Одиннадцать. Демон (POV Найл)

Стены комнаты медленно сжимаются, обостряя мой и без того сильный гнев. Руки трясутся от безделья, а все звуки становятся громче с каждым часом нахождения меня здесь. Теперь я слышу каждый стон, доносящийся из-за двери моей комнаты — каждый стон грешной души. Поначалу я не различал их, теперь я могу сказать, что слышу как минимум 17 душ, которых буквально жарят на костре, выжигая остатки хорошего в их сущности.Война требует воинов, и нет покорнее воинов только что обращенных в демонов. И нет более услужливых демонов, чем те грешные, что отдали свои души, чтобы больше не терпеть той адской боли, и примкнули к нашим рядам. Я старше, я сильнее, но я заперт. И я медленно схожу с ума от того, что не знаю, что с ней, где она. Мои силы так же, как и я, заперты тут и ограниченны лишь моей комнатой. Мне словно перекрыли воздух. Но я демон. Без воздуха я вполне в состоянии выжить, но без магии, без силы — увы, не смогу.Прикрываю глаза, глубоко вдохнув, чтобы утихомирить вновь подступающий приступ гнева, и слышу шаги за дверью. Настороженно поднимаюсь на ноги, тщательно прислушиваясь, и понимаю, что это не Доминик и не кто-то из моего легиона. Но я бы хотел, чтобы это был кто-то другой. Любой, кто угодно, клянусь, но не он.Дверь со скрипом открывается, а я задерживаю дыхание, на автомате встав на одно колено перед Правителем. Он стоит у проема темной тенью, отражаясь лишь в силуэте в черном длинном плаще. И он обожает быть эффектным, что ясно отражается в его ярко-красных глазах, которые с презрением смотрят на меня. Никто не видит его лица, но каждый бы почувствовал в нем негодование.— Ты не выходил из своей комнаты два дня, — хрипло, но совершенно спокойно отзывается Отец. — Почему же?— Решил отдохнуть от Земли, — слежу за ритмом сердца, чтобы не показывать своего откровенного вранья.Но он лишь усмехается, проходя ближе к дверному проему.— Встань, — грубо приказывает, и я мигом покорно исполняю его приказ.Подняв взгляд на Отца, встречаюсь с его красными глазами и быстро отвожу взгляд в сторону, делая вид, будто так и должно быть. Я не боюсь, но он сам Дьявол. Это лишь проявление уважения к тому, кто правит этим местом.— А теперь говори правду, — хладнокровно приказывает, все еще стоя у проема. Проводит рукой по барьеру, который меня сдерживает тут. Его для него не должно быть, но он слишком силен, чтобы не заметить этого. — Кто сделал это?— Это был ангел. Очень сильный ангел, — вновь вру, позорясь правды, но в ответ опять слышу его презирающую усмешку.— Я, кажется, правду просил, — продолжается усмехаться, давя на мой самый главный порок.Прикрыв глаза, опускаю голову, не в состоянии смотреть на него. Стыжусь того, что произошло.— Человек, — тихо произношу, признав свое поражение, но в груди просто все сжимается.Я Гордыня, а меня уже дважды поставили на место. И мне это не нравится. Отец лишь щелкает пальцами и скрывается в темноте, но просто так он никогда не уйдет. Он любит представления, поэтому его уход сопровождает яростно горящий огонь, словно собачка следующий за ним, а он гордо заключает руки за спину и твердо шагает, держа осанку ровно. Прикрыв глаза, вдыхаю сильный запах его гордыни и приторно улыбаюсь, осознавая, что главный грех моего Отца — Я. Это превозносит меня, заставляя вспомнить, что я непростой демон, что я достоин большего, что я силен, несмотря ни на что.Медленно подхожу к двери и осторожно протягиваю руку к проему, проверяя способности Отца, и зло усмехаюсь, окончательно осознав, что барьер снят, и теперь у меня есть свобода...Но уходить из комнаты не спешу. Сажусь на край кровати и призываю свои силы, чтобы проверить мою Август. Она спешно собирает сумку, опаздывая в школу, но я замечаю, что что-то не так. В ее сознании явно что-то поменялось, и уже в который раз я жалею, что не способен читать ее мысли. Она оборачивается на кровать, где лежит Зейн, закинув руки за голову. Зейн?Щелкаю пальцами и моментально оказываюсь в ее комнате, но материализоваться перед ней не спешу, потому что тупо не знаю, как ей объяснить свое внезапное появление в ее комнате. Зейн резко вскакивает на кровати, заметив мое появление. Смотрит на меня с удивлением и с... облегчением? Или как называется эта эмоция?— Ты ищешь моего демона, — осуждающе произносит Август, заталкивая в сумку учебники, — я правильно понимаю? — хмуря лоб, смотрит четко на него, будто это сущий бред, но Зейн не отвечает.Он смотрит на меня, все еще не представляя, как я тут оказался. Но я не понимаю его удивления. Я все-таки демон, и у меня есть такие специфические способности появляться там, где я уже был раньше.— Уже нашел, — сухо отвечает, не оборачиваясь от меня.Август тревожно оглядывается, пытаясь понять, куда он смотрит, но не видит ничего. Она не видит меня, потому что я не хочу показываться перед ней. Она не должна была узнать о том, что я ее демон от третьего лица. Не должна была.— Она знает? — спрашиваю у ангела, в ответ получаю кивок. — Обо мне тоже? — пожимает плечами.— Что происходит? — паникует Август, глядя на странное поведение ангела.— Крылья просят свободы. Ты ведь не против? — лишь отвечает Зейн.— Нет, — с подозрением смотрит на Малика, качая головой.Я слышу ее сердцебиение и понимаю, что она не верит ему. А я могу лишь усмехаться тому, что она, зная о его сущности, не верит ему. Не верит ангелу, представляете? Ангел, облегченно выдохнув, распахивает свои крылья, но все еще смотрит на меня.— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно ты должен показаться? — не обращая внимания на Август, спрашивает.— А ты ведь понимаешь, что риск в этом случае должен свестись до минимума? — зло рычу. — Она знает, кто я такой? — повторяю вопрос, на который так и не получил точного ответа, но уже не смотрю на Зейна — на нее.— С кем ты разговариваешь? — не терпит недосказанности, как, впрочем, и всегда.— Не знаю, — отвечает, а я уже не слышу его, потому что смотрю только на нее.Подхожу к ней, глядя на ее лицо, которое не видел двое суток. Легко поправляю ее волосы, смотря в ее большие зеленые глаза, но она не чувствует моих прикосновений, чувствует холод, который исходит от меня. Замирает, глядя вперед, но даже не понимает, что ее глаза сейчас прикованы к моим.— Что это? — спрашивает у Зейна. Он не отвечает, думая, что это риторический вопрос. — Я скучал по ней, — зачем-то произношу.— Мне иногда действительно кажется, что ты и не демон вовсе, — произносит Зейн.— Он тут, да? — оборачивается на Малика.Тот кивает.Провожу рукой вдоль ее, а она нежно обнимает себя, чувствуя мурашки по всему тему. Влюбленный демон, который всем своим сердцем хотел лишь защитить ее, теперь во власти случая, который просто взял и разрушил все, чего он так долго добивался.— Август, а ты знаешь, кто твой демон? — сглатывая, наконец, спрашивает интересующий меня вопрос.— А должна? — выходит из состояния онемения и, схватив сумку, выбегает из комнаты, вспомнив, что опаздывает в школу.Быстро скрывается за дверью, при этом громко захлопнув ее, а я обреченно поправляю волосы, гневно осознавая, что пропустил слишком много за эти два дня, которые сидел в заточении. Мое тело словно покинул разум, и я стою, вперив взгляд в одну точку, не понимая ничего из того, что произошло. Она знает, что ее ангел Зейн, но не знает, что ее демон я. В прочем, последнее меня сейчас вполне устраивает. Как все это могло случиться всего лишь за два дня? Я просто... я просто не понимаю. И что было бы, если бы Отец не вытащил меня сейчас?Громко падаю на край кровати, совершенно опустошенный.— Тебя не было так долго, — тихо замечает ангел, смотря на меня с сожалением.И именно этот взгляд заставляет меня вспомнить, кто я такой. Стиснув челюсть, медленно поворачиваю голову к нему и зло оглядываюсь на него с горящими пламенем глазами. Он, быстро вскочив с кровати, хватается за меч и встает в боевую стойку. Медленно поднимаюсь на ноги, все еще сверля его суровым взглядом. Все мое тело буквально пропитала ярость, и я так сильно хочу убить кого-нибудь. Так почему бы не избавиться от своей главной занозы?Она не должна была узнать все это без меня! Не должна была. Сейчас я рад лишь тому, что виновник всего этого скоро падет от укуса моей Жиневьев.Зажимаю руки в кулаки и твердо шагаю к ангелу, который медленно отступает назад, все еще стоя в боевой стойке. Меч направлен четко на меня, а взгляд не несет опаски, скорее смятение.— Найл, — тревожно окликает меня, отступая назад, — ты ведь знаешь, что в бою я сильнее, — предупреждает, но я пропускаю все его слова мимо ушей, продолжая двигаться на него.В один миг он просто испаряется. Я яростно кричу изо всех сил, оглушая весь людской мир своим ревом, и решительно щелкаю пальцами, оказываясь на кладбище Нового Орлеана. Только сейчас осознаю, как ненавижу это место. Собрав магию в кулак, взмахиваю рукой в неизвестном направление и слышу, как рушится одна из статуй, посвященных крылатым.— Бежишь от меня? — рычу, смотря на ангела, который стоит значительно далеко от меня, все еще зажимая в руках свое оружие.— Я не виноват в том, что она знает, — кричит парень через все поле боя, но не решается опускать меч. — Я не враг тебе, Найл, — смешит меня своими словами.Мой хохот эхом отдает по всему кладбищу, а он не понимает, на чем оно основано. Спокойно шагаю вдоль склепов и усмехаюсь тому, что тут лежат те, кого я слышал в Преисподней. Улыбка не хочет слезать с лица. Она не несет веселья или задора. Мне просто смешно со слов Зейна, которые я все еще прокручиваю в голове.— Я демон, ты ангел, но я тебе не враг? — хмурю брови. — Тогда кто же я? — резко взмахиваю рукой, руша очередную статую.Если я не могу применить магию на нем, почему бы не отыграться на его подобии?— Ты соперник, но не враг, — решительно продолжает гнуть свое, но это не успокаивает мой гнев. — Больше 17 лет, Найл. Мы всеми силами защищаем ее уже больше 17 лет. Неужели ты думаешь, что я могу считать тебя врагом, когда мы прошли через столько вместе? Мы боремся за ее сердце, а то, что ее выбор решит исход войны, это побочный эффект. Рано или поздно она все равно узнала бы, так почему мы не можем работать вместе? Без этой ненависти друг к другу? Я сильнее тебя в бою, но твоя магия способна лишить меня жизни за долю секунды. Если бы я хотел, я бы давно убил тебя. И если бы хотел ты, ты бы убил меня еще тогда, у роддома, до подписания договора.Стою напротив очередной статуи, внимательно слушая его, постепенно успокаивая себя. В его словах есть смысл. Но мне до сих пор противна мысль о том, что она уже знает.— Я не работаю с ангелами и уж тем более не завожу с ними милую дружбу, — лишь произношу и быстро испаряюсь, оказываясь у фасада школы.Она выбегает в слезах из главного входа и бежит со всех ног домой. Я не Зейн, я не вижу ее души, но я чувствую ее эмоции — она в панике. Следую за ней, а она бежит, сломя голову, не обращая внимания на то, что бежать очень далеко. Попутно смахивает слезы с щек.Дыхание перехватывает, а воздух все труднее поступает в легкие, но она продолжает бежать. Бежать и плакать. Сердце сжимается, когда я вижу ее такое состояние.Быстро забежав в квартиру, даже не разуваясь, забегает в зал, где у дивана стоят трое мужчин. Застыв у проема на долю секунды, задерживает на мгновение дыхание, затем быстро подбегает к ним и подсаживается на корточки у дивана, начиная плакать с новой силой.Нерешительно подхожу ближе и замечаю, что на диване лежит ее отец. Мужчина не в лучшей форме: по лбу стекают холодные капли пота, а руки дрожат так, словно он очень сильно болен. Глаза еле держатся, стараясь не закрываться. Девушка хватает его за руку и прикладывает ее к своим губам.Прикрываю глаза и открываю их, но уже в их демоническом облике. Пламя в глазах ярко горит, позволяя видеть мне всю сложность картины. По венам Ричарда течет яд, который создал я еще три века назад и единственным носителем которого является моя Жиневьев.— Что случилось? — сквозь слезы кричит Август, оглядывая мужчин, но они стойко молчат, с сожалением опустив головы вниз.— Август, — с трудом произносит Амнелл, с гордостью смотря на свою дочь. Пренебрегая боли, улыбается, а она плачет. Просто не в состоянии смотреть на него без слез. — Не отталкивай их, — лишь произносит Ричард и медленно закрывает глаза.Я слышу, что его сердце больше не бьется. Ее эмоции накрывают меня. Мало кто знает, но демоны не воплощение зла. Демон с греческого переводится как душа. Мы души людей, которые отдали свой голос тьме, выбрав свободу, а не подчинение мнимой нравственности. Мы всего лишь пороки людей, но не зло. Поддаваться своим соблазнам нормально. И когда люди поддаются своим соблазнам, мы становимся сильнее. Поэтому я сильный. У каждого человека в душе есть гордыня, которая в свою очередь питает меня. Каждый человек хочет, чтобы его боготворили.Август приглушенно плачет, усткнувшись в мертвое тело своего отца. Если бы я только мог... если бы я только мог спасти его, но я не ангел...Да и не все ангелы способны на такое.Она вскакивает с места, решив, что не будет плакать перед коллегами отца. Срывается с места, чтобы бежать в свою комнату, но я материализуюсь и быстро заключаю ее в своих объятиях, решив, что ей это нужно. Она с недоумением поднимает взгляд и встречается с моими голубыми глазами, округлив свои в откровенном шоке. Но я нежно ей улыбаюсь, успокаивая ее и притягивая молча к себе.— Ты... — что-то пытается сказать, а я слышу, как эти трое тянуться к пистолетам.Девушка отходит на шаг и бысбро разворачивается к ним лицом, услышав, как мужчины агрессивно наставляют на меня свое огнестрельное оружие. Это кажется мне таким оскорблением. Но в какой-то степени они меня смешат. А вот ее пугают. Последнее их главной ошибка.— Серьезно? — лишь произношу, удивившись их глупости.Взмахиваю рукой, лишив их пистолетов, и приковываю их троих к стене. Тела каждого их них дергаются, пытаются выпутаться, но, как поэтично заметил Зейн, моя магия сильна, и на этот раз я не буду таким идиотом, и не ослаблю ее, как сделал с Лиамом.Твердо шагая, подхожу к ним, а они отводят взгляды в сторону, страшась меня.— Найл? — неуверенно произносит Август, опасаясь моих последующих действий. — Оставь их, прошу, — шепчет.— Почему же? — повернув голову влево, внимательно осматриваю тела, прикованные к стене. — Я хочу убить их, так почему я должен отпускать их? — сжимаю кулаки, приковывая тела парней к стене крепче. — Я два дня сидел в аду, не зная, куда себя деть, из-за такого, как они, — спокойно произношу. — Ты знаешь, какого это, не иметь возможности выйти из собственной комнаты?Зло смотрю на людей, которые изворачиваются, надеясь на спасение, а я сжимаю кулаки крепче, уже сгорая от ярости, которая вновь накрывает меня с головой. Я нуждаюсь в мести! Поднимаю руки, медленно сжимая ладони и перекрывая им кислород, но чувствую, как Август нежно обвивает мой торс, прижимаясь к спине.— Потому что я тебя прошу. Оставь их.Медленно опускаю руки, завершив заклинание. Парни падают с грохотом на пол, но я не отвожу от них взгляда, чтобы в нужный момент вновь прибегнуть к магии. В прошлый раз именно моя неосторожность сыграла со мной плохую шутку. А она продолжает обнимать меня, прижимаясь к спине. Высвободившись из ее объятий, подхожу к дивану, на котором лежит тело Ричарда, и внимательно исследую тело, выясняя место укуса.— Что ты делаешь? — неуверенно спрашивает девушка, стоя позади.Я чувствую, что ей все еще больно смотреть на своего отца. Точнее на его тело. Слышу, как бешено бьется ее маленькое сердечко и как дрожит ее тело. Она медленно подносит трясущиеся пальцы к губам, сдерживая слезы, но перечить мне не смеет.— Ты не так должна была узнать обо мне.— Август, — отдышавшись, хрипло отзывается блондин, все еще держась за горло. — Отойди от него.— Почему? — хмурит лоб в недоумении и наоборот подходит ближе, чем вызывает у меня победную улыбку.— Он опасен, — удивляет меня блондин.— Как твое имя? — не оборачиваясь, спрашиваю у смельчака.— Гори в аду, — плюет мужчина.— О, положение не позволяет, — просто отвечаю и замечаю, что укус расположен на ноге. — Но, лично для тебя, я не побрезгую своим лучшим экскурсоводом по лабиринтам моего мира, — непринужденно добавляю. — Тебе там понравится.Скорее всего, Жиневьев просто обозналась. Или я слишком привязан в этой змее, чтобы обвинять ее в убийстве отца моей Август.— Бегите, пока я не передумал и не убил тебя и твоих шестерок, — спокойно произношу, вставая на ноги.Они быстро выбегают из квартиры, оставив в воздухе смесь страха и презрения, а я улыбаюсь тому, что именно я вызвал такие приторно-сладкие эмоции. Подхожу к Август и нежно беру ее за руку, поднимаю ее голову за подбородок, заглядывая в ее глаза: не боится меня. Это греет пустое сердце. Провожу пальцем по щекам, смахивая мокрую дорожку слез, и оставляю поцелуй на лбу.— Я скоро вернусь, — шепчу и скоро испаряюсь, оставив ее одну в пустой комнате с телом отца. — А теперь скажи мне, Жиневьев, кого я сказал тебе убить? — гневно кричу на мамбу, которая спокойно лежит на своей мягкой подушке. — У тебя большие проблемы, — сурово качаю головой, сжимая руки в кулаки и сверля ее глазами, горящими пламенем.