда из искусственного или натурального материала, что чувствовал в момент преступления, каким предметом, веществом или магическим действием было совершено преступление... Многое.Агата смотрела недоверчиво:– Вы и правда меня нашли по запаху?– Пошутил. Просто я Ловец. И хороший Ловец. Обычно я прихожу туда, куда следует. Хоть это-то они у меня не отняли...– А как вы стали Ловцом?– На пятом курсе Академии студентов в качестве эксперимента пригласили сотрудничать с полицией – при расследовании преступлений, связанных с магией. Мне понравилось. Мы часто выезжали в провинции, учились за границей... Потом... во время войны были созданы... спецгруппы...Келдыш смотрел на нее неподвижно.– Вашим родителям очень повезло, что они нам тогда не попались. Хотя нельзя сказать, чтобы мы не старались их поймать.Повезло! Агата вспомнила «меняющиеся» глаза отца... Петра Стеблова. Это что – везение?Наверно, Келдыш понял, о чем она думает, – пояснил:– Мы бы просто не оставили их в живых. А уже после войны была создана Служба контроля со Шрюдером во главе.– И вам это... нравится?– Иногда. Когда я помню, для чего я всем этим занимаюсь. Периодически я себя ненавижу. Вместе со всеми остальными. Хотя думаю, ассенизатор тоже не в восторге от своей профессиональной деятельности...Он говорил все это обычным небрежным тоном.– А теперь... ну, после всего, вы опять будете работать в СКМ?– Если возьмут. Ловец из меня, похоже, теперь никудышный – скрутили четыре недоделанных мага......и одного из этих магов он убил.– ...больше-то я делать ничего не умею.– А если учителем? Вам ведь понравилось у нас в школе?– Разве что если в меня по-прежнему будут влюбляться все старшеклассницы! Мортимер, не волнуйтесь, безработным я не останусь. У меня слишком много талантов.Агата лихорадочно обдумывала, что бы еще спросить – пока он в расслабленном состоянии. Что, например, он собирается с ней делать... А может, он попросту не знает, что с ней сделать? И отговаривается своей болезнью?– А как вы сбежали из больницы? – подозрительно спросила она.Келдыш усмехнулся.– Думаете, меня кто-то охранял или удерживал? Я довольно быстро пришел в себя. Подсказал дежурному магу, чем он может мне помочь, у них ведь не было еще таких случаев. Они, конечно, заявили в полицию о нападении, но я временно отболтался: сказал, что плохо себя чувствую, мало что помню, и все такое... Повидался с вашей бабушкой. Получил от нее – хм! – напутственное слово. И ночью уехал в столицу.– А... – начала было Агата, но Келдыш продолжил:– Почему именно в столицу? Вы же не принцесса Монако и не дочь какой-нибудь суперзвезды. Ваша бабушка не в состоянии заплатить за вас выкуп. Кому понадобилось вас похищать, кроме магов? Причем магов-преступников. Мы ведь можем забрать вас в любую минуту... В последнее время СКМ зарегистрировано некое... шевеление, с провинций потянулось множество неклейменых магов. Так что все ниточки ведут в столицу.– А вы знаете, кто меня похитил?Келдыш смотрел с насмешкой.– Нет. Вы ведь не сказали. Но явно кто-то из стариков. Кому небезразлична фамилия Мортимер. Если покопаться в архиве... Скорее всего кто-то из членов исследовательской группы. Их немного осталось... Ох, черт! – Он сморщился, потер лоб. – Опять раскалывается!– Не напрягайтесь, – поспешно посоветовала Агата. Еще чуть-чуть – и он начнет перечислять фамилии. Тогда она точно выдаст Лема – моргнет, или покраснеет, или еще что-нибудь такое... Она плохо умеет врать. А Келдыш – Ловец. Он работал в полиции. Он сразу догадается.Келдыш хмыкнул.– Сочувствуете мне или опасаетесь за своих новых приятелей?– Все вместе! – буркнула Агата. – А вы... вели какой-нибудь допрос?– Допросы – не в моей юрисдикции, Мортимер. Я только Ловец.– А... принимали когда-нибудь участие?Он внимательно разглядывал ее. Телевизор за его головой надрывался от хохота.– Что именно вас интересует? Сама процедура проведения допроса? Или вы хотите спросить – применял ли я когда-нибудь пытки? Ведь именно на это намекали ваши новые приятели?Агата поежилась. Так легко это у него прозвучало...– Мортимер, существуют вопросы, которые не следует задавать. Потому что вам могут ответить – а вы не будете знать, что с этими ответами делать.Он отвернулся к телевизору и сделал громче звук – разговор окончен. Агата, моргая, смотрела на его спину. Это что значит? Да?Келдыш повернул голову и сказал громко – наверное, чтобы заглушить радостный смех зрителей:– Если я скажу «да», что вы будете делать? Шарахаться от меня по углам? Прятаться в туалете? Окончательно меня возненавидите? Что? А если скажу «нет» – поверите?Она не знала. Ничего-то она не знала и не понимала. Агата сползла с дивана и села на пол. Вытянула ноги, тупо разглядывая их. Телевизор все заливался хохотом.На самом деле она уже ничего не хотела знать и слышать. Хотелось, как той обезьянке, закрыть уши, глаза и рот. Ничего не слышу, ничего не вижу... Наверное, это и называется бегством от действительности. Только вот куда люди умудряются от этой самой действительности сбежать? Может, лучше в страшную Кобуци, про которую рассказывал Келдыш? Там точно знаешь, что кругом одни чудовища и никому нельзя верить...Я устала, пожаловалась Агата самой себе, поскольку больше жаловаться было некому. Я так устала. И не знаю – что делать.Что я могу сделать.Осторожная рука коснулась ее головы. Она заставила себя не поворачиваться и не смотреть на Келдыша. А он, похоже, боялся, что Агата его оттолкнет. Он не пытался погладить ее по голове, как маленького ребенка, которого надо успокоить. Его теплая рука просто лежала на ее затылке – не двигаясь. Словно ему самому нужно было это прикосновение.Словно и он не знал, что делать...* * *

– Выбирайте, Мортимер.– Что?– Ну, спальня-гостиная, кровать-диван! – нетерпеливо пояснил Келдыш. – Вы же не собираетесь проявлять трогательную заботу обо мне и сегодня ночью?Она вообще ничего не собиралась. Агата вспомнила громадину пустынной кровати и вздрогнула.– Диван!– Вот и славно, – согласился Келдыш. – Мне кровать нравится больше!Взял подушку и ушел в спальню.Агата тянула до последнего. Укладывалась, включала-выключала телевизор, листала одинокую в келдышевской квартире книжку...– Вы собираетесь спать, Мортимер? – услышала наконец недовольный голос.– Да, – обреченно сказала Агата. – Спокойной ночи.– Угу, – сказал Келдыш. Она погасила свет и тут же пожалела, что не поставила, как вчера, у дивана лампу. Но если сейчас пойти ее разыскивать, Келдыш разозлится. Да что с ней такое? В детство впадает, что ли? Она же так давно не боялась темноты... Агата с тоской взглянула на открытую в прихожую дверь – сил и смелости встать закрыть ее уже не было. Дверь казалась громадной черной дырой, через которую в комнату могло войти что угодно. Что-то уже готовилось войти, нет, уже вползало невидимой серой дымкой, уже холодок касался мокрого Агатиного лба... Агата сдавленно всхлипнула, закрываясь с головой одеялом.– Нет, это невыносимо!Агата чуть не подпрыгнула. Откинула с лица одеяло. В проеме двери в спальню стоял Келдыш. В одних трусах, что Агату сейчас совсем не смущало. Честно говоря, ее не смутило бы даже если бы учитель был вообще без ничего – так она ему обрадовалась.– Как я могу уснуть, когда вы без конца вошкаетесь и подвываете?– Я не подвываю, – возразила Агата и шмыгнула носом.– Тогда скулите. – Келдыш в один шаг оказался у дивана. Сгреб ее вместе с одеялом и поставил на ноги. – Давайте, топайте. Идите в спальню.Агата путалась и запиналась за одеяло, Келдыш подталкивал ее в спину (пару раз, кажется, даже поддал коленкой), бормоча:– Мадам Мортимер вздернет меня на первом же суку, если узнает... Пришьет мне растление малолетних.– Никакой вы не растлитель! – запротестовала Агата, запнувшись и с размаху сев на кровать. Добавила, подумав. – И я не малолетняя.– Вот именно, – непонятно согласился Келдыш. – Где ваша подушка?– На диване.Келдыш выразительно вздохнул и пошел за подушкой. Вернувшись, метнул ее в Агату. И с громким стоном рухнул на кровать.– Неужели я наконец-то посплю?Агата посмотрела в его голую спину. Осторожно проползла по своей половине кровати. Осторожно улеглась, сворачиваясь в клубок. И даже дышать старалась осторожно, беззвучно – только чтоб не прогнал. Зато тени сюда не войдут. Они боятся всех, кроме Агаты.– Черт! – неожиданно сказал Келдыш. Кровать качнулась – так резко он перевернулся. Агата взглянула одним глазком. Он лежал на спине, до пояса прикрывшись одеялом. Заложив руку за голову, смотрел в потолок. Почувствовав ее взгляд, пожаловался:– Весь сон как рукой сняло!– Извините...– Вам что, кошмар приснился?– Я не спала.Келдыш помолчал.– По дому скучаете? В шоке от всего происходящего?– Не... не очень.Агата стянула с лица одеяло. Он что, пытается проявить чуткость? Плохо выходит. Сразу видно, не привык.Келдыш скрестил руки на груди. Покосился.– Мортимер. Я не умею нянчиться с девоч... со школьницами вашего нежного возраста. Если я бываю резок, можете спорить и огрызаться.Разрешил, спасибо. Агата невольно улыбнулась.– Я не обижаюсь.Уже.– Тогда какого... вы там носом хлюпали? Сами не спите и мне не даете!– Извините, – машинально повторила Агата.– О господи! – вздохнул Келдыш.– Я боюсь темноты.Сказала и прижмурилась от ужаса – ну вот, ляпнула, сейчас опять скажет про детский сад и что он не нянька, и вообще это смешно для такой взрослой девицы...– Темноты, – повторил Келдыш. – Это все с детства?– Да...– С того подвала?– Какого подвала?– Вы говорили, вас нашли в подвале какого-то здания.– А... да.– Вы обычно спите при свете?– Нет. Я давно не боялась... сейчас почему-то.– Чего вы боитесь? Вы что-то видите? Давит темнота? Кажется, что вы задыхаетесь? Часто снятся кошмары?Келдыш выстреливал нетерпеливыми вопросами, он даже приподнялся на локте. Зачем только она сказала?– Не снятся, – с трудом выговорила Агата. – Не кажется. Они приходят.– Кто? Чудовища?Он не смеялся, она видела.– Тени.– Тени?– Серые тени. Они приходят и ищут. Они говорят со мной... и иногда касаются...– Так?Он сделал движение ладонью – и по лбу Агаты скользнуло холодным ветром. Агата поежилась.– Да. Откуда вы...– Что они говорят? Что ищут?– Не знаю. Не понимаю. В детстве я пыталась понять. А сейчас... я просто стараюсь уснуть поскорее.Келдыш побарабанил пальцами по подушке.– Вы говорили об этом кому-нибудь?– В школе. Психологу. Он говорит, у меня просто богатая фантазия, и с возрастом это пройдет.– Вашей бабушке?– Она сказала, что дети видят многое, чего не видят взрослые, и что никто не причинит мне зла. И поставила ночник. И всегда приносила мне на ночь Сему.Келдыш вновь откинулся на подушку.– Когда они приходят? Вы не пробовали анализировать? До полуночи? После? Когда вы долго не спите? Если просыпаетесь среди ночи? Может, перенервничали или решаете какую-нибудь сложную проблему? Вспоминаете прошлое? По каким дням недели или числам? Не связано ли это как-нибудь с вашим месячным циклом?Теперь села Агата. Уставилась на учителя недоверчиво.– Значит, я это... не выдумала?Келдыш оскалился, глядя в потолок.– Я разочарован. Уж своей-то внучке мадам Мортимер должна была объяснить... Любое повторяющееся видение или сон что-то говорят нам. Если бы это был сон, я бы потащил вас к специалисту по сновидениям. Если нет – попытался бы все досконально проанализировать. Вплоть до того, чтоб начать обучаться языку ваших... теней. Если поймете, что они хотят сказать, вас оставят в покое. Но в одном ваша бабушка права. Они не причинят вам вреда. Не стоит их бояться. А...Он посмотрел на Агату и осекся.Сказал медленно:– Мортимер, вы что, решили соблазнить меня своим роскошным бюстом?– Ай!Агата поспешно рухнула на постель, натягивая одеяло до подбородка. Она выстирала перед сном свою майку, а келдышевскую сегодня попросить постеснялась. «Роскошный бюст», издевается!Она услышала, как Келдыш хмыкает. Сказала сердито:– Спокойной ночи!– Спокойной, – согласился он. – Секунду.Агата открыла глаза вовремя – как раз над ее лицом скользнула длинная ладонь Келдыша. Сразу навалилась мягкая темнота. Ночь. Тихая сонная ночь...– Спи, девочка, – сказали откуда-то издалека. – Они не придут сегодня.Я не маленькая девочка, хотела сказать Агата. И нянчиться со мной вовсе не надо.Не сказала, потому что уснула.