Двадцать четыре. Жиневьев (POV Найл)

Земля под ногами трясется так, что Отец с трудом держится на ногах. Он кричит озлобленно на Август, приказывая прекратить, но моя девушка решительно настроена на то, чтобы прямо сейчас перекрыть доступ на Землю двум сильнейшим расам.– Найл, – вдруг переводит на меня гневный взгляд, – останови ее! – рычит, расправив свои острые, жесткие крылья и слегка воспарив в воздухе.Он быстро отдает мне приказ и отлетает к Архангелу. Несмотря на опасность пасть обратно в Преисподнюю, единственное, что его волнует – месть. Отомстить девушке Архангелу с поразительными сходствами с Август за разбитое много веков назад сердце, прежде чем его вновь запрут в аду. Если раньше это не было приоритетом, то сейчас он понимает, что это, возможно, его последний шанс. Если Август – последняя избранная, то это и последняя война...Я же не спешу исполнять его приказ. А какой в этом смысл? Быть запертым в Преисподние много лучше, чем каждый раз видеть ее осуждающие короткие взгляды на мне. Я люблю ее больше жизни, но видеть ее презрение больше не могу.– Она еще слаба, – встает с трудом Зейн. – Она не переживет это! Останови ее! – кричит ангел.Его слова слегка застают меня врасплох. В смятении оглянувшись, смотрю на него с вопросом:– Действительно полагаешь, что твое слово что-то для меня значит? – хватаю один из мечей убитых воинов моего легиона и направляю его точно на ангела, потому что не могу пересилить эту обиду:Он за всю ее жизнь так ничего для нее и не сделал, но она все равно относится к нему лучше, чем ко мне.С трудом встав на ноги, он с досадой смотрит на меня, изредка переводя взгляд на острие меча:– Серьезно? – слегка поднимается в воздух и материализует в руке свое оружие, приготовившись к бою. – Прекрасно знаешь, что я сильнее в бою.– Думаешь? – вскидываю в замешательстве брови. – А ты хотя бы раз видел мою технику? – Зейн в смятении не может найти ответа: – Может, я знал, что ты хорош, просто не хотел рушить твой мирок своими навыками?!– Балабол, – лишь выводит Малик, но что-то откидывает его в сторону, отчего Зейн больно бьется о стену.Оглядываясь назад, вижу Август уже буквально закипающую от чрезмерно сильного напора магии. Она все пытается удержать ее в руках, вопреки боли продолжает проговаривать заклинание, сильно стиснув зубы. Магия настолько сильна, что уже просто не слушается избранную. Но даже это не останавливает Август. Настолько сильная девушка. Настолько грациозная...Я даже осознавать это не успеваю, как девушка резко меняет уже привычное заклинание на то, что я никогда не слышал ранее. Меня просто силой начинает тянуть вниз, к тому обрыву. Распахиваю с большим напором крылья, чтобы постараться избежать возвращения в ад, где будет поджидать меня мой разъяренный Отец.Развернувшись, лечу вверх, но, услышав рев Отца, оборачиваюсь: он держится за все, что можно, гребет землю, кричит и даже пытается взлететь – все напрасно.– Найл! – грубо кричит. – Останови ее!– Она умрет! – вступает Малик. – Она еще не готова к этому! Останови ее! Знаю, что мое слово для тебя ничего не значит, но ее жизнь...Если бы я только знал, как ее остановить, я бы сделал все, даже принял бы смерть. Пусть она будет так же всегда презирать меня за все то, что я когда-либо делал, но жизнь без нее хуже любых адских пыток моего Отца.Меня все тянет вниз, и как с этим справиться я не имею ни малейшего понятия. Но вдруг я вспоминаю то, как Август со мной спорила о живых душах, которым закрыта дорога в ад. Озарившись потрясающей, но самой глупой идеей, зову Жиневьев, чтобы соединить свою душу с телом. Она приползает практически моментально. Чуть спустившись на землю, стараюсь не сильно расслаблять крылья, чтобы меня не засосало в ад. Тяну к ней руку, а змея чуть приподнявшись, ползет по руке и легко кусает в изгибе локтя.– Coniungere – шепчу из последних сил, после чего ощущаю в груди неприятное покалывание. Приложив руку к сердцу, слышу, как оно сильно бьется о стенки ребер. Что за отвратительное чувство? Что за мерзкий звук? Почему оно бьется?Хозяин, теперь вы подобны падшему, произносит в голове моя мамба.Не придав большого значения моим новым ощущениям, оглядываюсь с тревогой на Август: из нее исходит горячий свет, а ветер, что она подняла, отдает морозом и предвещает большую бурю или же еще хуже – ураган.Столько всего вокруг происходит. Теперь, с частью своей души, я могу видеть всю красоту этого отвратительного мира. И сейчас я даже понимаю стремление Август избавить Землю от наших двух разрушительных рас.Сама же девушка, стиснув сильно зубы, пытается приручить уже неподвластную ей магию. Магия сильна, но не тело. Она вот-вот перегорит.Теперь Вы слабее обычного, – напоминает мне Жиневьев.– Зачем мне говорить очевидное?Ваша душа ослабила Вас. Теперь Вы смертны.– Неправда, – лишь отмахиваюсь, продолжая пристально наблюдать за Август, обдумывая варианты ее спасения.НО ТЕПЕРЬ НАД ВАМИ ПОДВЛАСТНО ВРЕМЯ! – не перестает переживать за мою жизнь пресмыкающаяся.Все любят, когда их любят. Гордыня же только этим и живет. – Зато теперь меня не тянет вниз, – вновь перевожу тему. – Лучше чем просто болтать, придумала бы, как вытащить ее из этого пекла.– Останови ее! – вновь и вновь поддакивает Малик, будто я и сам не знаю, что мне нужно сделать.– КАК?! – кричу, оборачиваюсь на него, полный злобы. Будто так легко остановить решительно настроенную девушку. И не кому-то, а мне, существу, которого она терпеть не может. – Если у тебя есть идеи, ангелочек, я слушаю.– Ты всегда умел до нее достучаться, – лишь произносит.И что бы это значило? Обернувшись вновь на Август, с горечью смотрю на нее и на то, как она из последних сил пытается закрыть врата. Большинство воинов, что были тут, давно ушли в никуда. Теперь они заперты в своих мирах из-за своей слабости. Остались в основном падшие ангелы, но, если задуматься, им сейчас хуже всего: если другие ангелы и демоны заперты в своих привычных мирах, то падшие теперь пленники человеческого мира, без возможности вернуться на родные небеса.– Орландо! – сурово окликает девушка Архангел, придерживаясь боевой стойки. – Ты ведь этого не хочешь, – остерегается нападать первой, потому что, пусть и всегда хотела его убить, но сейчас она словно передумала, словно забыла о своей главной цели.– Ты убила меня! Закрыла мой род на небесах, позволила адским тварям рушить людской мир и заставила меня беспомощно наблюдать за этим – осознавать своюникчемность!– Ты ведь нашел выход! – не сдается девушка.– Я убил верного мне зверька. Ты хоть представляешь, чем я пожертвовал, чтобы выжить?! – взмахнув крыльями, откидывает девушку к стене здания одним движением руки.Он все еще с трудом держится на земле, но для того, чтобы исполнить то, чего всегда хотел, он готов терпеть непреодолимую боль в крыльях.– Я не хотела этого, – с болезненным стоном шепчет девушка. – Не я выбирала, ты знаешь, – стиснув зло зубы, напоминает. – Я пыталась тебе помочь.– Последнее, что я увидел, – присаживается перед ней на корточки и яростно смотрит на нее ярко-красными глазами: – будучи падшим – золотисто-карие глаза моего ястреба. Опустошенные, – сжимает руку, поддавая ееневыносимой боли, – мертвые, – подходит впритык, но девушка достаточно сильна, поэтому действует быстро.Схватив свой меч, молниеносно пронзает тело Дьявола, чем дает себе некоторое преимущество. Встав на ноги, смотрит на него без доли сожаления и просто презрительно ухмыляется победной улыбкой. А Дьяволзло смеется, подняв на нее пылающий взгляд:– Промазала, – хрипло проговаривает, вытащив меч из живота и просто откинув его в сторону.Резким движением хватает девушку за горло одной рукой, а второй беспощадно тянет ее за крылья, вырывая их с корнями. Малия кричит, что есть мочи, пытается вырваться, но Орландо держит ее крепко.– Убей меня! – отвлекает меня Малик.Я с недоумением оглядываюсь на него, все еще слыша громкие и пронзительные крики Малии.– Что? – в легком шоке переспрашиваю.– Раз ты теперь не можешь ее уболтать, как делал всегда, убей меня! Нужно ее отвлечь, – судорожно лепечет. – Убей меня! – решительно повторяет, уверенный в том, что это последний выход.– Не собираюсь, – лишь кидаю, слегка озадаченный столь нелепой просьбой.– Тряпка! – кричит мне вслед, пытаясь надавить на мой же порок, когда я, невзирая на жар магии Август, смело иду вперед.Она испепелит Вас, мой лорд, – предупреждает Жиневьев, но это я и без нее знаю, поэтому просто игнорирую ее.Поднявшись в воздух, чувствую боль, что проходится по коже, и жжение от ожогов. Сильно сжав зубы вместе, стараюсь не закричать от боли. Все лечу вверх, к ней... к моей Август.– Август, – шепчу ей. Полагаю, что криками ее не вытащить: – Август, услышь меня, – прошу, зажмурив сильно глаза, чтобы смахнуть слезы боли, что так некстати текут по щекам.Оказавшись напротив нее, обхватываю ее лицо двумя руками, тревожно и с сожалением глядя в ее совершенно пустые и покрытые белой пеленой магии глаза. Кожа уже полностью сползает, а боль переходит все границы дозволенного. Сил не хватает, чтобы элементарно сдержать болезненный крик. Да, кричу. Кричу, чтобы хоть как-то пересилить это невыносимое жжение.Август не видит и не слышит меня. Губы ее все продолжают выводить слова того древнего заклинания, которое должно закрыть врата. Убрав ее волосы за ухо, присматриваюсь к ней и чуть ли не плачу... она готова на все, чтобы закрыть врата прямо сейчас. Даже на смерть. И что больше удивительно – она не выбирает сторону между ангелом или демоном. Она выбирает себя, она выбирает человечество. Она выбирает людей. Настолько сильно она меня ненавидит.Чертова душа, которая вызвала такие большие сантименты!– Август, – еле шепчу. – Август, прошу, – слегка похлопываю ее по щекам, чтобы привести ее в чувства, но она все продолжает шептать про себя заклинание, зачарованная и охваченная своей же магией. – Помнишь, я обещал всегда напоминать тебе кое-что? Услышь меня, Август! – кричу, но реакции нет никакой. Отчаявшись, наклоняюсь к ее уху и вновь повторяю ей то, что всегда ее успокаивало, когда она просто была человеком; когда ее магия еще крепко спала: – Ты – самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел за всю свою жизнь, – чувствую, как ее магия слегка ослабевает и облегченно выдыхаю, потому что нашел ту точку давления.– Помогает, Найл! – поддакивает все Зейн.– Молчи и помоги своему Архангелу, – быстро приказываю и возвращаюсь к Август: – Нет на свете более могущественного существа, чем влюбленный демон. Слышала когда-нибудь такое? Никто не защитит тебя лучше, чем демон, который тебя любит. Монстр с глубокими чувствами. Монстр, который спасет тебя от всего на свете. Даже от тебя самой, – она все продолжает шептать, но магия ее значительно затихает. – Я весь мир сожгу дотла, если с тобой что-то случится.Она резко смотрит мне в глаза. На мгновение ее глаза становятся обычными зелеными, затем она просто прикрывает медленно глаза и падает, отпустив магию окончательно. Но я успеваю подхватить ее на руки и спускаюсь с ней на землю. Она тяжело стонет, бессознательно лепеча что-то про себя.– С ней все в порядке? – тревожно спрашивает Малик.Ангел полностью в ссадинах из-за неудачных попыток помешать моему Отцу. Я молча кладу ее тело на землю и просто киваю ангелу.– Что ты ей сказал?– Пригрозил уничтожить весь мир, если она не прекратит сейчас же, – сухо отвечаю.Ангел, конечно, не верит этому. Он знает, как я влияю на Август, поэтому просто принимает результат, не задавая при этом больше лишних вопросов.– ЭТО ДЕВЧОНКА ОПАСНА! – зло начинает Отец, шагая в нашу сторону с оторванными окровавленными крыльями девушки Архангела. Заметив во мне изменения, останавливается и ломает белоснежные крылья Малииголыми руками, чтобы девушка не смогла их восстановить и вновь обрести свою силу: – Твоя душа, – буквально плюется Дьявол в отвращении. – Ты теперь не лучше падшего.Делаю уверенный шаг в его сторону, прикрыв телом свою Август, а Отец смеется моей глупости пойти против самого Дьявола.– Уведи ее, – бросаю Малику.– О, Найл, – продолжает усмехаться Отец. – Ты меня расстроил, – его усмешка в момент сменяется суровым выражением лица. Одним движением он направляет магию на меня и просто перекрывает мне кислород.Я хватаюсь за горло и все размахиваю крыльями и ногами, пытаясь глотать воздух:– Неужели эта девчонка стоит твоей жизни? – подходит ближе, сжимая мое горло все сильнее так, что уже в глазах темнеет.Уголком глаза оглянувшись на Август, вижу, как ангел, подняв ее на руки, улетает, а Отец даже не обращает на это внимания, потому что сейчас ему важнее вновь приручить меня.Лорд, как мне Вам помочь?Сильно сжав зубы вместе, открываю глаза и вижу яростно-горящие алым пламенем глаза Дьявола, что полностью разочарован в своем кровном сыне. Тянусь к руке с Жиневьев и с трудом проговариваю заклинание, способное выпустить ее.Она медленно материализуется. Слишком медленно, потому, прежде чем отключиться, я бесстрашно смотрю в глаза Отца, чтобы отвлечь его от надвигающейся змеи: – Она стоит жизни всего мира, – шиплю сквозь зубы. – Отрави Дьявола, – произношу вслух и просто падаю, когда Жиневьев кусает Отца, чем отвлекает его.Я не помню, что было потом. Помню лишь холод асфальта и мерзкий ливень, что начался, лишь я коснулся обессилено земли. Помню яростный рев Отца после цепкой хватки моей Жиневьев с ее острейшими клыками. Помню последний ее вздох и ее предсмертные слова после исполненного приказа:– Ее жизнь стоит для Вас жизни всего мира. Прощайте, мой лорд. Я Вас всегда любила.Она оставила меня, так и не услышав мои слова, так и не застав моих скорбных слез:– Твоя стоит не меньше...