***

Столица не то чтоб поражала – утомляла. Агата и так быстро уставала в обществе других людей, а тут их было просто чересчур. Одноклассники восхищались домами, новыми моделями машин и столичной модой, а Агата кисло плелась в хвосте, мечтая наконец просто сесть где-нибудь в тени. Где-нибудь, где зелено, мало народа и есть какие-нибудь животные... Келдыш несколько раз оглядывался на нее, но, на удивление, помалкивал.И вот – о чудо! – впереди появился сквер не сквер, парк не парк, просто зеленое место с пустыми скамейками и маленьким фонтаном.– Давайте отдохнем, – сказал Келдыш. – Кто хочет мороженое?– Я!– Ия!– Я!– Вы, Мортимер? – Не глядя на нее, он копался в своей поясной сумке.– Ничего не хочу, – равнодушно сказала Агата. Келдыш с Вудом ушли за мороженым. Таня было рванула следом, но тень и скамейка оказались притягательней. Агата бродила по небольшому скверу. Присела на выщербленный парапет фонтана. В фонтане степенно плавали раскормленные золотые рыбки. Агата опустила ладонь на поверхность воды, и рыбки сразу ринулись к ней, точно голодные щенки.– Ну, давайте, – тихо сказала она. – Попробуйте, прыгните, вам понравится.Рыбки кружились вокруг щекочущим хороводом. Одна несмело, осторожно скользнула над рукой Агаты.Хорошо, подбодрила она. Рыбка проплыла чуть быстрее и смелее. Вернулась – уже высунув плавник из воды.Выше, попросила Агата. Рыбка плеснула из воды солнечным зайчиком и, плюхнувшись в фонтан, быстро поплыла прочь. Ее подружки тоже бросились врассыпную. На воду легла тень.  Минералки? – спросил Келдыш.– Спасибо.И давно он наблюдает за ней? Келдыш отошел к радостно подвинувшимся на скамейке ученикам. Агата поболтала в воде пальцами. Вот бы превратиться в рыбку! Хотя тоже наверняка ничего хорошего – торчи целыми днями в фонтане, как в школе...* * *– Что это?– Музей магии, Дьячко.– А я думала... – разочарованно протянула Таня.Келдыш улыбнулся.– ...что я веду вас на танцы? Я же обещал, что поездка будет познавательной, а не развлекательной. Так что – вперед, к вершинам знаний!Залы плавно перетекали один в другой, и по залам брела Агата – задрав голову, разглядывала далекие потолки-купола в виде звездного неба, выложенные сияющими камнями, мозаикой, витражами, меняющие цвет, свет и изображение...– Мортимер! Вернитесь с небес на землю!Агата заморгала и виновато улыбнулась Келдышу:– Так красиво...Он с мгновение смотрел на ее, потом поднял голову.– В детстве я их часами рассматривал.– А сейчас? – влезла неугомонная Дьячко.– Шея затекает, – отрезал Келдыш. – Продолжим экскурсию, бездельники!Агата послушно плелась следом. Она старалась слушать учителя, но то и дело теряла нить рассказа: ведь невозможно не отвлекаться на волшебные экспонаты, мимо которых они проходили так быстро!С некоторого времени ей стало казаться, что откуда-то доносится гул – словно где-то работала огромная, приглушенная многими этажами здания машина. Агата помотала головой, потерла ухо – бесполезно. Поглядела на спутников: гул, похоже, им совсем не мешал. Агата завертелась. Кажется, да, справа... Она пересекла очередной украшенный сияющими камнями зал (учитель говорил о магии камней) и выглянула в арку темного коридора.– Мортимер, куда это вы направились?Она обернулась, поднимая руку:– Что это? Гудит.Все смотрели на нее с разной степенью недоумения и любопытства.– Гудит?– Где?– Наверняка у нее в голове, – пробормотал Вуд.– Ветер гуляет, – подхватил Фейхман.Келдыш смотрел внимательно.– Что вы слышите, Мортимер?– Гудит, – повторила Агата и, отвернувшись от них, пошла по еле освещенному коридору: лишь через несколько шагов появлялись светильники, расположенные почему-то на полу – и оттого по стенам и потолку из плохо обработанного черного гранита метались длинные тени.– Эй, ты куда?– Мортимер!– Да ну ее, у нее очередной заскок!Агата не обращала внимания – гул притягивал, почему-то очень важно было посмотреть на эту машину... если это была машина... и вовсе даже не машина...Как-то ниоткуда появился Келдыш, пошел рядом, сцепив за спиной руки. Шум не делался громче или ближе. Но Агата знала, что идут они правильно.Наплыл серый проем, и они вышагнули на металлическую площадку. Агата взялась за перила, посмотрела вправо-влево. Вниз. Услышала, как за спиной охнула Ирма и выругался Вуд. Далеко внизу и по сторонам – куда доставал взгляд – тянулся огромный клубящийся котлован. Смесь черного, бурого, серого с редкой примесью бордового, изредка – ярко-красного, как раздувающиеся искры в костре, – все это напоминало варево в жерле вулкана, но без его испепеляющего жара. Агата, не задумываясь, протянула руку над пропастью: ни тепла, ни холода, ни даже ветерка, словно воздух над котлованом был высосан.– Что это такое? – Вуд вцепился в ограждение. Келдыш непринужденно облокотился о перила рядом.– Это, дорогие мои историки, то, во что практически превратилась наша столица в последнюю Магическую войну.– Вот дьявол! – с отвращением сказал Вуд.Келдыш кивнул:– Вот именно. Когда читаешь об этом или смотришь видеозаписи, все выглядит не так...– ...ужасно, – тихо сказала Ирма.– Ужасно, – согласился Келдыш.Мальчики перегнулись через перила, вглядываясь в странное варево внизу.– Но... что это?– Эксперименты с материей. Превращение мертвого в живое.Агата посмотрела по сторонам – площадка тянулась кольцом по периметру всего котлована. Кое-где на ней виднелись люди.– И что – это оставили как экспонат для музея, да? – Дьячко опасливо держалась у стены. – Как напоминание?– Экспонат... – пробормотал Келдыш. – На самом деле его просто не смогли уничтожить. Последний очаг... язва на теле столицы, которую мы не смогли выжечь.Агата перегнулась через перила, вглядываясь в глубину котлована. Он был здесь, вдруг подумала она. Келдыш был в столице во время войны. Тогда он был уже совсем взрослый и все помнит, не то что я... ничего не помню... даже маму...Ее крепко взяли за локоть.– Осторожнее! – резко сказал Келдыш. – Вы же не хотите туда упасть? Впрочем, это вам и не удастся... Видите? – Он показал вниз, и, напрягая глаза, школьники увидели почти прозрачный козырек, идущий по периметру котлована. – Одно время среди самоубийц столицы стало модным кидаться в Котел...– Котел?– Так его называют. Можете прогуляться вдоль. Вон там, слева, бывают интересные миражи – то ли радуги, то ли северные сияния. Вуд, дайте руку Дьячко. Идите, Таня, идите, вы храбрая девушка. Вот умница! Кисова, Фейхман, не теряйте времени. Сфотографируйтесь на фоне Котла – потрясающие получатся снимки, можете мне поверить.Ирма поглядела на Агату выпуклыми коровьими глазами – жалость в них, мелькнула, что ли? – кивнула.– Пошли, Марк. Если Дьячко грохнется в обморок, Вуд просто удерет.Привалившись к перилам спиной, Келдыш провожал учеников взглядом. Агата бездумно наблюдала за подымающимися то там, то тут тонкими сизыми дымками. Когда учитель повернулся к ней, тон его был деловым и требовательным:– Итак, вы услышали гул, Мортимер?– Как все, – равнодушно сказала Агата.– Не все, далеко не все, – возразил Келдыш. – Гул?– Сначала я подумала: машина. Но это... – Она рассеянно нахмурилась. – Как будто взяли всякие звуки: слова из разных языков, лай, карканье, жужжание, журчание... я не могу... ну, все-все-все звуки на свете! Взяли, размешали, раздробили, растянули или ускорили... Он что, так говорит? Он разумный?– Да вы просто поэт, Мортимер! – сказал Келдыш, и не было в его голосе никакой издевки.Агата угрюмо посмотрела на него.– Но ведь вы тоже это слышите?– Я – это я! – раздраженно отозвался Келдыш. – А вы не могли этого слышать. Не должны были.Он закрыл глаза, словно зрение мешало ему думать, но и под опущенными веками глазные яблоки беспокойно метались.– Разве что... – сказал он почти про себя. – Созданье позвало созданье.– А?Сгорбившись, Келдыш навалился на перила.– Что вы чувствуете, глядя на все это? А, Мортимер?– А вы? – неожиданно спросила она.Учитель вскинул голову.– Вы ведь видели все это... – Агата показала вниз. – Живьем. Во время войны, да?С мгновение он молчал. Потом сказал холодно:– С чего вы взяли?– Догадалась. – Агата оглядела стены музея, окольцовывающие Котел. – А это не опасно... я имею в виду, ведь здесь так много магических предметов... действующих? Если это... вырвется и проглотит их? Что будет?Келдыш хмыкнул:– Забавно, что именно вы об этом спросили!И прежде чем она поинтересовалась, что тут такого веселого (хотя вряд ли бы он ответил), резко оттолкнулся от перил.– Идемте приводить Дьячко в чувство. Интересно, чего она боится – магии или высоты?Агата бросила последний взгляд на Котел. У нее не было страха – или отвращения. Ей казалось, что она встретилась и прощается с кем-то или чем-то давно знакомым. Короткая красная вспышка прорезала серый полумрак. Келдыш даже не оглянулся.– Салют в вашу честь, Мортимер!* * *

– Академия магии.Огромное здание в форме трилистника. В самом центре высится треугольная башня – такая длинная, что шея заболит, пока увидишь растворяющийся в небе тонкий шпиль. Келдыш хмыкнул:– Башню задумал Алакдел Возвышенный. Она могла бы быть еще выше, если бы он не скончался – вовремя, по мнению многих. Хотите зайти?– А можно?Вместо ответа Келдыш взбежал по черным мраморным ступеням и приглашающе распахнул зеркальную дверь:– Прошу!Воображает, подумала Агата. Они прошли мимо дежурного, поприветствовавшего Келдыша как давнего знакомого. «Студенты», – бросил Келдыш, дежурный закивал.Черный мраморный вестибюль был чем-то похож на Музей магии. Вызывал такую же робость. И любопытство. Келдыш показал на три одинаковых прохода.– Вправо – министерство, налево – Институт прикладной магии, прямо – учебный корпус. Куда желаете?– Ну уж точно не в министерство, – проворчал Вуд.– У студентов сейчас... – Келдыш бросил взгляд на огромный циферблат, висящий на громадной золотой цепи в центре вестибюля, – занятия. Но идем.Они шагали по просторным коридорам с высокими стрельчатыми окнами – за окнами царил унылый серый туман, которого на улице и в помине не было – чтобы студенты не отвлекались на хорошую погоду, пояснил Келдыш. Двери некоторых аудиторий были прозрачными, и студенты за ними занимались обычными студенческими делами: записывали лекции, дремали, ели, читали под партами книжки, болтали и заигрывали. Ничего такого... волшебного не происходило, и экскурсанты скоро заскучали.– А хотите исследовать свои магические способности? – неожиданно спросил Келдыш.– Да ну. – Вуд равнодушно махнул рукой. – Последняя проверка была всего год назад.– Так давно? – подначивал Келдыш. – Вы быстро растете, за это время все могло уже перемениться!– А вдруг я стала черной ведьмой? – Дьячко протянула скрюченные пальцы с красными ногтями к горлу Фейхмана, тот, захихикав, отпрянул. Фейхману Таня нравилась.Агата брела вдоль портретов преподавателей в золотых старинных рамах. Взгляд лениво скользил по витиевато выписанным именам под картинами... пока, метнувшись туда-сюда, не остановился.Лидия Мортимер.Агата медленно подняла глаза. Это была бабушка. Пусть не совсем молодая, но куда моложе, чем сейчас. Все с той же высокой прической, еще без седины, с очень ясными зоркими зелеными глазами. Агата вновь посмотрела на надпись. Лидия Мортимер, преподаватель магических основ.Преподаватель.Магических основ.В Академии магии.– Мортимер, мы идем в институт! Мортимер, вы оглохли?Агата только оглянулась на оклик и вновь уставилась на бабушку. Услышала, как Келдыш бросил:– Идите, мы догоним.Подошел, посмотрел и встал рядом.– Она не говорила вам, так?– Но как же... – Агата развела руками и показала на портрет, словно Келдыш его еще не видел. – Она же...– Лидия Мортимер преподавала в Академии почти четверть века.– Она говорила, что была учительницей, я думала, в обычной школе, но здесь, в Академии магии, в столице...Агата растерянно повернулась к Келдышу.– Почему она не сказала?Келдыш помолчал. Сказал спокойно:– Может, потому что вы не спрашивали. Поговорите об этом дома. А сейчас – идемте. Идемте-идемте, нас ждут!Агата неохотно оторвалась от портрета. Пошла, медленно переставляя ноги, точно кто тянул ее назад на канате – Келдыш из-за этого вынужден был сдерживать обычно стремительный шаг. Спросил – так, словно ему это только что пришло в голову:– А вы проходили тесты на магические способности?– Конечно.– Вы в этом уверены?Агата глянула сердито:– То есть не вру ли я? Нет, не вру, учитель Келдыш! Попробуй открутись от них!Келдыш хмыкнул, но промолчал. Агата задумалась:– Правда, самые ранние я не помню... Но обязательные предшкольные и школьные – уж точно.Они вновь спустились в черный вестибюль, где изнывала нетерпеливая команда, и поднялись на третий уровень института. Институт тоже разочаровывал. Обычная обстановка обычного делового учреждения. Никто не бегал по коридорам в колпаке со звездами или в развевающихся бархатных мантиях. Одежда встречных-поперечных была самой обычной, разговоры велись хоть и непонятные, но вовсе не казались волшебными:– ...на мышей препарат никак не влияет...– А может, стоит дождаться новой популяции, прежде чем делать такие скоропалительные выводы?– ...на уровне пять бис замечена флуктуация...– ...смешать все ингредиенты, перечисленные Аквилоном, с толченым изумрудом...– Сюда! – показал Келдыш на дверь с бегущей зазывной надписью: «Хочешь проверить свои магические способности? Не проходи мимо!» – Для экскурсантов, – объяснил Келдыш обстановку обитой черным бархатом комнаты. Тут сияли огромные цветные свечи, в воздухе крутились шары, разбрасывая по стенам разноцветные блики, а волшебник, вышедший им навстречу, наконец-то был в колпаке, расписанном золотыми и серебряными звездами.– Входите, входите, молодые люди, сейчас... О, Игорь! – произнес он совсем другим тоном. – Ты вернулся?– Нет пока. Это студенты из моей школы.– Ага, – сказал волшебник и сделал что-то. Комната исчезла – вернее, сменила колорит и обстановку: светлая, небольшая, без окон, заставленная всяческой аппаратурой.– А мне раньше больше нравилось, – тихонько сказала Ирма.– Угу, – сказала Дьячко. – Дешевые спецэффекты. Будто на прием к гадалке пришли.Рыжеватый конопатый волшебник смущенно улыбнулся.– Конечно, милая девушка. Вся эта мишура рассчитана на посетителей младшего школьного возраста. Вам это ни к чему.– Ну, не совсем ни к чему. – Келдыш опустился в кресло и с удовольствием вытянул ноги. – Можешь проверить моих студентов на наличие МС.– А что, есть подозрения? – подмигнул волшебник. – Ну, кто хочет первым?Агата присела в сторонке, рассеянно наблюдая за обычным сканированием головы, ладоней и пальцев. Потом – измерение разницы каких-то потенциалов. Потом – смотрение на картинку из разноцветных пятен – кто что видит. Последнее испытание особенно любили школьные фантазеры.Вуд встал с небрежным хлопком по коленям.– Я же говорил!У Дьячко нашли слабый намек на магические способности. «Я знала, я знала, я так и знала!» Агата нисколько не сомневалась, что к возвращению в школу этот «слабый намек» превратится в «суперспособности». У Ирмы, Марка и самой Агаты – ничего.– Посидите в кафе на первом этаже, – распорядился Келдыш. – Волшебное мороженое и сдобу я вам гарантирую. А вы, Мортимер, подождите.«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» – вспомнила Агата фразу из бабушкиного любимого старого фильма. Неохотно вернулась от двери – ну что ему еще надо?Едва школьники вышли, Келдыш сказал волшебнику:– Ник, проверь девушку еще раз!Тот развел руками:– Сожалею, Игорь. Пусто.– Это внучка Мортимер.– А? – Ник развернулся и уставился на Агату. Та тут же, как обычно, покраснела. – И правда, как я не узнал эти фамильные глаза!– Очки мешают, – глупо разъяснила Агата.– Как поживает ваша бабушка? Мы тут все как-то упустили ее из виду. Внучка Мортимер, ну надо же! Где вы, как вы?..– Ник, у Мортимер было не так уж много детей.Слова, которые Агата не поняла, повергли волшебника в молчание. Он с замешательством поглядел на Келдыша, потом – снова на Агату. Во взгляде его появилось какое-то новое, непонятное ей выражение. Мотнул головой:– Нет, Игорь. Успокойся. Так бывает. Природа на детях гениев отдыхает.– Гениев! – сказал Келдыш, как плюнул.– Ну, на внуках, – покладисто согласился Ник.– Она услышала Котел!– Значит, у девочки хороший слух.– Но это невозможно! – сказал Келдыш с яростью.– Извини, друг. – Ник начал сматывать провода. – У нас лучшая аппаратура в стране. Другой пока еще не изобрели. Если не доверяешь, попробуй сводить ее к Слухачам.Агата смотрела на важно входящего в приоткрытую дверь рыжего роскошного кота. Задрав хвост, он прошествовал до ее кресла, сел и уставился на Агату желтыми немигающими глазами.– Кис-кис! – тихонько позвала она.Кот презрительно дернул ухом.Да ладно тебе, – сказала Агата. – Иди ко мне, рыженький. Иди. Я тебя поглажу, шейку почешу...Кот прижмурил глаза, словно раздумывая над ее предложением.Иди, красавчик, иди.Кот коротко мякнул и прыгнул к Агате на колени. Поставил круглые лапы на ее плечи, принюхиваясь к лицу. Агата осторожно почесала его за ухом, провела пальцами по шее: котяра вытянул подбородок, прислушиваясь к ощущениям, негромко забурчал и рухнул теплым тяжелым комом ей на колени.– Тигр! – ахнул волшебник. – Вот это да! Первый раз дал себя приласкать! У вас, наверное, дома кошки?– Нет, – грустно сказала Агата. – У бабушки аллергия.Мужчины переглянулись.– Аллергия? – спросил Келдыш.Ник пожал плечам.– Старость, друг мой... Ты еще не нанес ей визита?Келдыш сморщился, как будто у него заныли зубы.– Думаешь, надо?– Хорошо, что это твоя головная боль, не моя. Рад был увидеть вас, маленькая Мортимер. Надеюсь, у вас все будет хорошо.У них и так все было хорошо. Агата поняла это как предложение убраться. Осторожно встала и переложила Тигра на кресло.Спи, рыженький.Кот перевернулся на спину, открыв белое брюхо, и замурлыкал еще громче. Его полуприкрытые глаза следили за Агатой.Прощай, мальчик, – сказала она грустно.Келдыш простился с волшебником и вышел вслед за ней. Он молчал и смотрел перед собой. Агата поглядывала украдкой. Почему он вдруг разозлился? У бабушки тоже была странная реакция на результаты тестов МС – разочарование, а следом – облегчение. «Ну, вот и славно, – говорила она. – Хочешь оладушков?»У ее привычной бабушки. «Гения». Преподавателя Академии магии...* * *

– Давайте сходим в какую-нибудь кафешку, – предложила Таня.Фейхман оживился.– А учитель?– У него здесь какие-то родственники, – с досадой сообщила Дьячко. – Так что сегодня вечером он вряд ли появится. Вуд, ты идешь?– Иду. Ирма?Продолжая медленно расчесывать свои длинные белокурые волосы, Ирма кивнула. Вот и идите, подумала Агата. Я хоть высплюсь.– Мортимер, идешь? – неожиданно спросил Вуд. Агата подавилась зевком.– Я? Не-ет. Пойду спать.– Конесно, Мортимер, – засюсюкала Дьячко. – Детоске давно пора в постельку!Дура, подумала Агата и, демонстративно взяв книжку, пошла к себе.– Спокойной ночи, детка!– Пусть клопики тебя не кусают!Закрывая дверь, Агата перехватила задумчивый взгляд Вуда.А сна, как назло, ни в одном глазу. Сначала Агата думала прочитать страницу-другую, уронить книжку и уснуть, но половина книжки уже преодолена, а сон все никак не желал приходить. Да и вообще – про что она читала? Агата раздвинула дверь и вышла на балкон. Внизу – и во все стороны, куда глаза глядят – светился и шумел город. Когда же они спят? Чад и нагретый запах асфальта поднимался аж до ее седьмого этажа. Может, все же пойти прогуляться?В дверь номера постучали. Агата прошлепала босыми ногами до двери и, не спрашивая, открыла. Пожмурилась на яркий после полумрака комнаты коридорный свет.– Вуд?– Не спишь? Я так и думал. Принес тебе колу и пиццу. Будешь?– Ну... да.Вуд вошел боком, прижимая к груди пакет – то ли от пакета, то ли от него самого резко пахнуло спиртным. Оглянулся и потащил пакет прямиком на балкон. Выставил содержимое на стол. Там была не только пицца – пиво, пирожные... Агата растерянно смотрела. Вуд плюхнулся в кресло, по-хозяйски скомандовал:– Угощайся!– Спасибо, – пробормотала Агата, взяла пирожное и опять прислонилась к перилам.– А где остальные?– Эти придурки? – Вуд ловко открыл пиво о край стола. – А, надоели! Вот решил тебя угостить. Не знаю, что ты любишь, поэтому принес всего понемногу.– Спасибо, – вновь стесненно сказала Агата.– Да что ты заладила – «спасибо, спасибо»! – притворно возмутился Вуд. Агата затолкала в рот пирожное, чтобы не спросить: «А что я еще должна сказать?» Вуд заговорил с ней чуть ли не первый раз после большого школьного бала. Правда, он перестал принимать участие в привычных подколках «Мортимер-зануды»...Сейчас Агату смущал его ползущий по ней взгляд. Агата запоздало вспомнила, что на ней майка, не прикрывающая колен, волосы растрепаны, на лице – ни миллиграмма косметики.– Слушай, – серьезно сказал Вуд, ставя бутылку. – А я ведь не сказал тебе еще спасибо за бал!– За то, что я разрешила твоей сестре раскрасить меня, как индейца?– За то, что все спрашивали, кто такая эта красотка?Агата открыла рот.– Врешь, – сказала неуверенно.– Я?! Нет! – Вуд поднялся, слегка качнувшись, подошел к перилам. К ней. Зацепил пальцем прядь ее волос и шутливо дернул. – А потом эта красотка опять спряталась за Мортимер. Очкарик Мортимер. Зануда Мортимер. Принцесса, ау-у, где ты?– Зануда Мортимер – это тоже я, – тихо сказала Агата. – И замухрышка. И очкарик.– Не-ет, Мортимер, я тебя потерял. Может, поищем вместе?Он придвинулся, заглядывая в глаза Агаты сияющим взглядом.– А? – спросил шепотом. Агата вновь пожала плечами, хотя сердце ее заколотилось. Вуд притянул ее к себе.– Алекс... – пробормотала Агата ему в губы.– М-м-м?Опять этот странный, мокрый, тягостный поцелуй. Агата попыталась отвернуться, но Вуд прижал ее к перилам. Тело его было твердым, горячим и вздрагивающим, перила больно впивались в поясницу.– Ну... не надо... – пробормотала она, когда его руки заскользили по ней.– Не надо? – выдохнул Вуд. – Тебе же приятно? Расслабься.Приятно? Да это точь-в-точь как тебя щупают в набитом автобусе – противно, стыдно и некуда ускользнуть...– Алекс! Перестань!Он притворился, что не слышит. Не слушал. Агата, свирепея, представила себя взбешенной макакой – сейчас она начнет визжать, царапаться, кусаться... и кидаться банановой кожурой.Она уже набрала побольше воздуха и вдруг сдулась, как проколотый мяч – совсем рядом прозвучал мягкий голос:– Я не помешал?Вуд не сразу услышал. А услышав, не сразу понял. Агата остервенело толкнула его в грудь и отошла. Келдыш проводил ее взглядом. Посмотрел на Вуда.– Вы спутали комнаты, Вуд?Тот глядел исподлобья, свесив сильные руки. Агате показалось, что он сейчас кинется на учителя. Келдыш, наоборот, был расслаблен и дружелюбен.– Тогда вернитесь к себе в номер.Вуд проворчал что-то – Келдыш благоразумно не стал переспрашивать – и двинулся на выход. Учитель проводил его прищуренным взглядом.– И – мой совет, юный друг...Вуд приостановился. Буркнул, не оглядываясь:– Чего еще?– Если не хотите, чтобы вам мешали, запирайте за собой дверь. И попробуйте приходить к даме трезвым. Может, тогда вы покажетесь ей более привлекательным.Дверь сильно хлопнула. Агата вздрогнула и искоса посмотрела на Келдыша.– Итак, Мортимер? – спросил он спокойно. Зловеще спокойно.С мгновение Агата готова была разрыдаться, закричать, затопать ногами – но объяснить, как и что происходило. Но тут же на нее напало странное равнодушие – бесполезно. Агата пожала плечами и отвернулась.– Это все, что вы мне можете сказать? – спросил Келдыш.– А что я вам должна сказать? – Агата хотела произнести это с вызовом, не получилось, голос ломался.– Стоило вас оставить на какой-то час, как вы уже тискаетесь с этим... Вудом.– Ну и что? – враждебно спросила Агата у города внизу. Мерзкое слово «тискаетесь». Противно.Глубокий вздох за спиной.– Мортимер, я за вас отвечаю. И я намерен сдать вас с рук на руки вашей бабушке... вместе с вашей невинностью... Если, конечно, она у вас еще имеется.Пауза. Агата сглотнула и промолчала. Ясно. Вуду он так и словечка не сказал, а ей закатывает сцену. Словно он ее папаша. Или ревнивый муж.– С этого дня... ночи вы, Мортимер, будете соблюдать комендантский час. Вам ясно? Не слышу ответа.– Можно подумать, вы сами не тискаетесь, – сказала Агата противным голосом.– Что-о?– Вы сами не тискаетесь, не лапаете, не...Длинная пауза. Агата представила выражение его лица и вжала голову в плечи. Да он от злости может запросто скинуть ее с балкона! И скажет – так и было!– Вы будете договаривать, Мортимер? – спросил Келдыш очень мягко.Агата плотнее сжала губы.– Вот и славно, – сказал, подождав, учитель, по-прежнему разговаривая с ее спиной. – И усвойте одну простую истину. Я не тискаю. И не лапаю. Я ласкаю женщин. Понимаю, вы пока не в состоянии оценить разницу, якшаясь с мальчишками вроде Вуда...Агата укусила щеку и, спотыкаясь, ушла в комнату. С размаху села на кровать, подбирая под себя ноги. Келдыш смотрел на нее с балкона.– Зачем вы его впустили?– Вы же сами сказали, – огрызнулась Агата. – Чтобы поякшаться!– Не грубите, Мортимер, вам это не идет, – сказал Келдыш.– А что идет? – злобно отозвалась Агата. – Сидеть дома в гордом одиночестве, когда все кругом веселятся? Мортимер – зануда, Мортимер – чокнутая! А когда красивый парень наконец обращает на меня внимание, я сразу становлюсь шалавой, да?Она кричала все это, вцепившись в край кровати и подавшись вперед – словно для того, чтобы он лучше слышал. Келдыш шагнул с балкона и закрыл дверь. Задернул штору.– У вас истерика, – сказал небрежно.– Да! Истерика! – взвизгнула Агата, хлопнув ладонями по пружинящей кровати. – Так прикажите мне прекратить! Давайте! Я послушаюсь! Я же послушная девочка!Келдыш подошел, протянул руку – Агата изо всей силы хлестнула его по запястью.– Не трогайте меня!Что-то звякнуло. Сквозь слезы она видела, что Келдыш наклонился, поднял это что-то и осторожно положил на тумбочку.– Даже и не думал, – сказал негромко. – Я принес ваши очки.– А... – выдохнула Агата. – Да? Спасибо...Келдыш отшагнул и осторожно опустился на край кровати. Посидел, облокотившись о колени и глядя в зашторенное окно. Агата, вздыхая, изо всех сил прижимала к груди подушку. Она так и не разрыдалась по-настоящему, и слезы комом стояли где-то в горле, перехватывая дыхание.– Успокоились? – спросил Келдыш, глядя теперь в пол.– Я и не волновалась! – огрызнулась Агата.– Вот и хорошо. Умывайтесь, одевайтесь и едем смотреть город.– Ч-что?– Я, собственно, за этим и приехал. Основные силы, по-видимому, уже совершают набег на столичные дискотеки? Так что... едем вдвоем?Агата моргала. Келдыш посмотрел на нее и отвел взгляд. Конечно, смотреть на нее сейчас совсем противно...– Пятнадцати минут вам хватит? – деловито спросил, вставая. – Я жду внизу. Темно-синий седан. Я помигаю фарами, как выйдете.Он бесшумно подошел к двери. Помедлил у двери. Сказал, не оборачиваясь:– Едем, Мортимер.Агата запоздало открыла рот – но дверь уже закрылась. Агата растерянно огляделась, надела очки и снова огляделась. Ну и пусть сидит в своем темно-синем седане. Она с места не сдвинется!* * *

Они брели по пешеходной улице. Глазея по сторонам, Агата то и дело на кого-то налетала, или кто-то налетал на нее – пока Келдыш не подтянул ее к себе за локоть, а потом просто взял за руку. Как маленькую, подумала Агата. И увидела, что многие парочки держатся за руки. Со стороны они, наверное, тоже смотрелись парой. Агата покосилась. К ночи прошел небольшой дождь, и темные волосы Келдыша теперь слегка вились. Наверное, ему не нравятся его волнистые волосы, поэтому он укладывает их так гладко. А Агата терпеть не могла свои собственные прямые пакли. До чего же все в мире устроено неправильно!Келдыш несколько раз вскидывал руку, приветствуя знакомых, но не останавливался – отделывался улыбками и поклонами.– Хотите есть? – спросил он, останавливаясь перед очередной кафешкой. Агата кивнула. Сандвич, который ей принес Вуд, давно уже встал камнем в желудке. Интересно, а что поделывает сам Вуд? Спит или пошел догуливать? Ночь в столице – есть чем хвастать весь ближайший год!В кафе было на удивление тихо. Где-то в конце стойки бормотал телевизор, из-под низкого потолка лилась приятная мелодия.– Сюда. – Келдыш за локоть подвел ее к столику в углу – между стойкой и затемненным окном. Усадил, скинул на спинку стула кожаную куртку (конечно же, черную). Официантка материализовалась из полумрака, подперла толстые бедра и уставилась на Агату. Та неловко завозилась. Она должна что-то заказать?– Лили, нам ужин для двух оч-чень голодных подростков, – сказал Келдыш.– Хм... – выразилась Лили, переводя взгляд на него. – Вижу, красавчик, ты переключился на детишек?Тот широко улыбнулся.– Нет, Лили, это моя ученица.– Ученица? – придирчиво сощурилась Лили. – Интересно, чему это он вас учит, деточка? Поделитесь потом?И величественно удалилась.– Не обращайте внимания, – сказал Келдыш. – Она всегда много болтает.– Да я и не... – пробормотала Агата. То, что ее приняли за подружку этого взрослого красивого мужчины, было и смешно, и приятно. И одновременно стало страшно интересно – а с кем он тут бывал раньше?До этого Агата не решалась задавать Келдышу вопросы. Но сейчас, когда она плохо видела его в полумраке, и он перестал – только на время, уверена, – отпускать язвительные замечания в ее адрес, Агата слегка осмелела.– Вы любите столицу, да?– Я здесь родился.– А почему вы переехали в наш город?Келдыш смотрел в темное окно.– Меня отправили на легкий труд. В санаторий практически.Это школа-то – санаторий? Что же за работа тогда у него была раньше? Агата собралась с духом.– Это из-за вашей... болезни?– Да.– А что за...Глаза Келдыша блеснули.– Это не заразно, Мортимер!Агата тут же умолкла. Вовремя принесли ужин – несколько полновесно загруженных тарелок. Агата ела, ела и ела, пока пояс просторных джинсов не стал давить на живот. Облизывая ложку, посмотрела на Келдыша. Он усмехнулся:– Пожалуй, это кафе – самое лучшее, что я вам сегодня показал, да?– Так вкусно, – сообщила Агата. – А мы все посмотрели?– За один вечер? Вам еще не надоело, Мортимер?Ей не надоело – хотя у нее ныли ноги и слегка кружилась голова. Но вот ему наверняка надоело – она и слова не могла по-человечески, по-умному сказать, только ойкала, крутила головой и спрашивала: а это что? А еще сегодня она «тискалась» с Вудом и орала на учителя... при воспоминании об этом у Агаты сделалось такое несчастное лицо, что Келдыш рассмеялся:– Ну, тогда едем дальше!* * *

– Что вы помните о войне, Мортимер?– Ничегошеньки.– Совсем-совсем? – настаивал Келдыш.Агата подумала.– Очень тесно. Все кричат. Качается пол. У меня в руках Барсик.– Барсик?– Мой кот. Вернее, он не мой и наверняка не Барсик. Воспитатели сказали, что из подвала меня достали с ним в обнимку. Пытались отобрать, а я не отдала. Так и приехала с ним в приют. Он там прижился. Жил в подвале, мышей ловил. Иногда даже мне приносил, когда приходил спать в мою кровать. Только тогда я спала. Он мурлыкал, а я спала...– А когда не приходил? – помолчав, спросил Келдыш.– Я... – Агата сморщилась. – Я правда не помню. Это все воспитатели бабушке рассказывали. А она – мне. Я сидела в кровати, и никакими силами меня нельзя было уложить. Я все на что-то смотрела.– На что?– Откуда я знаю? Не помню...– Совсем? – не отставал Келдыш. Агата разозлилась – да что ему от нее надо? Чтобы она рассказала про тени, которые до сих пор иногда рыщут в ночи? Слабо светящиеся тени – они бродят и бродят, ищут и ищут и не могут кого-то найти... стих почти получился.– А вы сами что помните? – спросила с вызовом. Келдыш слегка растерялся:– Хотите знать, что видел я?Он перегнулся через перила моста – внизу плыл речной трамвайчик, весь в огнях и в музыке. Молчал долго. Потом повернул голову и серьезно посмотрел на Агату.– Радуйтесь, что ничего не помните, Мортимер. Радуйтесь – и живите.Агате стало холодно. Агате стало грустно. Тяжело. Она тоже принялась смотреть на медленно текущую черную реку: огни моста и набережной золотили и серебрили воду, но не проникали внутрь. А что там, в глубине? Что там, в ее памяти? В памяти Келдыша?Его пальцы, лежащие на перилах рядом с ее локтем, дрогнули, сжались сильнее. Ей показалось, он произнес что-то. Агата взглянула вопросительно. Келдыш медленно, осторожно выпрямлялся, как будто по частям, по позвонку, точно раздумывая – а стоит ли? Замер, высоко подняв голову. Агата подумала – что-то увидел, взглянула тоже – те же огни фонарей, те же звезды... Учитель застыл, ноздри у него раздувались, на напряженной шее трепетала жилка... Ему опять плохо?– Что... – начала Агата, но он быстро закрыл ей рот ладонью. Рука пахла рекой, камнем и была влажной. Медленно повел головой влево-вправо – прислушиваясь? принюхиваясь?– Мортимер, – сказал негромко. – Быстро в машину.– А...– НЕМЕДЛЕННО!Он будто одним возгласом телепортировал ее в машину – Агата мгновенно очутилась на переднем сиденье. Смотрела через стекло, как медленно, завернув голову влево, он отступает к машине. Шажок-остановка, шажок-остановка. Агата изо всех сил напрягала зрение, но видела перед собой только пустой мост. Келдыш широким полукругом повел рукой, как будто измерял температуру моста под ногами, потом снова – уже вверх ладонью. Остановился перед капотом – Агата видела, как шевелятся его губы, но изнутри слов не было слышно. Вновь двинулся, так же замедленно открыл дверцу – и мгновенно оказался в седане.– Пристегнитесь!Агата потянула ремень – ее бросило на стекло, потому что зверь-машина внезапно прыгнула, разворачиваясь чуть ли не в воздухе. В панике завизжала машина со встречной полосы. Барахтаясь на сиденье, Агата сумела оглянуться: машина встала, упершись бампером в перила, а следом, накрывая и ее, и мост, полз белый туман.– Пристегнись! – снова рявкнул Келдыш, и Агата испуганно повиновалась. Снаружи мелькали огни и улицы, размазанные в цветные пятна, скорость вдавливала ее в плотное сиденье, а оскалившийся Келдыш гнал и гнал, бормоча что-то, и только иногда вскидывал взгляд в зеркало заднего вида. Вид у него был дикий. Агата вжалась в угол между дверцей и сиденьем, глядя то на него, то на несущуюся на них улицу...– Выходите!Ни за что, подумала Агата и открыла зажмуренные глаза. Сильная рука Келдыша уже бесцеремонно вытаскивала ее за локоть.– Быстрее же, Мортимер!Она еле успевала переставлять ноги, пока он тащил ее по узкой дорожке к слабо освещенному крыльцу. Нажал кнопку звонка и еще пару раз вдарил кулаком по деревянной двери. Дал бы и третий, если бы дверь без всякого предупреждения не распахнулась. Оттуда на них вылетело очень сердитое существо в чем-то развевающемся белом.Существо зашипело по-змеиному:– Игорь! С-скотина ты этакая! Ты меня до смерти напугал! Дети уже спят, а ты...Келдыш молча, как объяснение, выставил вперед Агату, и женщина сказала обычным человеческим голосом:– Господи! Заходите скорее!Рука Келдыша на Агатином плече, подталкивая и направляя, провела ее через порог, ярко освещенную прихожую, до горящего торшера в гостиной. Тут, надавив, приказала сесть – Агата без всякого сопротивления рухнула в мягкие подушки дивана.– Что с вами, бедняжка? – услышала сочувственное. Женщина сидела перед ней на корточках, заглядывая в лицо. – Игорь, что ты с ней сделал?– И рад бы что-нибудь с ней сделать, да не знаю – что! – раздраженно огрызнулся Келдыш. Он все встряхивал и встряхивал рукой, словно пытаясь сбросить с запястья массивные металлические часы.– Ч-черт! Лизка, побудь с ней, я должен кое-что проверить...– Ты куда?Но только дверь хлопнула. Женщина со вздохом повернулась к Агате:– Вот так всегда! Налетит, наорет, перепугает – и снова пропал! Что случилось?Зубы Агаты начали отбивать дробь.– Н-не знаю... м-мы б-были на м-мосту...– Каком?– Н-не помню... там льв-вы...– Королевском. Так?– А он и говорит: «Б-быстро в машину!», и как рванет! Я думала, мы разоб-бьемся...Лиза кивала:– Вполне в стиле моего братца.Брата? Представить только, ядовитый, черный, неприятный Келдыш в родстве с этой маленькой толстенькой беленькой женщиной...Лиза чуть прищурилась.– Он что-то вам сказал? Что он делал?– Я не слышала, я же б-была в машине... а он шел и делал рукой... в-вот так...Агата добросовестно постаралась повторить жест учителя. Подняла глаза и увидела, что Лиза задом отползает от нее по ковру и чуть ли не шипит при этом, как разъяренная кошка.– С-стервец!– А? – ошарашенно спросила Агата.Лиза неожиданно легко подпрыгнула с пола – как мячик – и хватила рукой по телефону.– Серегина мне! – взлетел к потолку ее пронзительный голос. – Серегина! Я... Игорь сейчас на Королевском. С нашими друзьями. Да... и... да, я говорю! Скорее, ради бога!Хлопнула трубкой о стол, подперла руки в боки и уставилась на Агату. После минутного замешательства та завозилась, и Лиза сообразила, на что смотрит. Или на кого. Кивнула и сказала:– Все в порядке. Его прикроют.Как будто Агату это должно было успокоить. Как будто она должна за Келдыша волноваться...Лиза еще помолчала и всплеснула руками:– Нет, ну какой идиот! Мы же только год назад его буквально по кусочкам собирали!Агата насторожила уши.– По каким... кусочкам? Почему по кусочкам?Но Лиза вдруг вновь превратилась в хлопотливую хозяйку:– Да вы же вся дрожите! Как вы, бедненькая, перенервничали! Идемте, я покажу, где ванная, умоетесь, я вас покормлю.Агата послушно поплелась следом. Ей было неудобно признаться, что она вовсе не перенервничала, а если кого и испугалась, то только взбесившегося Келдыша...Ванная была просторной, светлой и доказывала, что в доме есть дети: детские шампуни и присыпки, цветные пластмассовые уточки и кораблики.– Девушка, где вы там? Ау-у? Вы не утонули?Агата вытерлась мягким полотенцем и пошла на кухню. На столе уже стояли тарелка с пирогами и громадная чашка с дымящимся какао.– Ешьте. Как вас зовут?Агата отбросила волосы с лица.– Агата.Лиза уставилась на нее, и Агата завозилась: опять «фамильные глаза»? Их что, знает вся столица?– Да вы же совсем молоденькая! – пораженно сказала Лиза.Тут Агате стало совсем неудобно. Официантка, теперь Келдышева сестра...– Мы из его класса. Приехали в столицу на экскурсию. Я и еще четверо.Лиза засмеялась.– Ну конечно! Он говорил! А я-то подумала... Ешьте. Вы, конечно, голодная. Когда Игорь чем-то увлечен, он просто безжалостен. Наверняка морил вас голодом.– Нет, он...– Ешь!Несколько минут слышалось только благодарное Агатино чавканье. Конечно, это не бабушкины пироги, но тоже очень и очень...Лиза сидела напротив, поглядывая то на Агату, то на часы.– И как там мой братец учительствует?Агата облизнулась и вытерла губы.– Он хорошо преподает. Увлекательно.– Да уж, зажечь он умеет. А как он вам как человек?– Многим нравится, – честно сказала Агата.– А тебе? Ну, что я спрашиваю, у тебя на лице все написано! Он может быть просто невыносимым!Агата покраснела. Везет ей в этот год на любящих сестер невыносимых братцев: Вуд, потом Келдыш...Она внезапно обнаружила, что зевает во весь рот.– Ну вот что, – решительно сказала Лиза. – Пойдем, уложу тебя спать.Агата подавилась зевком.– Но учитель... когда приедет... мне же надо в гостиницу...– Когда приедет, тогда приедет. Теперь явно уже только под утро. Ляжешь на диване. Идем-идем!Слабо сопротивляясь, Агата переоделась в мягкую просторную майку, Лиза сунула ей подушку и накрыла пледом. Погасила свет.– Если что – я неподалеку. На кухне.– Разбудите меня, когда он вернется.– Разбужу-разбужу. Спокойной ночи.– Спокойной ночи... – и Агата моментально уснула.* * *

– Где она?– Спит. И тебе бы не мешало.– И тебе. Вздремну. Разбудишь в семь?– Сначала отчитайся... куда грязными руками? Давай я тебе чай согрею. Кто это был?– Нюхач работает. Но, по-моему, дело гиблое. Как всегда. Я все не пойму – зачем? Кому я теперь нужен? Сижу себе в провинции, никого не трогаю...– А вдруг они об этом не знают?– Мне что, объявление в газете дать? Или беджик на себя повесить: «Это Келдыш, никому теперь совсем не страшный»?– Игорь... когда это все кончится?– Никогда. Не при нашей жизни – точно. Так что пойду я все-таки посплю...* * *

Она как-то сразу вспомнила, где она и кто она и почему по комнате бродит заспанный Келдыш. Агата смотрела на него, медленно моргая. Келдыш остановился у окна, оттянул штору, серый свет лег на его такое же серое хмурое лицо. Провел пальцами по непривычно взлохмаченным волосам, подергал себя за мочку уха, точно проверяя, насколько он проснулся, – и поглядел на Агату. Агата поспешно зажмурилась. На учителе были одни полузастегнутые джинсы – конечно же, черные! – на груди висел какой-то медальон.– Ига-арь!.. – прошипела Лиза. – Что ты там топчешься? Иди на кухню!Келдыш послушно зашаркал к двери. Агата посмотрела ему вслед. С утра он был какой-то... скованный. Словно тело еще не проснулось и плохо его слушалось.Год назад мы его буквально по кусочкам собирали...Дверь Келдыш прикрыл неплотно. Лиза сказала – уже обычным голосом:– Есть будешь?– Угу. И кофе.– Большую чашку?– Что спрашиваешь?Пауза. Позвякиванье. Агата перевернулась на спину.– Хоть немного поспал?– Да. Лизка, успокойся, я жив и здоров!– Не могу. Ты меня вчера до смерти напугал!– Ну, извини, – буркнул Келдыш.– И девочку свою...Тишина. Позвякивание.– Как ты ей все это объяснишь?– Я не обязан.– Так-та-ак, – зловеще сказала Лиза, – представляю тебя в роли школьного учителя!– Полный мрак. Хотя детишки попадаются... интересные.– Вроде этой... Агаты, кажется?– Угм. Нам пора. Разбуди ее.– Твоя ученица, ты и буди. А я пирожки подогрею.– А вдруг я ее испугаю?Голос Лизы стал ехидным:– До сих пор не знаешь, как будят по утрам девушек? Поцелуями, братец!Келдыш заворчал. Агата тут же закрыла лицо локтем. Слушала, как открылась дверь, медленные шаги. Потом Келдыш негромко сказал – совсем близко:– Мортимер!Интересно, а что он будет делать, если она притворится, что крепко спит? Тормошить за плечо или поливать из чайника? Тут Агата вспомнила про Лизины поцелуи и мгновенно вспыхнула – наверное, даже локоть покраснел. Опустила руку.– Я не сплю.– Тогда вставайте, – сказал Келдыш своим обычным голосом. – Пора ехать в гостиницу.Агата поискала глазами одежду. Поверх аккуратной стопки лежал лифчик. Она увидела, что Келдыш увидел тоже, и втянула голову в одеяло, как черепаха. И зачем вчера напялила? Ведь терпеть же не может...Келдыш молча ушел на кухню. На этот раз джинсы были на нем застегнуты.Лиза подала ей пушистое полотенце.– У тебя косметичка с собой?– Нет...Не признаваться же, что из всей косметички у нее только тушь и блеск для губ... Вот у Дьячко – у той в сумке целый арсенал.– Хочешь, дам тебе?Почему-то все сестры всех ее знакомых братьев хотят ее непременно раскрасить...– Спасибо, не надо.– Ну и правильно, – бодро и неубедительно согласилась Лиза. Агата возилась в ванной долго – пока Келдыш не стукнул костяшками пальцев в дверь:– Я ушел с кухни!Агата вышла из своего убежища, села на табурет и с тоской поглядела на полную тарелку. Есть не хотелось. И хозяйку не хотелось обижать.– Возьми пакет с собой, ехать-то далеко, проголодаетесь, – сказала догадливая хозяйка.«До гостиницы, что ли?» – едва не спросила Агата, потом вспомнила, что сегодня они возвращаются домой.В прихожей задумалась, куда пристроить пироги, чтоб обуться. Келдыш молча забрал у нее пакет. Агата присела, сражаясь со шнурками. Шнурки, будто маленькие змеи, жили своей собственной жизнью и совершенно не хотели подчиняться. У самого ее носа начал нетерпеливо постукивать черный блестящий ботинок.– Побыстрее, Мортимер!Поспешно завязав-запутав последний узел, Агата выпрямилась – и прямо-таки напоролась на взгляд широких серых (тоже фамильных?) глаз Лизы.– Мор-ти-мер? – по складам выдохнула она. Розовая ее кожа пошла бело-красными пятнами, и сразу стало видно, что эту ночь женщина почти не спала. И что она очень испугана. Вернее сказать – перепугана. Агата растерянно взглянула на Келдыша – тот тоже смотрел на сестру, закусив губу. Лиза шагнула к нему и стала комкать на его груди водолазку, по-прежнему не сводя глаз с Агаты, словно боялась хоть на миг выпустить ее из виду.– Это... что ты... ты что задумал, Игорь?!Брат сильно сжал ее руки.– Успокойся, Лиза. Все в порядке. Все под контролем.Метнул злобный взгляд на оцепеневшую Агату, как будто она в чем-то виновата.– Идите в машину!Машина, конечно, была заперта, и Агата переминалась рядом с ней с ноги на ногу, пока из дома не вышел стремительный Келдыш. Уже сидя рядом с ним, Агата увидела Лизу. Неподвижная, подретушированная утренней дымкой, вся в белом, женщина казалась привидением, которое вот-вот унесет порывом легкого ветра...* * *

– Приехали, Мортимер.Келдыш перегнулся через спинку, достал с заднего сиденья пакет с пирогами и кинул ей на колени.– Мортимер, вы заснули?Агата смотрела в лобовое стекло.– Почему она испугалась?– Кто?– Лиза. Ваша сестра. Она так хорошо отнеслась ко мне, а потом испугалась. Она меня испугалась?Келдыш искоса, подняв бровь, оглядел Агату. Сказал с отвращением:– Посмотрите на себя, Мортимер! Кого вы можете напугать?Агатина нижняя губа упрямо выдвинулась вперед.– Значит, не меня, но из-за меня?Келдыш с силой потер лицо ладонями. Он тоже мало спал сегодня. Ответил нетерпеливо:– Не вас. И не из-за вас. Это наше с сестрой дело. Вас оно не касается.– Как же – не касается, – сказала Агата противным голосом. Она была готова разрыдаться. – Когда меня люди боятся!Дальше будет еще хуже, мог бы сказать ей Келдыш. Не сказал – вздохнул длинно и как-то тоскливо.– Идите в номер, а? Поспите до двенадцати. А то вас и правда пугаться начнут. Идите, Мортимер, идите.Агата посидела, взялась за ручку дверцы и спросила, глядя на свои колени:– А как же ваша обычная фраза?– Которая?– «Нет нужды предупреждать, чтобы вы никому ничего не говорили?»– Да говорите хоть всему свету! – сразу откликнулся Келдыш. – Ничего сверхъестественного или секретного с вами вчера не происходило. Я показал вам город, вы переночевали у моей сестры, я довез вас до гостиницы. Вот и все.– А как же Королевский мост? – спросила Агата. – Там тоже ничего не происходило?Она покосилась. Ресницы ее были мокрыми и оттого темными и длинными.Вторая за сутки истерика в его планы никак не входила.– Это тоже вас не касается, – сказал Келдыш утомленно. – Но я могу ответить. Была попытка нападения. Она не удалась. Вот и все.Этого, конечно, оказалось недостаточно, потому что Агата тут же развернулась и вывалила на него целую авоську вопросов:– Чья попытка? А почему на вас хотели напасть? А куда вы потом ездили? Кто такой нюхач?У него моментально кончился запас и без того невеликого терпения – Келдыш сунулся к самому ее лицу и рявкнул:– Вон из моей машины, Мортимер!Ее как ветром сдуло. Келдыш проводил взглядом быструю сутулую фигуру. Пироги она оставила на сиденье.* * *

– Что-то ты совсем не ешь, – заметила бабушка. – Что, пироги не удались?Агата положила кусок на тарелку.– Нет, просто я вчера уже их ела.– Где это? – ревниво спросила бабушка.– Мы с учителем заезжали к его сестре. Она нас и покормила.Агата быстренько проверила свою фразу. «Мы» могло обозначать и всю группу, и их двоих. Бабушка, не колеблясь, приняла первый вариант. Любовно погладила томик стихов, который Агата привезла ей из столицы. Бабушка тоже обожала книги.– Итак, ты осталась довольна. Было интересно?– Да. – Агата вспомнила слова Келдыша. – Познавательно. Знаешь, бабушка...– Да? – Та рассеянно перелистывала книгу.– Когда мы были в Академии магии...– Да?– Я видела там твой портрет! – выпалила Агата и уставилась выжидательно.Бабушка кивнула – по-прежнему с легкой улыбкой.– А-а-а... Ты ведь знаешь, я там преподавала.– Нет, – сказала Агата быстро. – Я не знала. Ты не говорила.Бабушка слегка удивилась.– Разве? Значит, к слову не пришлось...– А почему ты ушла оттуда?– Стара стала, – просто сказала бабушка. – А ты что, даже видов столицы не привезла?– Ой! – Агата сорвалась с места. – Марк же сделал фотографии! Сейчас найду.Притащила ворох разноцветных снимков. Фейхман снимал не только их, но и все, что ему нравилось – витрины, машины, девушек, – Агата сама не всегда могла объяснить, что и где снято.– Это Таня? Гляди, как подросла... А это твой... извини, не твой Алекс, узнала-узнала... Ой, смотри, а этот похож на Бориса Карпова, ну тот, из сериала «Мужество». А вдруг это он и есть? Агата, ты была рядом с Карповым и не взяла автограф?! А это, наверное, дискотека? Вы ходили на танцы? Алекс приглашал тебя танцевать? А где же ты? Почему Марк так мало тебя фотографировал?Агата отмыкивалась, отмалчивалась – она все собиралась и все почему-то не могла начать рассказывать, как они с Келдышем гуляли по ночной столице, и про сцену на мосту, и про то, как ее – не ее? – испугалась келдышевская сестра Лиза...– А вот это ты... ага, это у львов, это театр, смотри-ка, они покрасили его... а это Зал камней, как я его любила... а это, как ее, Ирма? Крупная девочка, тоже симпатичная... А вот опять ты... надо тебе почаще снимать очки, гляди, какие глазищи, светятся, как у кошечки...Бабушка положила было фотографию, помедлила и вновь взяла. Вгляделась. Потом подняла очки на лоб, словно они ей мешали смотреть, поднесла снимок ближе к глазам.– Кто это?Это были она и Келдыш. На переднем плане – она сама, на заднем – Келдыш, чуть смазанный, но вполне узнаваемый. Учитель избегал фотографироваться: «Я не фотогеничен». Марк подкрался со спины, окликнул и щелкнул, когда они обернулись. Помнится, Келдыш еще раздраженно отчитал его: «Что за детские игры, Фейхман?»– Это и есть наш новый учитель. – Агата следила настороженно. «Кто же не знает Железную Мортимер?» Похоже, и Железная Мортимер кое-кого знала.– А фамилия у него... – медленно сказала бабушка.– Келдыш.– Зовут?– Игорь. По отчеству не знаю.– Да, отчества сейчас не в моде... – Бабушка положила снимок. Встала. Взяла и подержала в руках чайник. Поставила.Неожиданно резко повернулась к внучке.– Он пристает к тебе?– Что?– Он пристает к тебе?Агата вытаращила глаза.– Бабушка, ты что?! Он же учитель!Лидия Мортимер нетерпеливо отмахнулась.– Как будто это кого-то когда-то останавливало! Я говорю о другом, девочка! Он придирается к тебе?Агата смотрела на нее во все глаза. Во всем мире существует заговор взрослых: «Не смей осуждать его, он в три раза тебя старше!», «Ну и что, что она на вас кричит? Она вам добра желает!» Или: «Учитель (начальник) всегда прав!» И этот заговор бабушка всегда поддерживала...Агата вздохнула.– Ладно. Он ко мне не пристает. Он меня достает!– Как?– Ну... он не называет меня дурой прямо, говорит так... красиво, но так, что чувствуешь себя дурой... и другие думают так же...– Можешь не объяснять. – Ноздри бабушки раздувались. – Я сама треть века была учительницей. Он занижает тебе оценки?Агата поколебалась. Было большое искушение согласиться, но...– Нет, – признала нехотя. – Он требовательный, очень... но у него мы знаем больше, чем у других. И у него такие интересные уроки!– Да уж, – сухо сказала бабушка. – Представляю себе. Он был очень талантливым мальчиком.– А ты откуда его знаешь?Бабушка нетерпеливо отмахнулась.– И все это началось с его прихода в школу? Почему ты мне ничего не сказала?– Бабушка... – Агата помолчала. – Я ведь должна сама уметь справляться с трудностями? Может, дело не в них, а во мне? Иначе почему они на меня нападают? Может, это я... не такая?– Кто – они? – мгновенно насторожилась бабушка. Агата вздохнула: ну не пойдет же она разбираться со всей школой?– Я... мне просто нужно научиться не обращать на них внимания, понимаешь? «Повышать порог болевой чувствительности», сказал школьный психолог. Я просто... тонкокожая. Меня легче достать.Бабушка села.– Я всегда знала, что ты ранимая и... немного замкнутая девочка... но что у тебя такие трудности...– Бабушка! – Агата начала жалеть, что выложила все это. – Все нормально, правда! Ну и что, что я им не нравлюсь? Они мне тоже не нравятся! Я тоже не хочу с ними дружить!– Понимаю. – Пальцы бабушки зарылись в белые волосы. – Ко мне всегда приходили только взрослые... чего там – старые! – люди... а ты с детства была такой... серьезной девочкой... это я во всем виновата!Агата завздыхала:– Бабуль, успокойся! Все у меня будет в порядке. Вот отращу кожу, как у носорога...– Против Келдыша она тебе не поможет. – Бабушка внезапно вспомнила начало разговора. – Пригласи-ка его завтра к нам!* * *

Вот так-таки просто пригласи, да? Агата весь урок истории просидела как на иголках, уговаривая себя, как это просто сказать: «Бабушка приглашает вас к нам в гости». А он спросит: зачем? И посмеется. И никуда не пойдет. Или скажет: «А что это вы ей наговорили про меня, Мортимер? Жаловались, значит?» Или...В общем, когда урок закончился, у Агаты уже все поджилки тряслись. Прощаясь кивками и улыбками с уходящими учениками, Келдыш неторопливо собирал свои бумаги. Агате вдруг пришло в голову, что он специально медлит – обычно ведь выходит из класса первым. Чего-то ждет. Или кого-то.Ее?!Агата проводила обреченным взглядом хихикавших подруг и побрела к учительской кафедре. Келдыш даже глаз не поднял.– До свидания, Мортимер.– До... я хотела сказать, учитель...Агата перевела дыхание. Келдыш аккуратно выравнивал стопку листков.– Моя бабушка... она...Теперь Келдыш вскинул глаза. Спросил резко:– Что? Что такое с вашей бабушкой?Пытаясь не оцепенеть окончательно под его пронзительным взглядом, Агата выдавила:– ...она приглашает вас к нам. Сегодня. Вечером.С мгновение он еще смотрел на нее. Потом опустил глаза и спросил спокойно:– С чего вдруг?Он не пойдет! Слава богу!– Она видела нас... вас... на снимке...– А. Да. Снимок. Я не подумал. – Келдыш кивнул и засунул листки в папку. – Передайте мадам Мортимер, что я буду. В девятнадцать ноль-ноль.– Мы живем...– Я знаю ваш адрес, Мортимер!Помолчал и добавил:– Думаю, на пироги рассчитывать нечего?* * *

Они смотрели друг на друга с разных концов комнаты. Бабушка надела свой самый деловой костюм, белую блузку с брошкой у горла, туфли на высоких каблуках – как будто ожидала важного гостя. Келдыш пришел в черных брюках и черной водолазке, в которых был в школе. Агата, стоявшая между ними, видела, как блеснуло его кольцо – Келдыш слегка развел руками, как бы говоря: «Да, это я! И что?» Коротко поклонился:– Здравствуйте, Лидия.– Келдыш, – сухо сказала та вместо приветствия. Показала на стул у бархатного стола.Оба сели и уставились друг на друга. Агате показалось – с какой-то даже жадностью. Она тихонько попятилась и опустилась в кресло у стены.– Вот как, – сказала бабушка, словно продолжая неслышный разговор. – Я не знала.Учитель молча пожал плечами.– Зачем вы в городе, Келдыш?Он усмехнулся.– Не поверите – не из-за вас! Я даже не знал, что вы здесь живете.Пауза. Келдыш сказал насмешливо:– Ну, вот видите...– И о том, что у меня есть внучка, тоже не подозревали?– А она действительно ваша внучка?Агата открыла рот. Лидия мрачно и молча смотрела на Келдыша. Тот сказал мягко:– Прежде чем вы выберете, что ответить, могу напомнить, что существуют такие вещи, как генетический анализ, например...Бабушка кивнула.– Она действительно моя внучка.– Вот и прекрасно.– Вижу, как это вас радует.– Я должен прыгать от счастья?– Вы должны оставить нас в покое.– В конце учебного года я скорее всего вернусь в столицу. Этого достаточно?– Достаточно было бы, если бы вы все забыли о нашем существовании!– Для этого надо лишить памяти очень многих людей.Бабушка вдруг хлопнула ладонью по столу: бархат проглотил звук, но Агата вздрогнула от неожиданности – бабушка редко выходила из себя.– Агата здесь ни при чем!– Они тоже, – сухо сказал Келдыш.Молчание.– Зачем вы пригласили меня, Лидия? – Келдыш облокотился о стол, рассеянно перебирая бахрому скатерти.– Чтобы убедиться, что Агата... что Агату...– Агате... Агатой... – продолжил Келдыш. – Я вполне способен контролировать свои эмоции.Лидия фыркнула.– Словно это вам когда-нибудь удавалось!– С тех пор я... слегка подрос. Если вы не заметили.– Тогда какого... зачем вы потащили ее в Академию? Зачем заставили проходить тесты?– Меня интересовало, как вы сумели подменить результаты тестов.– Что-о-о?Агата вытянула шею. Теперь заморгала бабушка. Откинулась на спинку стула – до этого она сидела прямо, как с привязанной к спине дощечкой.Бабушка засмеялась – молодым красивым смехом, который так обожала Агата. Келдыш скучающе посмотрел в окно.– Так вы подумали, вы думали... Нет, Келдыш, вы просто невозможны! Как будто вы не знаете! Каждый квартал из года в год приходит кто-нибудь от вас. Как, по-вашему, я могла это сделать? Заколдовать всех до единого? Дать взятку? Выкрасть результаты детсадовских и школьных тестов? Келдыш, я не всесильна! Девочка, как это ни печально, действительно лишена магических способностей.– Печально? – спросил Келдыш, по-прежнему глядя в окно. – Вы действительно об этом жалеете?Пауза. Агата уже начала уставать от этих пауз – она не знала, как переводится молчание.– Только иногда, – сказала бабушка. – Иначе бы вы мне ее не оставили. Итак, наше маленькое недоразумение улажено?– Вы не водили ее к Слухачам?– Нет!– Почему?– Не вижу смысла.– Почему?Бабушка опять начала раздражаться.– Нет ни малейших сомнений... И потом, эта процедура не рассчитана на детский организм!..– Она уже не ребенок.– И я имею полное право как опекун не разрешить ее проведение!– А мы, – вкрадчиво возразил Келдыш, – имеем полное право настаивать на ее проведении.– Для чего? У вас есть хоть какие-то основания? Хоть какие-то намеки на мэ-эс в результатах тестов? Или вам просто хочется продемонстрировать свою власть?– Основание есть.– Какое?– Ее фамилия.– И что вы по этому поводу собираетесь предпринять? Мстить? Посмотрите мне в глаза и скажите, что вами движет только профессиональный долг!Келдыш молча смотрел на нее.– Оставьте нас в покое, – негромко сказала бабушка. – Просто оставьте нас в покое.– Не могу, – так же негромко ответил Келдыш. – Не могу, и вы это знаете.Бабушка прикрыла лицо рукой, и Агата испугалась, что она расплачется. Келдыш тоже смотрел на эту красивую белую руку.– Так, – сказала Лидия, убирая ладонь. Сухие ее глаза горели. – И что дальше?– Дальше вам придется отвечать на мои вопросы. Любые. Вплоть до того, до скольких лет она писалась в постель...– Я не писалась в постель! – недовольно сказала Агата. Оба обернулись и уставились на нее, как будто забыли о ее существовании. Очень нелогично – ведь они только о ней и говорили.– Агата! – воскликнула бабушка и посмотрела на Келдыша. Тот подумал. Встал.– Я приду еще.– Я вас не приглашаю, – сказала бабушка, вставая, чтобы не смотреть на него снизу вверх. – Вам придется предъявить какой-нибудь документ, чтобы снова переступить порог моего дома.– Даже так? – Келдыш кивнул – почти весело. – Документ будет. Вы меня знаете. Доброй ночи.– До свидания, – прошелестела Агата.Бабушка молча стояла, пока внизу не хлопнула дверь. Потом опустилась на стул и вновь закрыла лицо рукой.– О господи...– Бабушка.– А? – спросила она, не открывая глаз.– О чем вы говорили? Что он хочет? Почему ему не нравится наша фамилия?– Не сейчас, Агата.Агата потопталась рядом. Предложила, охваченная приливом вдохновения:– А давай его отравим!– Что? – Бабушка с изумлением отвела руку.– Ты испечешь пироги, мы туда положим яд и отравим его!– О господи! – вновь сказала бабушка. Притянув к себе Агату, ткнулась ей лбом в живот. Сказала: – Это было бы просто здорово!Агата погладила ее по жестким седым волосам.– Бабушка. Может, расскажешь, что происходит?– Не сейчас, – вновь сказала та. – Я женщина старая, всю ночь потом спать не буду. Пойду-ка я в ванну, и – спать. И тебе советую.Агата знала, что настаивать, когда человек не хочет что-то делать, невежливо. Хотя очень хотелось быть невежливой. Бабушка совершенно не старческой трусцой сбежала от расспросов в ванную, а Агата подумала и засела в своей комнате с блокнотом и ручкой.Первое: откуда Келдыш и бабушка знают друг друга?Что давно знакомы и давно не виделись – это ясно. Вместе работали в Академии? Келдыш учился у бабушки?Второе: кто такие «они», «от вас»? Почему и когда они наблюдали за ней, Агатой?Третье: почему Келдыша волнует, что у нее нет магических способностей, мэ-эс сокращенно? Их нет у большинства населения...Четвертое: кто такие Слухачи и почему она должна к ним идти?Агата погрызла ручку.И пятое, последнее – может, самое важное, – что же не так с их фамилией?