Глава двадцать шестая: Откровение и Обещание

​Изабель выписали из больницы, но ей сообщили, что кто-то должен её забрать. Поскольку отчим и мама были не в Лондоне, она позвонила Зейну.​— Ну же, возьми трубку... — с отчаянием смотрела Изабель на телефон.​Зейн ответил:​— Да, Дюран? Слушаю.— Привет, Харпер. Ты не занят?— Немного, а что?— А, ничего. Если занят, не нужно.— Говори.— Мне сказали, чтобы кто-то меня забрал из больницы.— Я сейчас приеду!​Зейн сбросил звонок. Изабель собрала свои вещи и направилась к выходу. У неё было две сумки: Зейн привозил ей одежду.​Минут через двадцать Зейн приехал.​— Дюран, давай помогу?— Спасибо, не нужно, я сама.​Зейн вышел из машины, взял обе сумки, открыл багажник и сказал:​— Тебе не нужно таскать тяжелое. Я тебе всегда помогу.​Он открыл ей дверцу машины.​— Садись.​Изабель села, немного смущённая его заботой. Они поехали. Зейн включил музыку. Изабель, как обычно, представляла картины под мелодию, но Зейн выключил её и спросил:​— Дюран, а почему у тебя глаза красные?​Изабель опустила взгляд.​— Мой отец — альбинос, а у мамы черные глаза. Как-то так генетика вмешалась, и мы с братом такие.— Я поражен. Но ты красивая с таким цветом глаз, — мягко сказал он.— Спасибо, — Изабель слабо улыбнулась. — У тебя тоже необычные глаза, они особенные.— Спасибо, — улыбаясь, ответил Зейн. — Слушай, Дюран, ты завтра после колледжа свободна?— Нет, конечно.— Почему?— Я, как всегда, в библиотеку.— Я с тобой.​Они доехали.​— Может, зайдёшь?— Твои родители будут против.— Их нет дома.​Зейн закрыл машину, и они пошли.​— Ну вот, собственно, где я живу. Пойдём в мою комнату.​Изабель открыла свою комнату. Они сели на небольшой диванчик.​— Твоя комната как целый дом. Только ванной не хватает.— Она есть, просто нужно починить кран, а отчим не хочет.— Давай я починю?— Ты умеешь?— Я мастер на все руки, — рассмеялись они.​Зейн пошёл чинить, а Изабель стала прибираться в комнате.​— Так, я всё. Ты что делаешь?— Да вот, прибираюсь, только стол остался.— У тебя так уютно. Кстати, а почему ты не съедешь от родителей?— Они не разрешают, да и некуда.— Можешь ко мне. Я не против, у меня квартира большая.— Да нет, неудобно будет.— Ты подумай.— Ладно.​Изабель показывала ему свои рисунки, а Зейн комментировал их.​— Дюран, а почему у тебя много светлых, оживлённых рисунков, а потом пошли какие-то тусклые и невесёлые?— Понимаешь, когда у художника плохое моральное состояние, он не может хорошо рисовать, не может создавать что-то живое.— Дюран... Что с тобой происходит?— Всё нормально! Просто немного устала.​Зейн взял её за плечо и сказал:​— Помнишь, я говорил тебе, чтобы ты высказалась мне, и я тебя поддержу? У тебя был почти месяц... Тебе стало только хуже. Расскажи, что с тобой происходит.— Я... я не могу. Я не готова.— Дюран...— Ладно. Пойдём сядем на кровать?— Хорошо, как скажешь.​Они сели на кровать. Изабель начала:​— Когда ты мне это сказал, Виктор... мой отчим, он ударил меня. И поэтому тон кожи не блестит. У меня нет хайлайтера или чего-то такого. Я пользуюсь только тушью, а тоналкой редко. После того как Агата стала дружить с Лизой, я совсем потухла, и мне стало только хуже. Я была на грани срыва, чтобы... порезаться, но сдержала себя. Тот момент напомнил мне, как люди уходили из моей жизни из-за того, что у меня сложный характер. Но я пыталась измениться, клянусь! Я хотела быть лучше, чтобы у меня были знакомые или друзья, но они уходили. Я хотела бы быть как Агата, но я нетерпелива и не очень доверяю многим. Из-за нервов и переживаний мой художественный талант становится мрачным, и я не могу это контролировать. Я еле сделала рисунок тебя и твоей песни весёлым, было трудно. Я не хочу остаться одна, но у меня не получается...​Изабель заплакала и сказала:​— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой... слабой.​Зейн слушал её внимательно, и только после того как она закончила, он притянул её к себе и обнял. Изабель уткнулась ему в плечо и плакала.​А он заговорил:​— Дюран, ты не будешь одна, я тебе обещаю. У тебя есть я. Я всегда буду рядом и буду тебя поддерживать. Ты не слабая, ты очень сильная. Ты только посмотри на себя: ты прошла через это всё сама. Ты очень сильна духом. Тебе не нужно подстраиваться под других. Ты должна быть собой. Те, кому ты нужна, будут с тобой. От родителей ты должна съехать. Я тебе в этом помогу. Ты должна быть свободной, чтобы тебе стало лучше! Дюран, я буду всегда с тобой...​Изабель сказала сквозь слёзы:​— Я... я не уверена.​Зейн отодвинул её и сказал:​— Спорим?​Он протянул ей руку.​— Хорошо...​Изабель дала ему руку, и они снова обнялись.​— Поплачь ещё, если хочешь. Я буду рядом.