Глава 31. Хрупка и непостоянна

Давно со мной уже такого не случалось. Я действительно держалась до последнего. Но всё-таки не смогла сдержать ту ненависть, которая пожирает меня изнутри уже который год, становясь лишь сильнее день за днем.

Странно, до конца я лишь иногда задумывалась над понятиями жизни и смерти, и тем, насколько же хрупка была человеческая психика. Всё жили в мире и спокойствии, не задумываясь об этом.

Когда я впервые познакомилась с таким словом как смерть, мне было десять лет. В тот же период я задумалась над тем, что некоторые люди могут ломаться не только снаружи, покрываясь синяками и ссадинами, а изнутри. А о том, что душевные повреждения гораздо серьезнее физических я поняла гораздо позднее.

У нас во дворе часто бегал один мальчик, которого постоянно била мать. Отца у него никогда не было, а окружающие никогда не лезли в дела этой семьи, закрывая глаза на синяки всех цветов и оттенков, выглядывающие из-под рваной старой одежды мальчика. Никто из детей не хотел водиться с «ненормальным», да и родители им не позволяли, спеша оттащить своих детей подальше от чужака. Но я иногда за ним наблюдала. Что-то было в нем такого, что заставляло меня замечать его везде, куда бы я только не пошла. И его образ никак не шел у меня из головы. Как-то раз я увидела, что он ведёт себя не как раньше. Он внезапно стал почаще наведываться домой, от которого раньше держался за версту. С его тела начал сходить старые синяки, а новые перестали появляться. И я решила проверить. Из любопытства я пошла к нему домой.

До сих пор помню, как кралась по длинной лестнице в подъезде, поднимаясь всё выше, пока наконец не достигла шестого этажа. Дверь его квартиры была как всегда не закрыта на замок, и мне удалось приоткрыть дверь. В щёлочку двери я рассмотрела тусклый свет, пробивающийся сквозь плотные темные шторы, блеск стеклянных бутылок, отсвечивающих местами попадающие на них лучи, кучу всяких бумаг, прочего мусора, лежащий на боку стул и необычно большую люстру… Такую длинную, что она почти касалась пола…

Со временем мои глаза привыкли полумраку и я смогла рассмотреть её… Сначала из-за своего маленького роста, я увидела ноги, длинные бледные ноги, такие расслабленные, уже давно не бритые, с явно виднеющимися синими венами, странно выпирающими сквозь кожу ног.

Подняв голову выше, я в шоке уставилась на неподвижно висящего под потолком человека, с выпученными безжизненными глазами. От ужаса я хотела кричать. Я не знала, что здесь произошло и не понимала, что случилось с матерью мальчика, но ощущение чего-то неправильного и страшного заставило меня желать побыстрее отсюда уйти и больше никогда об этом не вспоминать.

Когда я обернулась и уже собиралась идти, я внезапно обнаружила, что не одна. На лестнице стоял и смотрел на меня тот самый мальчик. Когда я посмотрела ему в глаза, я испугалась ещё сильнее. Он улыбнулся, и сказал «привет», но от его тона и улыбки мне стало ещё больше не по себе.

Плача и крича я убежала домой. Я рассказала маме о том, что видела, и вечером весь двор наполнился звуком сирен, светом мигалок и большим количеством разных людей.

Не знаю, что случилось потом с мальчиком и его матерью, но я их больше никогда не видела, а квартира так и осталась пустовать. Там собирались разные алкаши и бомжи и время от времени ночевали. Об этом мальчике я иногда вспоминала, но после эти воспоминания растворились в водовороте приятных впечатлений, оставшись далеко в прошлом.

Через много лет, когда я была уже взрослой, я услышала продолжение истории, о том, что же случилось с мальчиком после того дня. Оказалось, его отправили в детский дом, откуда впоследствии вышел не полезный член общества и гражданин, а крайне жестокий маньяк-убийца, который стал охотиться на красивых молодых женщин с темными длинными волосами. Его поймали и посадили в тюрьму на двадцать лет.

Тогда я вспомнила дни его детства и не была удивлена. Именно в тот момент я осознала, что синяки мальчика сошли ещё в первые месяцы после трагедии, а вот душевные остались с ним на всю жизнь.

Как оказывается хрупка и непостоянна человеческая психика! Я и сама после конца стала доказательством этого факта. Пережив закат человечества, крах нашей цивилизации, со мной произошло много ужасных вещей, вследствие чего и появился мой недуг. После жизни в постоянном страхе, мой внутренний мир потерпел существенные изменения.

Как только я вырвалась из клетки боли и насилия, я стала замечать за собой странности. Я стала склонна к убийствам.

В отличие от моих мучителей, которые являлись садистами, любящими смотреть на страдания других, я жажду истреблять всё на своём пути. Я похожа на бомбу замедленного действия, и мне достаточно дать малейший повод чтобы завестись, тогда я уже не могу контролировать свою ярость и жажду крови.

У меня резко выделяется адреналин, происходит большой всплеск сил и энергии, и я нападаю на всё, что движется. После этого я успокаиваюсь и ослабеваю так, что еле могу стоять на ногах, происходит откат. Постепенно я вспоминаю всё, что произошло, и если раньше в такие моменты меня одолевало чувство вины, то теперь в этом прогнившие насквозь мире, в чем я окончательно убедилась, это чувство совсем оставило меня. Я не жалею ни единой отобранной жизни.

В этот раз я вспомнила, как убила этого недонасильника, и мне даже стало лучше – он был явно плохим человеком, поэтому я даже сделала хорошее дело, неизвестно сколько человек уже пострадали из-за его поведения. Да и жажду крови успокоила – одни плюсы! Расстраивало лишь то, что Уголёк видел меня такой. Я конечно не собиралась притворяться святой или что-то в этом роде, но неподдельный страх на его лице оставил неприятный осадок. Я никогда бы не навредила тому, кто ведёт себя не как убитое мною животное, а как всё понимающий и честный человек, пускай человеком он на самом деле и не являлся. Его реакция сначала больно ранила, но переборов эти неприятные ощущения, я всё же смогла вернутся к тому что было до этого эпизода. По крайней мере, мне так кажется. Теперь у меня есть новые вещички и даже лисица. Сегодня и правда хороший денёк. Надо и с Угольком отношения налаживать. Дать ему понять, что не собираюсь ему вредить. Самое то было бы для начала снять с него эту железяку, но у меня нет необходимых инструментов… Или есть? Точно, я видела у того парня что-то похожее!

Порывшись в его вещах, я нашла подходящий инструмент и засияла от счастья! Теперь я смогу помочь Угольку! Главное убедить его делать всё, что я говорю, а то если сделать что-то неправильно, он может ещё больше пострадать, а то и вообще лишиться ноги! Постаравшись успокоить его, я немного поговорила с ним, а затем принялась за работу.